Эпилог

Елена осторожно сделала шаг-другой по горячим камням и остановилась. Тут же накатила прохладная волна и, ударившись о валун, разлетелась сверкающими каплями. Ветер, пропитанный запахом моря, перебирал волосы, солнце слепило.

Третью неделю они с Андреем колесили по Крымскому побережью. Последний раз Лена видела море в той, прошлой, жизни. А сейчас её уговорил поехать Андрей — выбил согласие, всё организовал, разработал маршрут. Машина петляла по дорогам с крутыми поворотами, скользила по бесконечным серпантинам в тени пирамидальных кипарисов, магнолий и могучих крымских сосен. Пепельно-серая громада Ай-Петри царапала зубцами голубое небо, воздух кружил голову, опьянял.

Они читали названия на синих указателях — Алушта, Партенит, Ливадия, Симеиз. Останавливались в симпатичных мини-гостиницах, мелким бисером рассыпанных по южному побережью, плавали в море, загорали, лазили по горам, взбираясь наверх по извилистым тропинкам. А ещё — обнимались, целовались и сплетались в тугой узел на горячих простынях отеля или на пустынных диких пляжах.

Они были вместе уже три месяца, но первую неделю совместной жизни Елена провела в слезах. Она рыдала, металась, царапалась, её колотило и корёжило. Это Андрей её растормошил, доказал, что она ещё не умерла, и вся затаённая боль вдруг хлынула наружу неудержимым потоком. Елена ждала, что настырный молодой поклонник сбежит, потрясённый её горем. Ведь он влюбился в ледяную королеву, в бесстрастную голубоглазую богиню, а сейчас в его объятиях билась и рыдала некрасивая, опухшая от слёз женщина, измученная невыносимой болью.

Но Андрей не испугался и не сбежал. Только обнимал покрепче, прижимал к себе, шептал на ухо милые слова или просто молчал, целовал мокрое лицо, гладил по голове, как ребёнка. И смертельная скорбь вдруг растворилась в слезах, побледнела, иссякла, превратилась сначала в щемящую тоску, а потом — в грусть, прозрачную и нежную…

…Вход в воду был неудобным, Елена уже пять минут стояла в нерешительности, смотрела на мерцающее море и с наслаждением вдыхала солёный воздух. Они случайно обнаружили эту маленькую бухту и едва не проскочили мимо, но вернулись и спустились вниз по скалистому обрыву. Андрей тут же отправился обратно — переставить машину и взять полотенца.

И вдруг Лена заметила дельфинов! Два красивых и весёлых существа резвились в волнах, блестя на солнце серо-голубыми глянцевыми спинами. Внезапно они направились в бухту, уверенно взрезая волны резиновыми телами. Подплыв ближе, дельфины устроили представление — они красовались перед единственной зрительницей, стрекотали, подпрыгивали, крутились — так близко, что Лена видела их улыбающиеся мордочки и блестящие чёрные глаза. Покрасовавшись и поиграв, дельфины развернулись и устремились прочь.

Лена замерла, потрясённая этой неожиданной встречей. Удивительная лёгкость переполняла её. Казалось, дельфины, уплыв, забрали с собой ту, другую Елену, чьё сердце когда-то превратилось в кусок льда…

Она сделала ещё один шаг в море, но пошатнулась и замерла. И вдруг её подхватили на руки, и в одно мгновение Лена оказалась прижатой к груди своего героя — страстного, жадного, неутомимого и такого молодого.

— Я тебя занесу, — сказал Андрей и поцеловал. Горячий поцелуй растаял на губах сладкой черешней — этой черешни они съели уже несколько килограммов. — Вот и на минуту тебя оставить одну нельзя, Лен! На берегу мужики клеятся, в море — дельфины.

— Ты видел, да?

— Видел. Но я тебя никому не отдам, даже не надейся.

***

— Паша, ты похож на арабского шейха, — заметила Люся. — Не хватает ещё белой тряпочки на голове.

— Традиционный головной убор арабов называется куфия, — заметила Даша.

Из мини-автобуса, арендованного для передвижения по Лондону, вслед за Павлом выгрузилась целая делегация. И точно, это было похоже на то, как тянутся вслед за богатым арабом многочисленные жёны и дети, пока он сам вышагивает впереди процессии в своих развевающихся свободных одеждах.

Вот и за Пашей весело катились два белобрысых мальчугана, а следом шли и щебетали три женщины — блондинка с пшеничными волосами до талии, ослепительная рыжеволосая красотка и симпатичная спортивная шатенка.

— На шейха мой братик совсем не похож, — засмеялась Лариса. — С его-то русской ряшкой.

— И не надо, — сказала Дарья. — В любом случае, ни один шейх не сравнится с Пашей. Он любому даст сто очков вперёд.

— Даже так? — засмеялась блондинка.

— Безусловно.

Павел, услышав Дашины слова, порозовел от смущения и наградил подругу жарким взглядом…

Весь июнь Даша провела на курсах в знаменитом лондонском арт-колледже, а Павел тем временем занимался делами и страшно скучал по любимой. В конце концов ему в голову пришла идея самолично забрать из Лондона Дашу, а заодно устроить детишкам экскурсионный тур.

Даша попросила прихватить в Великобританию Люсю — хотела сделать подруге приятное. Люся изо всех сил готовилась к какому-то важному соревнованию, тренировалась день и ночь, но перед королевским приглашением, конечно, не устояла. Несмотря на возмущённые вопли влюблённого в неё тренера, звезда кикбоксинга на несколько дней забросила спортивный режим и свинтила в Лондон.

Сестре Павел тоже купил билет, хотя ветреная мамаша рвалась во Францию, где её ждал в собственном шато очередной бойфренд, Жан-Филипп. Лариса обожала путешествовать, но предпочитала делать это без детей, они её обременяли. Сейчас ей пришлось изменить привычке, и мальчишки были счастливы — им выпал шанс подольше пообщаться с их безалаберной, но такой любимой мамашей.

Таким образом, за Дашей в Лондон приехала целая толпа. Паша ловко управлял оравой: не спускал глаз с безответственной сестрёнки, не позволял Люсе зависать в магазинах, держал под контролем пронырливых близнецов, готовых разобрать по кирпичику Биг Бен, подкорректировать фасад Тауэра или обрушить набережную Темзы.

И только Дашу не надо было контролировать. Во-первых, она была не менее организованной и чёткой, чем сам Павел, а во-вторых, вообще не хотела отходить ни на шаг от любимого мужчины — висла на чудовищном Пашином бицепсе, сверкала зелёными глазами, загадочно улыбалась, смотрела снизу вверх…

В ресторане перед туристами поставили гигантские тарелки с непритязательной английской едой. Высились груды жареных сарделек, утопали в томатном соусе яичница, ломти бекона и золотистая картошка-фри.

У близнецов загорелись глаза.

— Mais… C’est bon! — воскликнул Макс, откусывая лоснящуюся жиром сардельку.

— Oui, oui, c’est très delicieux, mon cher! Quel plaisir d’être ici! — подхватил Вовчик.

— Мужики, имейте совесть, — попросил Паша. — Давайте без фанатизма. Не забывайте, мы не во Франции.

— Да уж, тут даже российские спец-агенты пользуются гораздо большим почётом, чем французский язык, — улыбнулась Даша.

— Вот именно. Мерси, пардон, нэзитэ-па — это ещё куда ни шло. Но разнузданно выражаться в присутствии девочек я вам не позволю.

— Они сказали, что всё очень вкусно, и они рады здесь очутиться, — засмеялась Лариса.

— А-а, ну ладно… Надо бы им английский уже подучить, — сказал Паша. — В следующем году в школу.

— Когда вернёмся домой, найду пацанам репетитора. Я английский совсем забыла, ни в зуб ногой.

— Не надо репетитора, я в зуб ногой. Сама буду заниматься, — пообещала Даша. — Ноу проблем.

— Супер! Сэнкью! — воскликнул Вовчик.

— Ай лав ю, Дашундра! — выпалил Макс.

…Поздно вечером Даша и Павел поднялись в бар, расположенный на крыше отеля. Некоторое время они стояли у стеклянного ограждения, обнявшись, и смотрели на сверкающий город и блестящую чёрную ленту реки. В монументальных объятиях жениха Даша чувствовала себя изящной инкрустацией в гранитной глыбе — ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Сев за столик, они заказали напитки и начали обсуждать предстоящую свадьбу.

— Пашечка, а может, не надо? — взмолилась вдруг Даша, изучая выкладки на планшете. — Не надо никакой свадьбы!

— Как это?! — отшатнулся жених. Он явно испугался. — Дашка, ты что? Коленками назад? Ты же согласилась! Смерти моей хочешь, Колечкина?

В Пашиных глазах вспыхнуло отчаяние.

Даша засмеялась и, отставив руку в сторону, посмотрела на бриллиантовое кольцо — она носила его уже три месяца, с тех пор, как приняла Пашино предложение.

— Я не коленками… Просто это всё такая суета! Нервы, время, деньги… Чудовищные расходы… Нам это нужно? Давай распишемся по-быстрому, и всё.

— По-быстрому, скажешь тоже! Нет, я не согласен. Свадьба — это здорово, — Паша мечтательно вздохнул, вновь подтверждая свою тонкую душевную организацию, ловко замаскированную грудами мышц и бесхитростной физиономией. — Ты будешь в белом платье… Такая красивая! У меня, наверное, сердце от счастья остановится… Ничё, Дашундрик, не волнуйся. Ты это самое… не парься. То есть, я хотел сказать, что твоё беспокойство излишне и ничем не обосновано.

— Даже так? — засмеялась Даша.

— Ага. Знаешь, у меня с первого класса было две мечты. Первая — слетать в космос. Вторая — жениться на отличнице Кольцовой. И обе мои мечты сбылись! Нет, Колечкина, ты представляешь? Йеху-у-у-у!

— Постой, а как же космос? Ты же не слетал!

— Смеёшься, Дашка? Да я туда улетаю по двадцать раз на дню, как только посмотрю в твои глаза… или обниму тебя… или поцелую. Я, можно сказать, постоянно тусуюсь в космосе. А вокруг сверкают звёзды, метеориты и прочая космическая хрень… э-эм… в смысле… красивые астрономические объекты.

— Надо же! — восхитилась Даша.

— Я самый счастливый человек на свете. Ты меня таким сделала, Дашечка. Поэтому от свадьбы не отвертишься, и не мечтай.

— Хорошо, согласна. Умеешь ты убеждать!

— Вот и славно! Я так тебя люблю… — Паша прерывисто вздохнул, протянул руку и сжал в своей лапе тонкие Дашины пальчики. — Сейчас сыграем свадьбу, потом я отремонтирую твои царские хоромы, а параллельно замутим двойню.

— Ты хочешь ещё один комплект близнецов?! Тебе наших двух экстремистов не хватает? — изумилась Даша.

— А что? Деток много не бывает.

— Ой…

— Не дрейфь, Колечкина, прорвёмся! То есть… Я хотел сказать, что мы, несомненно, сумеем реализовать все намеченные планы.

— Паша… Я тебя просто обожаю!

Конец