Глава 10

Лада не верила своим глазам. Она просто не верила, что это происходит на самом деле. Нет, сначала она, как в отечественной киноклассике, очень его ждала. Точнее, представляла, что Арсений возвращается. Чуть ли не каждый вечер представляла, что вот раздается звонок в дверь, Лада открывает, а там — Арсений. И говорит… Вот с этим у Лады возникали проблемы — придумать слова оправдания для ухода Арсения. Но все равно что-то придумывала, какие-то слова находились. Затем это как-то само собой прошло, наверное, к тому моменту, когда Лада вышла на работу. А потом и вовсе забыла о бывшем, так только — нет-нет, да и да. Пока он не всплыл со своим телефонным звонком и абсурдным предложением.

А теперь… Теперь все вообще иначе. Теперь у Лады есть Руслан. А у Елисея… Лада видела, как Лесь тянется к Руслану. У нее навсегда, наверное, в копилке самых сильных, трогающих душу воспоминаний останется картина, как Руслан обнимает обоих мальчиков в приемном отделении больницы. Обнимает и своего сына, и Елисея. Тоже как своего.

И эта мысль, навеянная подсмотренной картиной, не отпускала. Подспудно зрела. Что Елисей Руслану почти как сын. И сам Лесь к Руслану тянется. И у Лады у самой руки тянутся обнять Русю. И Алексей Валентинович так трогательно ухаживал за ее мамой в больнице. И все это выглядело так, будто все они — одна большая семья.

Это была очень неожиданная мысль. Но, однажды явившись, она не отпускала. А только зрела, становилась сильнее. И все, что происходило вокруг, питало эту мысль, делая ее еще сильнее, почти реальной.

И вот теперь, пожалуйста — Арсений! И нет ему места в этой реальности.

Но ведь он — отец Елисея. По крайней мере, биологический.

Лада разглядывала Щепина в упор, не таясь. Он всегда был худой, даже тощий. В юности Арсений занимался спортивной гимнастикой, и по нему это было видно. А вот теперь уж не очень видно.

Поправился, округлел. Какая-то дебильная бородка на лице, особенно дурацкая в сочетании с пухлыми щеками. Эти щеки подпирали глаза, делая их узкими и как будто раскосыми. Невольно приходило на ум сравнение с Русланом. Насколько же они разные. Арсений в сравнении с Русланом казался мальчиком на фоне мужчины. Господи, что она в Щепине когда-то нашла, за что его так любила, что рыдала ночами в подушку, когда он ушел⁈ Если бы сейчас он ушел — Лада бы свечку в церкви поставила! Только непонятно, за здравие или за упокой.

Только вот Елисей смотрит на Арсения… Пока не очень понятно — как. Но совершенно ясно, что просто так вытолкать Щепина за дверь уже не получится. Кто вообще так делает, Арсений⁈ В голову, наконец, стали приходить практические вопросы. Как они встретились? Где? Что Арсений успел сказать Елисею?

— Так, Лесь, иди в свою комнату.

— Ну, мам!

— Я так понял, у Елисея нет своей комнаты, так, угол отгороженный.

Лада, не веря собственным ушам, повернулась к Щепину. Ты что, вздумал упрекать меня в чем-то⁈ Он смотрел на нее то ли безмятежно, то ли равнодушно — из-за злости Лада не могла это понять.

— У меня двухкомнатная квартира, — все так же безмятежно-равнодушно продолжил Арсений.

Щепин, у тебя линия жизни по локоть⁈ Ты совсем не соображаешь, что говоришь⁈ Конечно, можно позволить себе и двухкомнатную, если не тратить деньги на собственного ребенка!

— Лесь, иди в свою комнату! — Лада схватила Щепина за локоть. — Нам надо с твоим… С Арсением поговорить!

Лесь возмутился, Щепин тоже не демонстрировал удовлетворения, но Ладе было уже все равно — какой у нее тон, и как выглядят ее поступки. Еще один раз она Щепину испоганить свою жизнь не даст!

Она вытащила его за дверь, в подъезд, потому что в квартире разговаривать решительно невозможно, их услышит Елисей. Даже если они уединятся на кухне, даже если они будут говорить шепотом — что маловероятно — Лесь сделает все, чтобы подслушать, Лада была уверена, характер собственного сына она знала. Правда, в подъезде свидетелями их разговора — вполне возможно, на повышенных тонах — могут стать другие люди. Но в данный момент на собственное облико морале в глазах соседей Ладе было глубоко плевать. Лада закрыла дверь в квартиру, сказав напоследок все еще ошарашенному Елисею:

— Поешь! Суп на плите.

Лада привалилась спиной к двери, будто опасалась, что Щепин попытается вернуться в квартиру силой. Потом сообразила, что Лесь может сделать то же самое с той стороны — прилипнуть к двери ухом. А звукоизоляция тут так себе.

Лада сделала несколько шагов в сторону и спросила в лоб и первое, что пришло в голове:

— Как ты нашел Елисея?

— Встретил у школы.

— Откуда ты знаешь, в какой школе он учится?

— Вообще-то, это мой сын.

Вспомнил, твою мать!

— И что, ты прямо в курсе, в какую он ходит школу?

— Повторяю, он мой сын.

Лада чувствовала, что закипает от непрошибаемой уверенности Щепина.

— То есть, ты откуда-то в курсе подробностей жизни сына? — Арсений пожал плечами. — Хорошо. В какой детский сад он ходил? Номер? Адрес?

— Лада, я не понимаю, почему ты упорствуешь.

— А я не понимаю, почему это делаешь ты! — Лада с отвращением услышала, что кричит. Что ей нравится кричать. Она получает от этого удовольствие — что орет на Щепина.

— Потому что я делаю это ради собственного сына.

— Ты вспомнил про сына? Где ты был все это время⁈

— Важно не то, где я был все это время. Важно то, где я сейчас. А я здесь. Рядом с сыном.

Ладе казалось, что они говорят на разных языках. Или что она бьется головой в закрытые ворота. Как объяснить человеку, что он мудак и подлец⁈

— Лада… — Арсений вздохнул с видом самого долготерпеливого человека. — Неужели ты не видишь, что Елисею нужно мужское внимание.

Лада очень хотелось крикнуть, что у Леся это самое мужское внимание есть. Теперь уже есть, и в достатке — и Руслан, и Алексей Валентинович. Но промолчала. Зато Арсений не молчал.

— Лада, мальчику нужен рядом отец в качестве примера для подражания. Это основа мужской ролевой модели.

— Это ты — пример для подражания⁈ — ахнула Лада. — Чему ты можешь научить⁈ Как бросать детей⁈

Арсений снова вздохнул.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает. Наши ошибки даны нам как указатели того, где находится правильный путь. Я свои указатели считал. А ты…

— Я тоже считала! Ты — моя самая большая ошибка, Щепин! И этот урок я хорошо усвоила.

— Благодаря этой ошибке у тебя есть сын. Или тебе не нужен Елисей? Тогда я могу его забрать.

У Лады не находилось слов. Арсений выворачивал все ее слова наизнанку, придавая им какой-то извращенный смысл, которого Лада не закладывала. Зато у Арсения затруднений с подбором слов не было.

— Проблема в том, что ты не видишь очевидного. А я мог бы тебе помочь. Мы можем обо всем поговорить. Со всем разобраться. И начать все заново, Лада. Ради нашего сына.

— И все это мы будем делать публично, на твоем уродском аккаунте, для твоих дебильных подписчиков⁈

— Мне скрывать нечего.

Лада поняла, что еще чуть-чуть — и в ней включится неконтролируемый визг. Так, вдох-выдох. Еще вдох-выдох.

— Как ты нашел Елисея? У меня ты не спрашивал, в какой школе он учится!

— Социальные сети, Лада. Ты подписана на аккаунт этой школы.

Вы посмотрите, какой прошаренный!

— Предположим. Как ты узнал Елисея?

Лада задала этот вопрос и тут же мысленно на него ответила. На ее аккаунте есть фотографии Леся. Самое свежее — с первого сентября. Черт!

Арсений все понял по ее лицу и только усмехнулся.

— Что ты успел сказать Елисею?

— Ничего, кроме правды.

— Конкретнее!

— Сказал, что я его отец.

— Как объяснил, где ты был все это время⁈ — у Лады с этими объяснениями были в свое время фундаментальные проблемы.

— Я сказал, что у нас с тобой возникли некоторые разногласия, которые не позволили нам быть вместе. И что теперь мы готовы эти разногласия преодолеть, чтобы жить вместе, одной семьей.

Визг все-таки прорвался.

— Ты в своем уме⁈ Какие разногласия⁈ Ты нас просто бросил! Ушел за сигаретами и не вернулся!

— Я больше не курю. Лада. Потому и поправился, если ты заметила.

— Прекрати!!! Какая разница! Не было никаких разногласий! Ты нас просто бросил! Как ты мог врать собственному ребенку⁈ Ты даже собственному сыну не в состоянии сказать правду, Щепин!

— Какую правду, Лада? В проблемах между мужчиной и женщиной всегда виноваты двое.

Ладе казалось, что она захлебывается. Тонет.

— Проблемы? — ультразвук исчез, и теперь получалось говорить шепотом. — Виноваты двое⁈

Арсений поморщился.

— Ну, хорошо. Не виноваты. Давай скажем другое слово — ответственны.

— И в чем же заключается моя ответственность, Арсений? Что я не выполнила⁈

— Это хорошо, что ты уже готова эта обсуждать. Может быть, мы вернемся в дом и…

— Ты не войдешь больше в этот дом! И не смей сюда приходить! И не смей преследовать Елисея!

— Лада… Это мой сын. И я имею на него права!

— Сначала обязанности поимей, Щепин! Где ты был, когда надо было растить ребенка? Собирать его в школу? Где твои алименты⁈

— Если дело только в деньгах…

— Дело в тебе, урод!

— Лада…

— Уходи. Уходи немедленно!

— Хорошо, — он сделал шаг назад. — Сейчас я уйду. Потому что ты меня не слышишь, и дальнейший нормальный разговор невозможен. Но я не ухожу окончательно. Потому что…

Лада не стала дослушивать, что там «окончательно». Она открыла дверь, зашла в квартиру и со всей силы дверь за собой захлопнула. Очень хотелось разреветься, но в прихожей ее ждал Елисей.

— Ма-а-а-а-ам?

Она шумно выдохнула.

— Сейчас. Руки только помою. И будем ужинать.

В ванную. Срочно. Закрыться хотя бы на пару минут. Перевести дыхание.

Чтобы потом выйти и как-то все это объяснить Елисею.

Лада несколько раз плеснула себе в лицо водой. Реветь сейчас нельзя. Там, за дверью ванной, сын. У которого только что жизнь опрокинулась. И чем дольше он в таком состоянии, без объяснений, тем хуже.

Лада прижала ладони к лицу, потом отняла. Собственное отражение в зеркале пугало — расширенные глаза, лицо все красными пятнами, волосы всклокочены. Нет, в таком виде сыну показываться нельзя.

Лада отвернулась от зеркала, пригладила волосы, несколько раз глубоко вздохнула. И нажала на ручку двери.

Елисей так и стоял в прихожей.

— Мам, это правда… мой папа?

Что же все-таки конкретно сказал Арсений Елисею⁈ Жаль, что она этого не знает.

— Да.

Это короткое слово далось с большим трудом. Но другого ничего сказать сейчас нельзя.

Лесь молчал. Он сейчас выглядел… Будто резко повзрослевшим. И растерянность сменилась какой-то насупленной сосредоточенностью.

Лада подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча.

— Что он тебе сказал?

Елисей ответил не сразу. Заговорил медленно.

— Сказал, что он мой папа. Что его зовут Арсений. И что он хочет, чтобы мы жили все вместе. Втроем.

У Лады на короткое время качнулась картинка перед глазами. Ты посмотри, сразу с козырей зашел! Если теперь этого не произойдет — а этого не произойдет! — то виновата будет Лада. Папа-то хочет. А мама — против!

Слов не находилось. Расспрашивать о том, что еще наболтал Арсений — уже бессмысленно. Главное Щепин обозначил снайперски точно. Рассказывать сейчас Елисею, как его так называемый отец бросил их, когда самому Лесю была пара месяцев — а имеет ли смысл? Услышит ли сейчас ее сын?

Нет, молчать дальше нельзя. Лада прокашлялась.

— Ну а ты что сам думаешь про это?

Лесь снова ответил после паузы. И как-то… Как-то очень по-взрослому.

— Я хочу еще с ним по… поговорить. Он же еще придет, да? Он мне свой номер оставил. Мам, можно? Пожалуйста!

Картинка снова качнулась перед глазами — уже чувствительней. От того, какая отчаянная надежда прозвучала в голосе сына. Щепин, скотина, что же ты натворил⁈

Лада словно через силу кивнула. Обняла сына за плечи и выдохнула от облегчения, когда он не стал сопротивляться и сам прижался.

— Лесь… Сегодня слишком много случилось. Давай, поговорим об этом завтра? Когда мы поспим, отдохнем, хорошо? — сын кивнул. — Тогда пойдем ужинать?

Во время ужина Лада то и дело бросала взгляды на сына. Она сама сказала: «Обсудим все завтра». Но сейчас уже сомневалась в правильности такого решения. Очень хотелось все-таки подробнее расспросить Елисея. Но сколько бы она ни смотрела на сына, не видела признаков того, что он хочет сейчас об этом говорить.

Лада все-таки не выдержала.

— Лесь, а как тебе… Арсений? — сын молчал. — Понравился?

Сын снова, уже в который раз, ответил не сразу.

— Да. Он же мой папа.

Твою ж…. Хотелось выть. Сын встал.

— Я поел. Чай не буду.

И ушел в свою комнату. Которая, как ей недавно напомнили, вовсе не комната.

Лада поставила локти на стол, обхватила голову руками. Что ей теперь делать⁈ Остро хотелось позвонить маме, рассказать, посоветоваться. Но мама только-только после операции, ей нельзя волноваться.

Телефон подал голос. А вот и мама. Как чувствует. Или что-то случилось⁈

Лада схватила телефон, огляделась. Нет, здесь говорить нельзя. И она поспешила в ванную. Закрыла за собой дверь и ответила сдавленно.

— Да?

— Лада, что у тебя случилось?

— Я думала, это у тебя что-то случилось?

— У меня все в порядке. Что с голосом, Лада? — и тут от тревоги в мамином голосе прорвался всхлип. А в трубке звучало все громче и громче: — Лада! Лада, что случилось⁈ Что-то с Елисеем⁈

Лада сползла по плитке на пол, подтянула колени к груди.

— Мамочка… Арсений вернулся. Он виделся с Лесем. Он настроил против меня сына, мама!

* * *

— Андрюх, привет. Это Руслан Евдокимов.

— Здорово, Русич.

— Слушай, а ты же вот тренером работаешь, да? Детей учишь?

— И не только детей, — хохотнул Серегин брат. — Руслан, давай ближе к делу.

— Пацана возьмешь?

— Что, приболтал-таки сына?

— Да нет. Не Руська.

— А кто? Я в середине года детей стараюсь не брать. Ну, твоего бы взял, конечно.

— Ну вот. Считай, что мой.

— Интересно девки пляшут…

— Не представляешь себе, насколько. Когда можно привести?

Андрей хмыкнул.

— Ну, давай. В пятницу, к семи. Но имей в виду, я могу отказать. Мне надо на пацана посмотреть сначала. Сейчас такие дети… Словом, придешь?

— Приду.

* * *

Завтрашний день наступил, но ни облегчения, ни ясности не принес. Лада механически занималась работой, не отвлекаясь даже на разговоры коллег. Цифры, много-много цифр. Огромные многотонные вагоны. Вот у нее сейчас такой же многотонный вагон на сердце. Не то что поднять — не сдвинуть. И что делать, совершенно непонятно.

Утром, когда Лада уходила на работу, Лесь еще спал. А вчера вечером мама… Мама наговорила, конечно, всякого. Лада уже пожалела, что рассказала, потому что мама очень сильно разволновалась. А, с другой стороны, как такое скроешь? Мама же сделала боевую стойку, требовала номер телефона Арсения — по тому, что у мамы был, отвечал уже совсем другой человек. В общем, Тамара Сергеевна готова рвать и метать.

Лада вот не готова. Ни к чему не готова. Впервые за очень-очень долгое время просто не знает, что делать. И как правильно.

Телефон пиликнул сообщением. Это оказался Руслан.

Руслан Евдокимов: Завтра планирую Елисея тренеру показать. Это не карате, это айкидо. Совсем другая тема, но Лесю, думаю, зайдет.

Да что же вы все к моему сыну прицепились⁈ Один явился, не запылился, десять лет не было, а теперь, вон он я, здравствуйте, а ну скорей, любите нас! Другой, без году неделя, уже принимает решения за всех — за Ладу, за Елисея. А не рановато ли⁈

От телефонного звонка Лада вздрогнула. Это снова Руслан. Видимо, она слишком долго раздумывала над ответом.

— Привет.

— Привет. У меня тут минутка в работе образовалась, звоню. А то что-то не отвечаешь, а мне тренеру подтвердить надо, у него плотно.

У тебя, значит, минутка образовалась. А про то, что тут у меня на работе, и есть ли эта самая минутка, ты не подумал, да? Лада злилась. На себя, потому что понимала, что Руслан ни в чем, по сути, не виноват. На Руслана, потому что надо было на кого-то злиться, а он сейчас рядом, пусть и в трубке телефона.

— Эй, Лада? Ты тут?

— Да, — пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть. — Руслан, давай сегодня встретимся.

— А… Эмн… Слушай, ну я не против, но…

— Никакого «эмн». Встретимся и поговорим.

— Хорошо, — ответил он после паузы и совсем другим тоном. — Лад… У тебя все в порядке?

Да, блин, в полном!

— Да.

* * *

Они встретились в кафе недалеко от дома Лады. И она оказалась не готова, как ее обнимут, едва Лада вошла туда — сзади, со спины. И когда повернули лицом — то встревоженный взгляд Руслана ее добил окончательно.

Лада так и не придумала слов, которыми расскажет ему об этом. А не рассказать нельзя.

— Пошли, — он взял ее за руку и повел за собой к одному из дальних от входа столиков. — Расскажешь, что у тебя случилось.

И стало хоть чуточку, но легче.

В заказе они ограничились двумя чашками кофе, хотя оба с работы и оба голодные. Но кусок в горло не лез. Ладе — точно.

— Ну? — едва девочка-официантка отошла от стола. — Рассказывай.

Легко сказать. А, с другой стороны, чего время тянуть? У нее там сын дома непонятно в каком состоянии. Лада звонила ему, когда закончила работу, спросила, как дела, Лесь ограничился коротким: «Нормально». Только не может оно быть нормально, не может!

— Лада? Не молчи.

— Арсений вернулся! — выпалила Лада на одном дыхании.

— А кто такой Арсений? — осторожно спросил Руслан после паузы. — И откуда он вернулся?

Неужели Лада не называла имени Арсения⁈ Она теперь в упор не могла вспомнить, что рассказывала Руслану об отце Леся. И рассказывала ли?

Да не до того было. Зачем говорить о бывшем, когда так хорошо, уютно и сладко в настоящем? Но говори не говори, а Арсений вернулся в ее жизнь. И в жизнь Елисея.

— Это мой… — Лада запнулась. Мой — кто? Да никто. И никакой Арсений не «мой». И никогда не был. — Это отец Елисея.

Она не сразу решилась посмотреть в лицо Руслану. И оно было… закрытым. Не таким, как всегда. Не таким, как в последнее время.

— Ясно. Чего хочет?

Лада вздохнула. Повторять весь тот бред, который вываливал ей Щепин, не было никакого желания. Смысл? Все равно Лада это делать не собиралась.

— Вернуться решил? — Руслан не стал дожидаться ее ответа.

Ладе не нравился тон Руслана. Его закрытое лицо. Взгляд… Ей не нравился его взгляд!

— Ну… Да. Типа хочет попробовать все заново.

— А ты что?

— Да пошел он!

Лицо Руслана мгновенно изменилось от отразившегося на нем облечения. А Ладе стало даже как-то не по себе. Ты что — решил, что я собралась вернуться к бывшему⁈ Ну, Евдокимов, ты и осел!

Ее руку накрыла рука Руслана. Теплая, большая. И стало снова чуточку легче.

— Давай, я ему всеку?

Более неожиданного продолжения разговора было трудно придумать!