Глава 23

Дорога в Риго прошла как в тумане. Со мной обращались довольно почтительно, однако взять Азеро не позволили. Также как и попрощаться с отцом или собрать вещи. В моем распоряжении оказалось лишь то, что было в собранной наспех сумке. К счастью, никто не стал ее перетряхивать и цвирки остались при мне. Мало ли, как дорога сложится, меня не покидала надежда, что я смогу сбежать.

Весь путь я провела в скромном экипаже наедине с собой. Хитары сопровождали экипаж верхом на довольно агрессивных гиртах. Останавливались за четыре дня пути только на ночь. Хитары располагались в это время у костра на плотных подстилках, до того свернутых и притороченных к седлам ящеров. Мне предлагалось спать прямо на узкой жесткой лавке в экипаже. Ела я тоже все время в одиночестве, меня вообще выпускали только если я настойчиво намекала, что мне ну очень нужно в кустики. И то со мной все время кто-то был. Один из хитаров останавливался в нескольких шагах, деликатно отворачиваясь, однако чувствовала я себя при этом прескверно.

Искупаться, ясное дело, за все время не удалось ни разу и в Риго я въезжала донельзя злая, в отвратительном настроении. Ненавидящая весь мир, а лора Ираша особенно яростно. Ни один из хитаров не приближался ко мне на расстояние, достаточное для прикосновения, обращались ко мне только в случае крайней необходимости и вообще заметно сторонились, будто я заразна какой-нибудь нехорошей болезнью. Даже интересно стало, что им обо мне наговорили. За все время в дороге, мне не удалось и несколькими словами перемолвиться ни с кем из сопровождающих. Они просто не отвечали. Это сильно угнетало. Но я потратила свободное время на обдумывание своих перспектив.

Уверена, отец рванул в Риго тут же, стоило ему понять, что меня увезли. А может он не знает? Какова вероятность того, что отец остался в неведении? Могла Яльтана скрыть от него факт моего похищения? И стал бы гонец, которого я, кстати, не вижу в числе сопровождающих вводить отца в заблуждение? Отчего он не едет вместе со всеми? Вопросов накопилось множество и к концу путешествия я уже просто кипела.

Однако высказать все повелителю сразу по приезду, как и собиралась, возможности не представилось. Меня провели какими-то тайными тропами вглубь дворца. По дороге мы не встретили ни одной живой души. Сразу по приезду на голову мне накинули едва ли не мешок, который я смогла снять только в отведенной комнате. Буквально втолкнув меня в комнату, один из стражей захлопнул дверь и отчетливо провернул ключ в замке.

Прекрасно! — заскрежетала зубами я, первым делом срывая с головы темную тряпку. Покои, стоит сказать, мне предоставили царские. Просторная комната, из которой вели сразу несколько дверей. Подергала — все, кроме одной, не имеющей даже ручки с моей стороны, открыты. В моем распоряжении оказалась спальня, гостиная, кабинет и купальня. А также высокие стеклянные двери вели из гостиной прямиком в крохотный сад, огороженный высоченной стеной по всему периметру.

На невысоком столике в гостиной меня ждал обед и графин с водой. В шкафу обнаружила сменное белье почти моего размера и домашние туфли. В кабинете нашлись писчие принадлежности и около десятка книг. Женские романы. «Повелитель и огненная хитайя». «Высший лор и сирота». «Оракул во власти повелителя». Неужели специально для меня написали? — подивилась я такому набору говорящих названий. «Тысяча и одна ночь в постели повелителя». О! Интересненько! — невольно улыбнулась, глядя на однотонную серую обложку со столь интригующим названием.

И к чему же меня готовят подобной литературой? — задалась очевидным вопросом. Вернулась в гостиную, прихватив одну из книженций, ознакомлюсь на досуге. Поела с удовольствием, запила все чистой водой из графина и изволила принять ванну.

Во дворец мы прибыли в первые вечерние часы, я думала, меня тут же потащат на смотрины к Ирашу, однако ж не тут-то было! Никому до меня и дела нет. В ванной я провалялась больше часа, неспешно вымыла голову, вытерлась, надела предложенное белье, свои вещи доставать из сумки пока не торопилась. Мало ли, может, это временное мое пристанище. Более детально осмотрела предложенные покои, вышла в сад, правда быстро замерзла и вернулась обратно. У нас дома всегда поблизости был хитар, зажигающий светильники в вечернее время. А в моей комнате они были настроены на касание. Здесь же я не разобралась, как активировать светильник и стоило тьме захватить все вокруг, мне не оставалось ничего иного, как лечь спать.

Расслабиться и отдаться во власть снов я так и не сумела, вздрагивая от малейших шорохов и неясных звуков. Проворочалась всю ночь и встала с первыми рассветными лучами.

Только через пару часов послышался скрежет ключа в замке. Я к этому времени уже успела переодеться, умыться и прочитать несколько душещипательных глав местной литературной мысли. Поэтому только с интересом подняла голову и не дрогнув приготовилась встретить любого, кто бы ни решил почтить меня своим присутствием, хоть бы и самого повелителя. Но это оказалась лишь служанка, что, протискиваясь боком, несла круглый поднос, уставленный разными чеплашками.

— Мия, — чуть охнула она, не ожидая, видимо, увидеть меня в гостиной, а не в спальне. — Светлого вам дня, — тут же поприветствовала дона, опуская поднос на столик неподалеку от меня. — А вы ранняя пташка, — как ни в чем не бывало, заявила эта женщина. — А я вот вам завтрак принесла, да думала с нарядом помочь, а вы сами уже, — продолжила тарахтеть она.

— И вам светлого дня, — медленно ответила, дождавшись небольшой паузы.

— Мия, — служанка обращалась ко мне, не используя имени, то ли не знала, то ли по другой какой причине. — Вы завтракайте, мия, а то скоро мастерица придет, наряды для вас подогнать, стало быть.

— Благодарю вас, — спокойно ответила женщине. Поначалу мелькнула было идея начать ее расспрашивать, где я, да кто распорядился, но потом, к счастью, пришла здравая мысль, что это будет глупо и все равно не даст никаких результатов. Вряд ли эта женщина в курсе и сможет ответить мне хоть на один вопрос. И так понятно, что я во дворце и по чьему приказу тоже очевидно. А остальное узнаю со временем, куда ж я денусь. Дона встала чуть поодаль и сложив руки на груди практически в молитвенном жесте наблюдала за тем, как я завтракаю. — Как мне к вам обращаться? — поставив стакан с кислым соком обратно на поднос и смерив женщину заинтересованным взглядом, все же спросила я.

— Дона Риса я, — чуть смущенно представилась хитайя.

— Благодарю за завтрак, дона Риса. Могу я спросить, чьи покои я занимаю? — обвела слишком шикарные для просто гостевых покои рукой.

— Ммия, — заикаясь, ответила служанка, — нельзя мне с вами особо разговаривать, уж простите. Ежели поели, стало быть, то я соберу посуду и пойду, а вы мастерицу-то ждите, ежели ничего больше не надо пока.

Молча поднялась и отошла на прежнее место, не мешая женщине выполнять свою работу. Я чувствовала себя как на пороховой бочке с зажженным фитилем, не знала, как правильно себя вести и что делать. Касаться этой женщины не тянуло. Ее нить, обычная золотая, устремлялась куда-то вдаль. Думаю, она замужем, живет обычной жизнью, служит вот во дворце. Взяв вновь книгу в руки, не смогла заставить себя сосредоточиться на чтении, лишь смотрела на страницу и думала о своем. Интересно, где сейчас отец и что делает. Меня очень беспокоило, что он полезет на рожон и ввяжется в конфликт с повелителем, а я даже не узнаю об этом! Не смогу вмешаться и хоть как-то повлиять.

Погрузившись в невеселые размышления, пропустила момент, в какой дона Риса вышла из комнаты. Звук ключа вроде бы меня не тревожил, и я спешно подбежала к двери. Вдруг мне повезет, и служанка забыла ее запереть? Нажала на ручку и тут же отпрянула, потому что дверь стала отворяться внутрь, пропуская в комнату высокую тучную женщину с высокомерным выражением на лице, а за ней одна за одной вошли еще трое хитай. Я поневоле оказалась за дверью, и меня поначалу не заметили.

— Она настолько мала, что даже не видна? — услышала я визгливый голос одной из вошедших.

— Не преувеличивайте, дона Шелена, — не заставил себя ждать ответ. — Девочка наверняка в купальне или вышла в сад.

— У меня нет времени ждать, пока она нагуляется! Найдите ее сейчас же! — притопнула ногой тощая дамочка в каком-то несуразном наряде, обвешанная неимоверным количеством украшений.

Причем сейчас дверь уже затворили, и я стояла практически у всех на виду. Две юные хитайи, держащие в руках какие-то свертки, прекрасно меня видели, однако молчали, позволяя визгливой хитайе выговориться. Тут и дородная дона, обернувшись, заметила меня и едва заметно, уголком губ улыбнулась.

— Всем светлого дня! — довольно громко, но при том очень спокойным тоном обратилась сразу ко всем, окидывая присутствующих царственным взглядом. Более взрослых, находящихся на знакомой территории, и уже поэтому находящихся в выигрышной позиции, однако у меня вышло окинуть всех высокомерным взглядом и медленно пройдя к недавно покинутому креслу, вновь в него опуститься.

Визгливая дона ненадолго поперхнулась воздухом от моей наглости, побагровела даже немного, кулачки сжались, глазки сузились. Она смотрела на меня с такой злостью, какую я уж точно никак не заслуживала.

— Мия Ниара, — слегка поклонилась высокая тучная дона, вошедшая первой и посмевшая подбодрить меня улыбкой. — Светлого вам дня. Позвольте представить дону Шелену — одну из лучших мастериц Риго. Дона Шелена позаботится о нарядах для вас на первое время.

— А вы? — уточнила я.

— А я дона Монтерия — старшая экономка во дворце, — охотно представилась хитайя. — Эти покои ваши, пока наш повелитель не отдаст иных распоряжений. Менять здесь вам ничего не позволено, однако если есть что-то, что требуется вам для комфортного пребывания во дворце — вы должны сообщить о том мне, мия.

— Благодарю вас, дона Монтерия.

— Хватит болтовни! — напомнила о себе модистка. — У меня не так много времени, чтобы тратить его попусту. Раздевайтесь, милочка! — некрасиво ткнула она в меня пальцем.

С утра я надела свои любимые штаны и рубашку мужского кроя, пока мне не исполнилось четырнадцать, такое вполне допускается. Обмерить меня вполне можно и так, раздеваться в мои планы ну никак не входило. К тому же, даже при таком контакте, не уверена, что смогу сохранить цвет своих глаз прежним, а если мне придется длительное время контактировать с этими хитайями кожа к коже, точно ничего не выйдет.

— Я не стану этого делать, — вставая, спокойно сообщила я. — Если вам нужно произвести какие-то измерения — приступайте.

— Но пока вы в одежде, пусть и такой… — она смерила меня уничижительным взглядом, — странной, это сделать невозможно!

— Раздеваться я не стану, — вновь повторила я. — Или приступайте или уходите.

— Дона Монтерия, почему, вот скажите мне почему я должна это терпеть? Я сегодня отменила двух своих самых уважаемых клиенток и ради чего? Ради неблагодарной девчонки, которая ничего не смыслит в моде, одевается невесть во что и еще к тому же мешает мне работать! — скривившись, выпалила мастерица, обращаясь к старшей экономке.

— Предлагаю всем успокоиться, — миролюбиво заключила хитайя. — Мия Ниара, мы понимаем вашу стеснительность, но дона Шелена и ее помощницы ежедневно видят раздетых хитай разного возраста, вам совершенно нечего стесняться, уверяю вас. Если вас смущает мое присутствие, я могу выйти.

— Дона Монтерия, дона Шелена, мии — кивнула по очереди всем. — Благодарю за ваш визит, всего доброго, — и повернувшись к женщинам спиной направилась в спальню, ясно давая понять, что менять своего решения и даже обсуждать его не намерена.

— Стойте! Да остановитесь же! — заголосила мне в спину модистка. — Трашш с вами, мия! Не раздевайтесь, если вы такая скромная! Талия, Риж, кладите скорее все, что принесли и доставайте ленту. Но потом, мия, не сетуйте, что выглядите как пугало в платье не по размеру! — фыркнула напоследок она.

Мне измерили все, чего я позволила коснуться. При этом, разумеется, мои глаза все время были закрыты. Как бы я ни хорохорилась, нужно понимать, что в душе у меня царили полнейший раздрай и сумятица, не способствовавшие достичь нужной концентрации, чтобы суметь отрешиться от видений. Мне еще тренироваться и тренироваться! И пусть я была в одежде, и старалась сжимать руки в кулаки, все равно несколько раз невольно коснулась нитей девушек. А сами он то сдвинули волосы, коснувшись моей обнаженной шеи и части груди, то где-то тронули меня за лицо, в общем, пока меня измеряли, я то и дело видела картины жизни юных хитай. К счастью, ничего страшного в этих видениях не было, мне не пришлось бороться с собой, делать выбор, говорить им или нет. Ничего такого, о чем умолчать не позволила бы мне совесть.

Наконец, неприятная процедура была завершена. Дона Шелена, глядя на меня с нескрываемым вызовом, сообщила, что мне следует перемерить все вещи, что они принесли, чтобы девушки могли подогнать их по моей фигуре. Все, что я надевала, шилось на гораздо более взрослую хитайю, с заметно более выраженными формами и на мне болталось мешком. Девушки вертели меня во все стороны, что-то где-то закатывали, что-то подшивали прямо на мне, но вся эта изматывающая суета сумела отвлечь меня от обдумывания своего положения. Все силы уходили на подавление и сдерживание видений, и на то, чтобы не сорваться и не начать кричать и топать ногами на ни в чем не повинных мий.

Но, наконец, и эта работа оказалась завершена. Женщины провели в моей комнате не меньше пяти часов. При этом дона Монтерия периодически уходила, потом возвращалась и снова могла выйти. У этой женщины, вероятно, и без меня дел было полно, которые она не могла просто оставить. Мне пообещали прислать первые переделанные вещи уже завтра с утра и оставили в покое. Сразу после ухода модистки с помощницами та же утренняя служанка, дона Риса, принесла мне то ли поздний обед, то ли ранний ужин, но я так устала, что попросила ее зайти за посудой позже, а сама вышла в сад.

К какой роли меня готовят? — задавалась я очевидным вопросом. Лор Ираш однозначно женат, это мне известно доподлинно. У него есть дети, двое, насколько мне известно. И потом мне только через несколько месяцев исполнится тринадцать, по местным законам до четырнадцати проходить обряд в храме нельзя, насчет сожительства с кем-то я вообще ничего не знаю. Хитары либо таких связей избегают, либо не афишируют. Это общество, как и любое другое нацелено на получение потомства, союзы нужны именно для этого. Дети появляются в парах, благословленных Пресветлой богиней, а благословляет она истинно любящие пары, поэтому-то в Карахаре нет даже понятия такого — развод. Проходят обряд, потому что любят! Так зачем я понадобилась Ирашу, если у него есть любимая жена, судя по наличию детей? — ломала голову я снова и снова.