Глава 28

Мне не очень хочется вспоминать те дни во дворце. Дни, наполненные одиночеством и страхом. Ночи, когда мне приходилось притворяться спящей. Когда я чувствовала пугающий взгляд повелителя, когда мне приходилось лежать и считать вдохи. Гнать мысли о том, на что способен хитар, раз за разом вламывающийся в мою спальню. Предположения о том, для чего он это делает. Предположения, которые вряд ли могли бы посетить хитайю моего возраста, а вот меня вполне себе посещали.

После того памятного разговора в саду Ираш если и приходил, то делал это так, что я не знала о его визитах. Аргира тоже не появлялась долгое время. Я снова оказалась предоставлена сама себе. Когда от безделья потихоньку начала уже звереть, в голову пришла великолепная в своей простоте идея — я решила стать величайшим межмировым плагиатором. Попросила дону Монтерию принести мне побольше бумаги и засела за написание детской книги сказок. На карахарском. Записывала все подряд, что еще хранила моя память. Многое пришлось дофантазировать самой, потому что частенько случалось, что общую концепцию сказки я помню, а вот рассказать полностью не могу. Еще я вынуждена была подстраивать персонажей историй под местные реалии, но это занятие увлекло меня и надолго сумело скрасить пустые деньки.

К слову, я никогда не отличалась умением сочинять и ни за что не сумела бы написать ни одной из этих сказок, если бы просто не помнила их. Присваивать плоды чужого труда было слегка совестно, но всегда можно обозвать их народными и сказать, что просто слышала эти сказки от других, не присваивая авторства себе. Да, так и сделаю! И снова дни текли один за другим. А ночами я безумно хотела увидеться с отцом, но встречалась только с Эймерасом.

Уверена, он тоже стал догадываться, что это не просто сны или выверты сознания, но еще какое-то время не задавал вопросов. Понятно, что это не могло продолжаться вечно и однажды Эймерас все же поинтересовался, не слишком правда уверенно, куда я пропала. Сообщил, что искал меня и в поселке аррагионцев, и в бывшем лагере беженцев и даже ходил к лору Варели, но не застал его дома. Мия Эннира, жена лекаря сообщила, что ее муж уехал в Риго по требованию повелителя.

Странно, кстати, что мне так и не устроили очной ставки с нянюшкой и лекарями. Времени для того, чтобы они прибыли в столицу прошло предостаточно.

С того момента, как я начала верить, что мои сны — это нечто большее, чем просто картинки, что посылает сознание, стала особенно следить за тем, что говорю и делаю. Чаще всего я просто наслаждалась обществом Эймераса, мы разговаривали, держась за руки, сидели, прижавшись друг к другу и все. Все это время я лишь слушала его рассказы о своих буднях и лишь недавно начала рассказывать что-то в ответ.

С опаской ответила на закономерный вопрос хитара, куда я пропала. Осторожно сообщила, что в Риго. Барьеры, что сдерживали раньше, будто рухнули и я пожаловалась, что нахожусь во дворце на правах пленницы. Что очень скучаю по отцу.

— Светлая, неужели то, о чем я думаю правда? — Эймерас ошарашенно смотрел на меня.

— Смотря, о чем ты думаешь, — откликнулась я, улыбаясь.

— Но как это возможно? Ведь это не просто сон, так? И тогда, когда мне показалось, что я видел тебя в комнате, я ведь даже не спал! Просто подумал, что так сильно скучал, что ты мне привиделась.

— Ты сильно скучал? — выхватила главное для себя.

— Скучал, — смутился Эймерас.

— Я тоже скучала, — призналась я. — Сны о тебе — единственное, что не дало мне сойти с ума.

— Но как такое возможно? Я никогда не слышал, чтобы хитары могли общаться во сне.

Лишь пожала плечами.

— Не знаю.

— Почему тебя держат во дворце? — напрягся он.

— Все сложно. Ирашу нужны мои способности…

— А они есть? — удивился Эймерас. — Не обижайся, просто ты такая темная, а грариенов не видно. Я думал, у тебя совсем слабая стихия земли, почти не проявившаяся.

— У меня вовсе нет стихии. Ни одной.

— Не понимаю, — помотал головой хитар.

— Трудно объяснить…

— Да уж, это я уже понял. — Помолчали оба немного, думая каждый о своем. — Ираш… он… ему только твоя Сила нужна? — задавая вопрос, Эймерас с волнением ловил мой взгляд.

Я не успела ничего ответить, неожиданно разбудил какой-то звук.

Судя по темноте в комнате, до утра еще далеко. Однако в гостиной у меня явно что-то происходило. Протерла глаза, никак не желающие открываться, и сползла с кровати. Холодный пол чуть взбодрил, так что, когда вышла из спальни уже даже различала очертания предметов в темноте. Но это было лишним, потому что в гостиной пылали несколько светильников, разгоняя ночной мрак.

Дона Монтерия и еще две хитайи спорили о чем-то громким шепотом.

— Что здесь происходит? — обозначила свое присутствие.

— Хорошо, что вы проснулись, мия Ниара, — обратила на меня взор старшая экономка. — Лор Ираш потребовал вашего присутствия завтра на совете высших. Нужно подготовиться.

— Дона Монтерия, — обалдела я, — который час? Неужели это не может подождать до утра?

— Рассвет уже через час, — поджала губы дона. — А совет начинается всегда на рассвете, так что времени почти нет.

С трудом подавила зевок, потянулась совсем не аристократично и потопала в купальню. Если бы я легла спать, как только стемнело, сейчас бы выспалась, но винить в этом некого, сама решила укладываться попозже. Хотя нет, — встрепенулась я. — Это ведь из-за несанкционированных визитов Ираша я стала придерживаться такого графика! Так что есть кого винить — его!

Покинуть свою комфортабельную тюрьму впервые оказалось жутко волнительно. Пройти коридорами дворца без мешка на голове, рассмотреть богатое убранство этого крыла, провести кончиками пальцев по выпуклому рисунку, нанесенному на стены… Никогда раньше не видела такого искусного оформления. Все стены широкого коридора были покрыты каким-то составом, придающим объем и форму. Все вместе смотрелось как огромная картина, тут были и деревья, и цветы, и сцены сражений… много всего. Остановиться и рассмотреть невероятной сложности работу мне не позволили. Дона Монтерия подгоняла, сокрушаясь по поводу того, что мы опаздываем. Хотя рассвет едва-едва забрезжил. Мне даже не предложили позавтракать, в спешке оделась в предложенное безапелляционным тоном вычурное платье, надела жесткие туфли, полностью скрытые под подолом. Волосы сумела отстоять. Я их почти никогда не собирала, хоть так и не принято. Хитайи обычно плетут сложные косы и сворачивают их на голове. Даже маленькие девочки приучаются с детства к сложным прическам.

Несмотря на ранний час дворец уже не спал. Совет высших собирается нечасто и это волнительное событие гнало жителей дворца из своих комнат в такую рань. Я, идущая в сопровождении старшей экономки и двух стражей, то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды, особенно стоило нам покинуть закрытое от посторонних крыло.

Наконец мы приблизились к высоким двустворчатым дверям, перед которыми навытяжку стояли два хитара в боевом облачении. Двери передо мной отворились без их участия они как стояли истуканом, так и продолжили. Мелькнула даже мысль, уж не статуи ли передо мной. Но это от волнения.

Зал совета представлял собой роскошное величественное помещение. Богато украшенное, со множеством больших окон. Я ожидала увидеть круглый или овальный стол, за которым бы собрались лоры, равные в своих правах, но все было не так. Передо мной не было собрания равных. Лор Ираш восседал на возвышении в небольшом удалении ото всех, а совет высших, как я полагаю в полном составе, стоял перед ним, рассредоточившись по залу, поэтому сосчитать всех разом и при этом не крутить головой не вышло бы. Меня не успела посетить здравая мысль, что и отец должен присутствовать на этом совете, как я его увидела. Сердце забилось часто-часто, а на глазах выступили слезы. Не обращая внимания ни на кого, едва не оттолкнув стража, разгадавшего мой маневр, я бросилась к любимейшему хитару. С размаху уткнулась ему в грудь, прижимаясь всем телом и совершенно по-детски разрыдалась.

— Ниара, — растерялся он, прижимая меня со всей силой, а я наслаждалась такими крепкими объятиями. — Ниара, я так переживал о тебе, — шептал отец. — Прости меня, что не нашел сразу. Прости, что не смог предотвратить того, что случилось. Я виноват перед тобой, дочка. Прости меня.

— Какое трогательное воссоединение семьи! — раздался опротивевший голос. — Довольно, мия Ниара, а то кто-то еще решит, что вас в моем дворце обижали.

Это было непросто, но я нашла в себе силы отстраниться от отца, резким движением вытерла влагу с лица, набрала полную грудь воздуха и посмотрела отцу в глаза.

Он постарел. Заметно, очень заметно постарел. Я как-то и забыла, что на момент моего рождения лор Иллариот был уже в солидном возрасте, однако выглядел всегда великолепно. После смерти жены он не изменился так, как сейчас. Ее смерть не сломила гордого хитара, он продолжил жить ради меня. И я с болью в сердце замечала изменения, произошедшие во внешности самого родного, самого близкого для меня мужчины.

— Ты стала настоящей красавицей, — мягко улыбнулся отец. — Ты всегда была сильной, дочка, неужели растеряла весь боевой дух? — немного подначил он меня.