Глава 29

— Она не будет вашей игрушкой, повелитель, — не повышая голоса, но вкладывая силу в каждое слово заявил отец. Он уважительно склонился перед Ирашем, не опуская, однако глаз. — На каком основании вы вообще позволили себе выкрасть мою дочь из дома и удерживаете против воли? — выпрямившись, продолжил он.

— Ты понимаешь с кем говоришь, Иллариот? — прищурился лор Рейноран Ираш, вставая со своего места, всем своим видом заставляя присутствующих чувствовать себя ниже по положению.

— Простите меня, повелитель, — едва наклонил голову отец, не бросая открыто вызов. Было видно, что лор Иллариот старается уладить вопрос мирно. — Однако я не позволю сделать свою дочь несчастной! Она должна жить жизнью, уготованной для нее богами. А не становиться заложницей чьих бы то ни было желаний!

Я стояла за спиной отца, одного из сильнейших лоров и чувствовала приближающуюся беду. Смерть уже наточила свою косу и теперь мягкой поступью приближалась к нам.

— Твоя дочь оракул! — вспылил Ираш. — Она и ее дар принадлежат Империи! Ты первый, Иллариот, должен был сообщить об этом мне, своему императору! Сообщить, а не скрывать, не прятать первого оракула за сотни лет!

— Нет такого закона в Карахаре, лор Ираш, — твердил свое отец. — Нигде не сказано, что отец должен отказаться от своего ребенка. Я воспитал ее достойной хитайей, воспитывал в уважении правящему роду, в уважении к вам, лор Ираш. Моя дочь с детства использует свой дар во благо другим. Так почему я должен был сделать то, о чем вы говорите?

Несмотря на то, что мы были в зале не одни, а в окружении высших лоров, никто из присутствующих не посмел вмешаться, никто не сказал и слова в поддержку отца.

— Здравый смысл еще никто не отменял, — напирал Ираш.

— Руководствуясь как раз-таки здравым смыслом я и отгородил свою дочь, своего ребенка от дрязг и интриг.

— И что? — некрасиво усмехнулся Ираш, сбрасывая маску. — Вышло? Сумел ты обмануть своего повелителя, Иллариот? Ты же не думаешь, что сумеешь меня остановить? А решишь встать на моем пути — я тебя уничтожу! — император сделал шаг вперед, спустившись на одну ступеньку. Целью его очевидно было задавить авторитетом, запугать своего верного лора. Только он, очевидно, плохо знает отца…

— Я высший лор! — вскинулся отец. — Закон на моей стороне! — наивно заявил он.

— Я есть закон, Иллариот! — прорычал Ираш. — И я решаю, кому жить, а кому умереть! И уж точно мне решать, что делать с родившимся в империи оракулом! Она останется во дворце, такова моя воля. Даже если для этого мне придется тебя убить, — угрожающе закончил он.

Я осмотрелась по сторонам, выискивая лора Роменора, но не нашла. Либо нить этого хитара уже оборвалась, либо… честно говоря, даже не могу придумать причины, по которой лор не явился бы на совет высших. Если уж отца даже из Шеротана вызвали.

— Рейноран, — попытался было вмешаться один из лоров, до того молча слушавший этот разговор, как и прочие лоры, находящиеся в зале совета. — Остановись. Иллариот прав. С девчонкой нужно поговорить, может, она сама даст согласие. К чему этот спор?

— Я должен спрашивать согласия какой-то малолетней хитайи? — побагровев, взревел повелитель. — Кхеора расстихан реота лиаш! — выкрикнул он, глядя на отца. В тот же миг тело отца оторвалось от пола, корчась в конвульсиях. Высшему лору будто перекрыли доступ воздуха. Никто не посмел вмешаться, тогда я бросилась к ногам Ираша.

— Стойте! Умоляю, хватит!

— Вот видишь, — лениво поведя рукой, от чего отец опустился на пол, протянул император. — Я все же умею договариваться, — ухмыльнулся он. — Как там тебя, Ниара, верно? — с превосходством смотрел на меня Рейноран Ираш, прекрасно зная, как меня зовут. Просто хотел унизить, видимо. — Ступай обратно в мои покои, скоро я решу, что с тобой делать.

Это прозвучало неимоверно оскорбительно. Он едва ли не прилюдно признал меня своей… хотя нет, даже слова такого в карахарском нет. У меня только аррагионские аналоги. Наложница, рабыня, содержанка, невольница. Все смотрели на меня с потрясением, а я не сводила горящего взгляда с Ираша.

— Нет, Ниара, — прохрипел отец, пытаясь подняться. Вот он встал на колени и тяжело оперся рукой о полы. — Уходи отсюда, ты свободная хитайя! Возвращайся в наш дом. Он не смеет тебя принуждать.

— Ты, кажется, ничего не понял, Иллариот? — обманчиво мягко приблизился повелитель. — Твоя жизнь и жизнь твоей девчонки в моих руках! Она останется во дворце, я так решил! Увести!

Тут же несколько стражей приблизились к отцу и, подхватив его под руки, постарались увести в сторону дверей.

— Ираш! — отбросив ложное уважение обратился к повелителю отец. — Я вызываю тебя на поединок чести! Если она у тебя еще осталась, конечно, — и отец сплюнул прямо на начищенные полы.

— Ты жалок, Иллариот! — процедил император. — Я не стану с тобой сражаться.

— Ты не можешь отказать! — стеганул словами отец. — По древним законам любой лор может бросить тебе вызов. В случае твоего поражения или отказа будет избран новый лор.

— Что ж, отлично, — развеселился повелитель. — Я принимаю твой вызов. Бой состоится завтра на рассвете. А пока в камеру его! — скомандовал он своим стражам и отца все же уволокли. — Ты все еще здесь? — Ираш смотрел на меня как на мошку. — Не слышала приказа? — процедил он, видя, что я не двигаюсь с места.

— Я свободная хитайя, — высоко подняв голову, громко сообщила всем присутствующим. — И не даю своего согласия на связь с вами, лор Ираш. Не даю сейчас, не дам и позднее.

— О какой связи ты говоришь? — издевательски рассмеялся в голос повелитель. — У меня уже есть жена! — лениво заявил он.

— Мне это известно, — глядя ему в глаза заявила я. — Хотела только, чтобы и вы о ней вспомнили!

Взбешенный Ираш схватил меня за подбородок, толкнув во внезапное видение. И пусть все в зале стали свидетелями проявления моего дара, зато теперь я знаю, отчего дона Аргира так долго не приходила ко мне.

— Она и правда оракул, — услышала я потрясенные шепотки.

— Призываю всех присутствующих здесь в свидетели! — обвела окружающих взглядом все еще белых глаз, потому что Ираш, отняв руку от лица, схватил меня за предплечье. — Императрица не больна, она отравлена! Ее насильно удерживают в покоях и опаивают настоем, туманящим разум. Когда этот ничтожный лор, — с презрением кивнула на Ираша, — сообщит всем о смерти доны Аргиры и обвинит в этом двух преданных служанок, все вы будете в курсе, что это его рук дело. И еще, — остановила тяжелый, неимоверным усилием воли темный взгляд прямо на высшем лоре, возомнившем себя богом на Тандоре, решившем, что закон ему не писан. — Если завтра мой отец умрет, вы лишитесь всего, что имеете в течение следующего месяца! Вы потеряете все — семью, богатство, подданных, здоровье, а после и жизнь! Вы осознаете свои ошибки, лор Ираш, но станет поздно. Вот вам мое пророчество!

— Убирайся с глаз моих! — вспылил Ираш, с силой отталкивая меня от себя. — Еще я не слушал сопливых хитай! Все, что ты наплела про мою жену — ложь! Твой отец посмел бросить мне вызов, завтра он умрет! Это его выбор, только его!

Отлетев от взбешенного повелителя метра на два, все же удержалась на ногах, лишь пошатнувшись. Еще раз обвела взглядом всех присутствующих, не задерживаясь ни на ком, но ловя ответные — удивленные, встревоженные, равнодушных в зале больше не осталось. Выпрямила спину, расправила плечи и шагнула к выходу из зала.

В коридоре меня уже ждала дона Монтерия, она опасалась встречаться со мной взглядом, держалась в стороне, не приближаясь, будто я заразна. Плевать! На все плевать! Если завтра отец умрет, зачем все это? Для чего? В чем высший смысл? А ведь он умрет, нет другого пути, его просто нет!

Хотя, — аж споткнулась, — в моем видении в день смерти отца я решила, что мне лет семнадцать. Неужели, выйдет как-то отсрочить их поединок? Но как? Что я могу сейчас придумать?

Насчет того, что я сказала повелителю и всем в зале, про месяц и все такое, надо признать, я слегка слукавила. Да что там слегка! Наврала по полной! Впервые я наврала о своем видении и, как выяснилось, мой дар такого не прощает. Я все сильнее чувствовала нарастающую боль. Сначала в голове, а теперь пульсирующая лава, стремящаяся по ощущениям заменить мне кровь, начала стекать ниже. Приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы держать лицо и не морщиться от каждого движения и даже вдоха.

Монтерия оставила меня одну, даже не входя внутрь. Просто довела до дверей, страж, который был тут и ранним утром, распахнул тяжелые створки, а после захлопнул их за мной. Звук проворачивающегося ключа уже стал привычным.

Прилегла в надежде поспать, в надежде, что боль хоть немного утихнет. Но почти сразу услышала шаги в гостиной. В спальню тихонько поскреблись и не дожидаясь позволения, тихонько отворив дверь вошла молоденькая хитайя. От боли, мучающей меня все сильнее, я уже даже соображала с трудом. Приподнявшись на локтях, смотрела на девушку мутным взглядом.

— Дона Аргира хочет с вами поговорить, — тихонько сообщила вошедшая.

— Она в гостиной?

— Дона Аргира приглашает вас в свои покои, — поклонилась служанка. — Прошу вас следовать за мной, я провожу.

— Разве мне можно покидать эти покои? — искренне удивилась я, забыв даже на секунду о боли.

— Я помогу вам пройти незамеченной, мия. Только прошу вас, нужно спешить.

Странно все это, — вяло размышляла я, через силу поднимаясь с кровати. Вряд ли на самом деле мне что-то угрожает. Ладно, пан или пропал, делать-то все равно нечего. Либо верю, либо боюсь и сижу здесь, мучаюсь от боли в одиночестве. И я решилась.

Девушка подошла ближе и помогла мне надеть туфли, которые из-за мутной пелены перед глазами я никак не могла найти. Как ни странно, момент касания и краткое видение, последовавшее за этим, позволило мне чувствовать себя значительно лучше.

Вместе мы двинулись к выходу. После короткого стука двери распахнулись, но за ними никого не было. Покрутила головой в поисках стража, но так никого и не обнаружила. Служанка знаком показала, что нужно соблюдать тишину и первой пошла по коридору. Один раз нам пришлось прижаться к стене, мимо прошли два хитара и к величайшему моему изумлению, ни один нас не заметил. А служанка-то не простая, — хмыкнула я про себя. Как она это сделала? Ведь они прошли буквально в шаге от нас, я даже чувствовала запах пота от одного из них, а золотистая нить второго мазнула меня по лицу. Но, как бы то ни было, никем не замеченные, мы прибыли к покоям доны Аргиры в противоположном крыле дворца.