Глава 32

В комнату удалось прошмыгнуть никем не замеченной, стража на дверях опять-таки не было. Лита довела меня до покоев и растворилась буквально в прямом смысле слова в воздухе. Вот она стояла рядом со мной, миг — и ее уже нет. Зато послышались голоса в отдалении, и я поспешила закрыть дверь. Но не успела я порадоваться такому удачному стечению обстоятельств, как наткнулась на внимательный изучающий взгляд. Дона Монтерия, а это была она, с напряжением следила за мной. Она ждала меня в покоях перед сервированным на обед столом.

— Дона Монтерия, — кивнула я женщине, не зная, чего от нее ожидать. Хотя уже то, что она ждет меня, а не носится по дворцу с криками о том, что я сбежала — само по себе хороший знак.

— Мия Ниара, — она спокойно кивнула в ответ. — Вам нужно быть осторожнее. Лишь Пресветлая помогла мне сохранить ваше отсутствие в тайне.

— Почему? — только и спросила я.

— Я тоже кое-что вижу, мия, — устало заявила хитайя. — Нет, я не обладаю даром, схожим с вашим, но у меня есть глаза, и я вижу поступки хитаров. А прожитые года позволяют мне определять, достойные то поступки или нет. Если то, что я о вас слышала — правда, значит вы можете хоть что-то изменить, а я вам помогу.

— Что вы слышали? — я прошла вглубь комнаты и села за стол. — Прошу вас, составьте мне компанию, — кивнула на остывшие кушанья.

Дона Монтерия, немного поколебавшись, все же села напротив, на самый краешек стула, но все же. Она разлила напиток в две чашки, одну обхватила руками и сделала судорожный глоток.

— Моя сестра, мия Ниара, мне рассказала о вас моя сестра. Она давно уже во дворце, в том же положении, что и вы, разве что не в таких роскошных покоях.

— Ваша сестра? — удивилась я. — Можно? — протянула раскрытую ладонь, приглашая хитайю коснуться, и дона Монтерия спустя секунду вложила свою руку в мою.

Определенно, я стала управлять даром намного лучше. Мне нужно было увидеть сестру доны Монтерии, на это я настраивалась, беря женщину за руку. И увидела двух девочек, с небольшой разницей в возрасте. Девочки были дружны, они спали на одной кровати, играли одними игрушками, росли… Одна из хитай в академии встретила свою пару, и он увез ее в Риго. А вторая последовала в Раксу за хитаром, которым всегда восхищалась. Который не обращал на нее никакого внимания, потому что любил другую, но она все равно выбрала этот путь. Дона Сириса Феллис, безответно влюбленная в лора Иллариота Митас Чарш. Даже после смерти жены папа так и не понял, кто был рядом с ним все эти годы, какие чувства дона Сири к нему испытывала.

— Это удивительно, — подала голос Монтерия. — Смотреть на вас в такие моменты… невероятно, — выдохнула она.

— Монтерия Феллис? — отпустила я ее руку.

— Трир, — улыбнулась женщина. — Вот уже тридцать пять лет Монтерия Трир.

— Дона Сири ваша сестра? — не то спросила, не то констатировала я.

— Все так, мия Ниара, все так. Вы должны знать, Сириса не выдала вашей тайны до приезда во дворец. Я дала ей понять, что мне все известно, только после этого она начала говорить. Она считает вас своей дочерью, мия, дочерью, которой никогда не имела.

— Дона Сири вырастила меня, заменила мне мать. Вы знаете, почему она не прошла обряд ни с кем за все эти годы?

— Вы про своего отца? — мягко улыбнулась Монтерия. — Знаю. Сириса была влюблена в лора Иллариота с самого своего детства. Лор с нашим батюшкой вел совместные дела и часто приезжал в наш дом. Сириса вздыхала по нему пусть и тайно, но от меня укрыться ей бы не удалось.

— Лор Ираш вызвал ее для допроса обо мне. Почему этого не произошло, вы знаете, дона Монтерия?

— Допрос был, — уверенно кивнула женщина. — Наш повелитель пригласил на этот разговор дону Аргиру, потому что она обладает даром чувствовать ложь, но дона наотрез отказалась в этом участвовать. Тогда он сам несколько часов выпытывал у Сирисы все подробности вашего детства.

— Почему дона Аргира отказалась? — пораженно спросила я.

— Вы ей понравились, это же очевидно. И когда малышка Хельса рассказала отцу о вашем странном поведении в тот день, дона Аргира пыталась ее остановить, но не смогла.

— Хельса? Так это не дона Аргира рассказала мужу, что я действительно оракул?

— Нет, мия Ниара, не она. Это сделала Хельса, по незнанию. Девочка обделена отцовским вниманием и потому всячески старается его привлечь. Лор Ираш и не знал, что его жена к вам приходила.

Не знаю почему, но на душе у меня потеплело.

— Я была у отца, — решилась на ответную откровенность. — Мы были очень близки всю жизнь, мне его не хватало все это время, очень.

— Лор Иллариот — достойный хитар. Пресветлая богиня защитит его завтра…

— Ему не выстоять, — тихо возразила я.

— Нужно верить в лучшее, мия Ниара. И молить Пресветлую о заступничестве и помощи. Она всегда помогает.

— Спасибо, дона Монтерия, — улыбнулась женщине. — Спасибо за все.

— Мия, — неуверенно окликнула она, поднимаясь, — а могу я спросить?

— Конечно. Что вас интересует?

— Мой сын, у них с женой нет детей. Пять лет уже живут вместе, а деток Пресветлая не дает. И хитайя такая хорошая ему досталась, из семьи благополучной, батюшка ее моего сыночка к себе в артефакторную устроил, достаток есть, а вот детишек нет.

— Дайте мне вашу руку, дона Монтерия. — Женщина охотно протянула ладонь, видно было только, что кончики пальцев слегка подрагивают. Я увидела молодого темноволосого хитара с густой вязью темных чешуек на лице, он принимал из рук Монтерии малышку, крохотную совсем. Взгляд счастливого отца то и дело падал на девушку, что подарила ему это счастье. Высокая, волосы не просто светлые, скорее даже белые и вязь ледяных грариенов на лице. Передо мной была счастливая пара. — Будет у вашего сына ребенок, — заверила я Монтерию. — Девочка. Такая же светленькая, как и ее мама.

— Светленькая? — переспросила женщина, отнимая руку. — Но жена Стелша совсем не светлая, у нее сильная связь с землей, волосы очень темные, такие же, как и у моего сына.

— Я видела вашего сына с новорожденной девочкой на руках, дона Монтерия. Но мама этой девочки — высокая ледяная хитайя. Они выглядели очень счастливыми.

— Ледяная? — ахнула женщина. — Да никак это Малорика? Соседская дочка, они со Стелшем с детства дружили, да только разве пара она моему сыну? Вот мы и уговорили его с Магдой обряд пройти.

— Дона Монтерия, я вам рассказала то, что увидела, не больше, не меньше, — устало покачала в ответ головой. Какой сложный сегодня день! А еще столько всего нужно обдумать и сделать.

Взволнованная женщина ушла, а я прошла в кабинет. Мне нужно еще раз все обдумать, разложить по полочкам. Честно говоря, я стала запутываться в том, что видела в видениях, что во сне, а что случилось на самом деле. Все эти события перепутались в моем сознании и с каждым днем становилось все труднее отделять одно от другого.

Замысел со «смертью» императрицы должен отстрочить поединок. Не совсем ведь Ираш подлец, только на это весь расчет. На то, что он не станет в день смерти жены участвовать в битве за власть. Это будет достойным поводом перенести задуманное, никто из лоров его не осудит. Только бы он сам решил принять такое решение.

Я помню, читала как-то, что таких поединков не проводилось уже много лет, даже не так, много сотен лет. Власть спокойно передавалась сильнейшему, которого избирал совет высших. Мирно и без кровопролития. Но, насколько я помню те книги, не обязательно убивать оппонента, достаточно лишь, чтобы он отказался от своих притязаний. Но папа не отступит, очень уж он упрям и непримирим в отношении Ираша. А повелитель и подавно не станет отступать, ему нужна смерть бунтующего лора, другой исход его не устроит.

Можно попробовать договориться с повелителем. Что я могу ему предложить? Свои услуги? Несомненно! Только он и так их получит, устранив последнюю преграду в виде моего отца. Что еще? Наследника, которого он так жаждет? И как я это обеспечу? Тем более, как мне кажется, он уверен, что сумеет получить этого наследника от меня. В очередной раз поражаюсь глупости некоторых хитаров! Не один Ираш такой упертый, вот и Монтерия туда же. Как там она сказала, соседская хитайя не пара ее драгоценному сыночку, найдем ему пару получше? А то, что он ее не любит и останется без детей… Эх, — махнула рукой. Не понять мне родителей, что обрекают детей на жизнь с нелюбимым в угоду собственным понятиям о том, что для повзрослевшего чада благо, а что нет.