Глава 31

План пока не сформировался в моей голове полностью, но я уже примерно знала, что нужно делать. В конце концов, я напрасно стала забывать, что мне совсем не четырнадцать, что я прожила намного больше лет, причем в мире, где об интригах и заговорах знают побольше, чем на Тандоре. Столько фильмов пересмотрела и книг перечитала! Я просто обязана собраться и переиграть этого напыщенного хитара, возомнившего себя пупом Тандора!

— Завтра утром, прямо перед поединком вы должны умереть, дона Аргира, — вот что я сказала бедной женщине после того, как она принесла клятву. — Перед смертью попросите, чтобы ваше тело отвезли куда-нибудь в далекое труднодоступное место, чтобы Ираш точно отказался от идеи сопровождать вас в последний путь. Ваша служанка и несколько стражей — больше никто. Кому из лекарей вы доверяете полностью? В ком уверены несомненно?

— Лор Гордрит, — тихо ответила Аргира, ее взгляд медленно угасал, она смирялась со своей участью.

— Вызовите его прямо сейчас, — распорядилась я, надеясь, что совет уже завершился и все лоры разошлись. Аргира тут же кивнула служанке, что ни на минуту не покидала свою госпожу, подтверждая мое распоряжение. — Те настои, которыми вас опаивают, пройдет время, и они выйдут из организма, вы должны поправиться.

— Но как? Если я умру…

— Смерть будет ненастоящей, дона. Простите, если напугала. Я оставлю вам пузырек с настойкой маквиса, он замедляет работу всего организма, при большой дозе вы очень крепко уснете. Ваша служанка, правильно я поняла, что ее стихия — лед? — Аргира кивнула, не сводя с меня потрясенного взгляда.

— Лита управляет льдом, все верно, — подтвердила она.

— Она подморозит ваше тело, чтобы оно значительно остыло. Несколько часов в таком состоянии не сумеют навредить слишком сильно. Мия Лита как-то умеет отводить глаза, так? — снова согласный кивок. — Она должна заставить всех не смотреть на вас пристально, чтобы даже случайно не уловить краткий вдох или движение грудной клетки.

— Я могу сделать так, что она не будет двигаться, — подала голос служанка. Обернулась. Я думала, девушка ушла за лекарем, но она была в комнате.

— Отлично, — кивнула я. — Так еще лучше. Дона Аргира, для всех вы умрете и для мужа тоже. Но если все получится, он отправится к вам. Не сейчас, позднее, но вы оба будете жить. Ираш запутался, он слишком любит власть, а та ниточка, что есть между вами слишком истончена, но она есть, я отчетливо ее вижу и чувствую.

— Я все еще не понимаю.

— После вашей мнимой смерти Ираша свергнут. Ему будет предложена ссылка или смерть, — пояснила я.

— Как вы это устроите? — снова приподнялась хитайя.

— Этого я вам не скажу, простите.

Потому что и сама пока не знаю деталей, — добавила про себя. И плана как такового у меня еще нет. Но эти события хотя бы отсрочат поединок, а это уже немало. Да и жалко мне эту бедную женщину, обреченную на смерть тем, кого любит.

Мия Лита все же сходила за лекарем.

— Лор Гордрит, — поднялась навстречу лекарю, одновременно с тем беря без спроса его руку в свою. Я должна быть уверена в его лояльности Аргире. Только затем и задержалась в ее покоях, рискуя, что мое исчезновение обнаружится.

Он был предан своей императрице. И не просто предан, он был в нее влюблен. Его чудесная золотая нить тут же устремилась к обессиленной женщине на кровати. Но вот ее посеревшая нить, несмотря ни на что тянулась к мужу. Аргира и не подозревала о чувствах, которые испытывает лекарь.

— Вы увидели, что хотели? — надменно спросил хитар, медленно, будто брезгливо забирая свою ладошку из моих рук.

— Даже больше, — спокойно ответила я. — Лор Гордрит, как вы видите, дона Аргира в опасности. Ее нужно спасать.

Дальше я уже ему пересказала весь план, изменили мы только один момент, управлять льдом лор вызвался сам. Это его вторая стихия, он справится бережнее, чем мия Лита. Согласна. На это мне нечего возразить. Вообще, весь мой план лор воспринял без особого энтузиазма, но просьбы императрицы для него оказалось достаточно.

— Я сам констатирую вашу «смерть», дона Аргира, — заверил он. — Я буду в ваших покоях на рассвете, настойку вам следует выпить заранее, она не начинает действовать сразу.

Оставила их обсуждать детали, а сама попросила Литу отвести меня в еще одно место, зная, что безумно рискую, но иначе просто не могла.

После разрешающего кивка госпожи Лита тенью скользнула за дверь, приглашая меня следовать за ней. Девушка сумела провести меня через весь дворец в самую жуткую его часть. Мы спустились в подвал. Я снова, как когда-то во сне оказалась в сыром, полутемном помещении с низким потолком. Прямо передо мной решетка, за ней крохотная камера, в которой согнувшись сидит мой отец. Я прекрасно помню этот момент из своих снов, помню себя лет семнадцати, стоящую перед камерой на коленях и сбивчиво рассказывающую отцу о прошлой жизни, о воспоминаниях, что вернулись в десять лет. И его реакцию из тех снов помню. Все изменилось. И разговор между нами сейчас будет о другом. Я смогла изменить множество вещей, смогу и еще раз!

— Как ты попала сюда? — удивился отец, обрадованный, однако, моему появлению. Он протянул сквозь решетку руку, которую я с радостью пожала.

— Долгая история. Папа, зачем ты это сделал? — не удержалась от упрека. — Ведь я столько раз предупреждала, что Ираша тебе не победить.

— Ниара, я не мог поступить иначе! Понимаешь, просто не мог! Он ведь прилюдно отправил тебя в свою спальню… Мерзавец! — отец вырвал руку и в досаде ударил по решетке. — Ты расскажешь, что с тобой было все это время? Он уже… что-то сделал?

— Ничего такого, что ты успел себе надумать, — поспешила успокоить отца. — Да, речь шла о его спальне, но не совсем. Меня поселили в покоях, смежных с его. Бывшие покои императрицы. Больше года он вообще не появлялся, а после Ираш меня и пальцем не тронул. Приходил, разговаривали, но на этом и все. Он тебя спровоцировал, папа, как ты не понимаешь! Он не мог просто так убить или заточить одного из высших лоров и нашел прекрасный повод, а ты с легкостью попался в расставленную ловушку.

— Так и есть, дочка, — понурился хитар. — Но когда ты подбежала ко мне там, в зале совета, ты так горько плакала… у меня просто разум помутился! Я таких ужасов успел себе надумать, Ниара!

— Не смогла сдержаться, — шмыгнула я. — Я так скучала. И когда увидела тебя, просто не смогла сдержаться. Значит, это из-за меня. Все, что случится завтра — из-за меня.

— Ну-ка прекрати! — прикрикнул отец. — Хватит нести чушь! — у меня аж брови на лоб полезли. — Ты уже не ребенок, Ниара, и прекрасно понимаешь, что не это, так другое. Ирашу нужен был повод, и он его получил бы так или иначе! — все правильно, все так. — Чем же ты занималась все это время? — ловил мой взгляд отец.

— Да почти ничем, — вздохнула я, отгоняя слезы. — Сидела в роскошных покоях, словно в одиночной камере. Книжки читала. — О содержании тех опусов не стала отцу рассказывать, смысл?

— Ты не думай, что я тебя не искал, — поспешил заверить хитар. — Два дня я отбивался от лера Узифа, представителя Ираша, и он так ловко играл свою роль, что я только недавно понял, что меня просто водили за нос, дурачили, как маленького, — лор Иллариот сконфуженно понурил голову. — Спустя несколько дней я получил донесение, что ты в ближайшем портовом городке, Иристаре. И выдвинулся туда. Узиф остался в доме, уж и не помню, что наплел ему тогда, оставил его на попечении Яльтаны. А незадолго до этого Узиф передал мне распоряжение повелителя, что я должен отправляться в Шеротан во главе посольской миссии. Тебя отдать, а сам отбывать ближайшим судном. Тогда я, конечно, резко отказался, но после поездки в Иристар передумал. В порту видели странную хитайю, по описанию похожую на тебя, она вела себя не как все. Прятала лицо, сторонилась других хитаров… И в конце концов села на корабль до Шеротана.

— Папа, я все это знаю, — мягко остановила я. — Ираш хвастал, как ловко сумел тебя одурачить. В тот момент я только порадовалась, что ты далеко и тебе ничего не грозит.

— Да уж, одурачил, так одурачил, — невесело улыбнулся отец. — И как я мог так глупо попасться?

— Ты верил в то, во что хотел верить, это свойственно всем хитарам, — хмыкнула я. — Я вот, например, тоже вижу во всех только лучшее и верю в эти качества до последнего.

— Ты у меня вообще особенная, дочка, — ласково улыбнулся лор. — Насчет завтра… — он замолчал.

— Папа?

— Есть кое-что, — с трудом вытолкнул из себя отец. — Ты должна знать. Я пошел против заветов предков. Нарушил… Ниара, я не позволил телу твоей мамы слиться со стихией, — наконец выпалил он.

— Как это? — искренне не поняла я. — Что ты сделал?

— Тело Ниаллеи на острове Надежд. В храме Пресветлой богини. Оно до сих пор там, — пряча взгляд сообщил лор. А я хоть и прекрасно его слышала, никак не могла понять смысла произносимых фраз. — Дочка, пообещай мне, что ты все сделаешь как надо. Отпусти ее, отпусти. А я не смог… За все эти годы я так и не смог решиться на это.

— Ты не отдал мамино тело стихии? — шепотом спросила я, отказываясь верить в то, что шептали мои губы.

— Не отдал. Не смог. Оно укрыто в храме… на желтом камне, без доступа к стихии.

— Я все сделаю, — тихо уронила я, все еще отказываясь верить в то, на что оказался способен отец. Вера хитаров основывается на том, что когда искра жизни угасает, тело сливается со стихией, и хитар попадает в сады Пресветлой. Отец в угоду своим желаниям лишил маму этого. Не знаю, как там на самом деле, но то, что он сделал… кощунственно.

— И… если сумеешь, я бы хотел быть там с ней. С моей Ниаллеей. Когда все закончится, — снова привлек мое внимание отец. — Рядом. Пусть стихия заберет нас вместе, именно этого я хотел. Ниара, я приплывал на тот остров множество раз, я хотел оборвать нить своей жизни рядом с ней. Но у меня была ты, и я так и не смог.

— Папа, — горло перехватило. — Спасибо, что не бросил меня одну в детстве.

— Я просто не смог. Мы так мечтали о тебе. Столько вечеров просидели с моей Ниаллеей, обсуждая какой ты родишься. Мама любила тебя задолго до твоего рождения, а я, стоило только взять на руки впервые, понял, что никогда не откажусь от тебя. И те моменты слабости… Прости меня за них, дочка.

— Дай мне руку, папа, — протянула свою сквозь прутья.

— Нет, милая, — отрицательно качнул головой отец. — Хватит тебе на это смотреть. Уже ничего не изменишь. Я сделаю все, что смогу, клянусь тебе! Я не сдамся без боя!

— Я люблю тебя. И благодарна вам с мамой за жизнь. И… папа, я… буду сильной. Ради тебя! Спасибо тебе, что ты был самым лучшим отцом, какого только можно представить! Я всегда чувствовала твою поддержку и могла на тебя положиться, ты всегда поддерживал меня, даже в самых безумных идеях. Уверена, тебя ждет новая жизнь, где ты встретишься с мамой, и вы сможете пройти новый путь. Вместе.

— Ниара, после смерти искра жизни гаснет. Просто гаснет и все.

— Нет, — отчаянно замотала головой. — Я — доказательство того, что это не так, что ты ошибаешься. Когда искра этой жизни погаснет, она загорится в другом месте. Искра не гаснет безвозвратно, папа!

— Как думаешь, я буду помнить тебя?

— Думаю, нет, — грустно улыбнулась я. — Зато я буду тебя помнить всегда! Буду рассказывать о тебе своим детям, твоим внукам, папа. Я расскажу им, каким был их дедушка, один из сильнейших высших лоров своих дней. И как при этом он оставался лучшим хитаром во всем Тандоре. Самым добрым, отзывчивым, справедливым, благородным. Твои внуки будут тебя знать, даже если тебя не будет рядом.

По моему лицу давно уже текли слезы, и по лицу отца тоже. Я не отрывала взгляда от любимого лица, стараясь впитать каждую черточку, запомнить каждую морщинку. Пресветлая, ну как я буду жить без него?

— Ниара, — охрипшим голосом позвал отец. — Пообещай мне, что будешь сильной, пообещай не взваливать на себя слишком много, чтобы не сломаться. Найди того хитара, кто станет тебе опорой во всем, кто станет помогать в твоих начинаниях, кто будет понимать тебя и разделять твои интересы.

— Да где же такого взять? — сквозь слезы рассмеялась я.

— Уверен, что наравне с испытаниями Пресветлая приготовила для тебя и утешение, милая. Ты обязательно будешь счастлива! Вот увидишь. А обо мне не горюй, дочка. Если есть хоть малейший шанс встретиться вновь с моей Ниаллеей, снова взять ее за руку, обнять…

— Ты обещал не сдаваться без боя, — тихо напомнила я.

— И не сдамся. Но ты должна знать, что если мне суждено уйти, я уйду счастливым от мысли, что скоро увижусь с твоей мамой.