Глава 35

— Мия Ниара, вы должны вести себя более сдержанно, — поджав губы, вещала дона Гертрута. — Где это видано, чтобы будущая императрица сама слуг перевязывала? А ваши видения, неужели вы не можете их сдерживать? Ну вот зачем вы свой дар на всех подряд тратите? — безостановочно бурчала она.

— Дона Гертрута, при всем моем уважении, боюсь, что вас это не касается, — в очередной уже раз устало парировала я.

— Еще как касается, мия! Лор Ираш именно мне поручил сделать из вас хитайю, достойную звания жены повелителя. А вы меня слушаете вполуха и не выполняете того, что говорю.

— Ну так пойдите и расскажите о моем неподобающем поведении Рейнорану! — вспылила я. — Надо же, звание жены повелителя… — бормотала я. Да мне это звание даром не нужно!

— Вы не имеете права называть нашего повелителя по имени до обряда, — нахмурилась дона. — Я не знаю, какие отношения вас связывают и как давно, — скривилась она. — Но приличия должны быть соблюдены!

В дверь раздался дробный стук и не дожидаясь приглашения войти, в мою гостиную заскочила Лита.

— Ниара, скорее, тебя все ждут! — успела выкрикнуть она, прежде чем наткнулась на недовольный, вечно хмурый взгляд доны Гертруты. — Дона, — приветственно кивнула она ей.

— Что вы себе позволяете, мия Лита? — завела шарманку по новой эта несносная женщина. Развернулась всем корпусом теперь уже к Лите и начала свои нотации сначала. — Вваливаетесь в покои будущей императрицы без разрешения, обращаетесь по имени и без должного уважения… Боюсь, что мне придется ставить вопрос о допустимости вашего поведения перед доной Монтерией. А именно мне лор Ираш передал все полномочия в отношении мии Ниары, ее покоев, слуг и прочего. Так что, боюсь, вам скоро придется покинуть дворец, мия Лита, — пафосно закончила она.

— Дона Гертрута, — я устало потерла виски, — мы вас услышали и поняли, да, Лита?

Та закивала, преданно заглядывая хитайе в глаза. По-моему, даже через чур преданно, переигрывала Лита, ох переигрывала. Ну да чванливая дона ничего не заметила. Еще минут десять мы на пару выслушивали ее увещевания о нашем неподобающем поведении, пока, наконец, она не соизволила удалиться.

Со смерти доны Аргиры прошло три года. Папа все это время провел в неволе. Первые месяцы во все том же сыром подвале, потом, когда Ираш увидел, что я строго следую всем пунктам нашего договора, никого ни на что не подстрекаю, с отцом о нем вообще не говорю или только хорошее, папу перевели в небольшие покои, далеко не такие роскошные, как те, где продолжала жить я, зато тоже с собственным крохотным садом. Он не мог покинуть дворец, это так, но и не гнил за решеткой. Ему пришлось принести Ирашу клятву верности, прилюдно. Это была довольно унизительная процедура. Я умоляла отца так поступить много дней, потому что только так Ираш согласился отказаться от поединка. Точнее, поединок состоялся, но он был формальным и закончился как раз принесением отцом клятвы повелителю.

Теперь папа даже вел дела из дворца. Рассылал письма с распоряжениями, которые конечно же перечитывались от корки до корки, но тем не менее. Несколько раз принимал у себя управляющего, назначенного Ирашем на время его заключения. Это был немолодой уже хитар, известный отцу много лет, так что они быстро и легко сработались. Повелитель больше не удостаивал отца аудиенцией, предпочитал делать вид, что бунтующего лора вовсе нет. А может ждал первых шагов от папы, я не знаю. Хотя каких еще шагов можно ждать после клятвы верности?

Дона Сири отказалась покидать отца. Несколько месяцев она жила во дворце, выполняя разные поручения, какие бы ей ни дали, зато, стоило только Ирашу устроить послабления и переселить высокородного заключенного из темницы наверх, она вызвалась быть его личной помощницей. С этого момента я с изумлением стала замечать, что папина нить потянулась к этой хитайе. А ее к нему. Эти двое не выходили за рамки приличий, но отец смягчался, когда говорил о Сирисе, а нянюшка просто млела рядом с ним. И как я могла не замечать ее отношения к папе в детстве? — недоумевала я. Несколько раз я видела дону Сири, входящей к отцу поздно вечером. Тогда я просто разворачивалась и переносила нашу встречу на другое время, опыт с Яльтаной меня многому научил.

Я могла приходить к отцу раз в неделю, согласно договору с Ирашем, мы подолгу разговаривали, сидя рядышком. Обо всем на свете. Больше всего оба переживали, что оставили Виссорию одну, без поддержки. С ней можно было общаться только письмами. Виссория уже закончила академию, а еще встретила хитара, с которым решила создать семью. Меня, конечно, такие ранние браки обескураживают, но в Карахаре так принято. Так вот, Виссория после окончания академии не вернулась в Торрон, в наш дом, а переехала к своему будущему мужу. Он уже отучился, но должен был отработать пять лет по контракту с академией. Это распространенная практика для тех, кто не в состоянии оплатить обучение. Вот молодые и ждали, пока выйдет этот срок. А пока названная сестренка жила с семьей своего избранника. Самая обычная семья, не голодают, но и не сказать, что сильно обеспечены. У родителей Лирава еще две девочки, родились совсем недавно, с небольшой разницей в возрасте. Поэтому дона Агайя, его мама сейчас не работает, а так она швея. Папа, лер Вустар — торговец. Он оплачивает место в караване и возит товары из Аррагионских пустошей и Ниргалийских степей и продает на рынке в Риго.

Я хожу вокруг да около, потому что о себе рассказывать не хочется. Эти годы не стали для меня счастливыми. Да, я могу навещать отца, могу учиться, у меня есть иллюзия свободы… Но и только. Ираш часто навещает меня, бывает вызывает к себе. Он заставляет меня присутствовать на ужинах в большом зале едва ли не ежедневно. В эти дни я отправляюсь спать голодной, потому что в том обществе кусок в горло не лезет. Лоры собираются во дворце только на совет, а так Рейноран окружил себя прихлебателями, которые разве что в рот ему не смотрят. За кого принимают меня, думаю, и говорить не стоит, а ведь при этом я даже ни разу в жизни не целовалась! В этой жизни.

Рейноран, я стала называть Ираша по имени. Он сам настоял. Поначалу спотыкалась, смущалась, ведь у нас с ним колоссальная разница в возрасте, а потом привыкла. Теперь вот выслушиваю от доны Гертруты о том, что это недопустимо. Мы с ним общаемся ежедневно, это и прогулки, и совместные трапезы. Трашшево притяжение! Его нить стремится ко мне всякий раз, стоит нам оказаться поблизости, а меня от него воротит просто! Рейноран не торопит события, терпеливо ждет, пока не выйдет оговоренное мною время, тут я должна то самое притяжение благодарить. Чем больше времени мы проводим с ним вместе, тем сильнее он увязает, привязывается ко мне. Он влюблен как мальчишка. Дарит цветы, подарки, заказал мне кучу роскошных нарядов, которые я не ношу, даже Азеро, моего гирта приказал доставить во дворец. Только вот кататься на нем я не могу, только навещать, но и это уже много для нас обоих. Мой ящер скучал не меньше меня. Судя по его изможденному виду, он отказывался от еды, Азеро страдал.

Когда Рейноран сообщил, что меня ждет сюрприз и позволил выйти из дворца через главный вход, а после сам провел по огромному двору к загонам, я уже догадывалась, кто меня ждет. Но давила робкую надежду, чтобы не обжечься, если ожидания не исполнятся. А стоило только увидеть Азеро, слезы потекли у меня по лицу и впервые я поблагодарила Рейнорана искренне. Высший лор смутился и оставил нас с гиртом наедине, а я прижалась лбом к моему другу и показала все, что случилось со мной, чтобы в ответ увидеть то, что случилось с ним. До позднего вечера я просидела в загонах, пока не пришла надоевшая дона Гертрута и не прочитала мне нудную лекцию о том, что не подобает будущей императрице находиться в столь отвратительном, дурно пахнущем месте. Хотя в загонах царил едва ли не стерильный порядок, я молча выслушала дону, и пошла следом за ней во дворец, пообещав Азеро прийти, как только выдастся возможность.

Еще одна отдушина — помощь хитарам во дворце. Главный лекарь — лор Гордрит, к счастью, проникся ко мне отеческими чувствами и как только стало возможно, охотно допускал в свою святая святых — лекарскую. Поначалу и он не слишком верил, что я способна кого-то хоть от чего-нибудь излечить, но его мнение изменить оказалось проще простого. Достаточно показать наглядно. А во дворце хватало тех, кому нужна помощь. Конечно, обварившимся или порезавшимся поварятам лор Гордрит не помогал, этим занимались его помощники, но он следил за здоровьем повелителя и его семьи, лоров, посещающих дворец время от времени, старших служащих, стражей… да много кого.

Варели, которого Ираш вызвал во дворец три года назад именно Гордриту рассказывал о моих невероятных талантах, но дворцовый лекарь видимо не проникся, не поверил чванливому лору до конца.

Поселок аррагионцев сумел выжить. В основном благодаря вовремя нанятому леру Одрио Грассу, которого я едва успела познакомить с аптекарями перед, ну скажем так, отъездом из Торрона. Швейный цех не разросся, к сожалению, нужен толковый управляющий. Но аррагионки обшивали весь поселок, совсем немного продавая в город. В основном женам аптекарей или их дочерям. К счастью, аррагионцы не голодали, во многом их жизнь наладилась. Об этом мне известно из отчетов управляющего перед отцом, так как новый поселок считается собственностью семьи Митас.

И только иногда я чувствую себя счастливой. Только в краткие моменты ощущаю себя живой — в те редкие ночи, когда мне снится Эймерас. В какой-то момент я честно рассказала ему обо всем, что случилось со мной за последние годы, обо всем, кроме памяти прошлой жизни. Об этом известно только отцу, никому другому я больше не готова довериться. Эймерас все еще учится в академии Торрона, сила его стихий оказалась слишком большой, чтобы справиться с ней за прошедшее время. Все одногруппники хитара давно завершили обучение, они даже принимали участие в совете высших, который стал самым многочисленным за все прошедшие годы.

Я не позволяла себе даже во сне никаких вольностей с этим хитаром, прекрасно осознавая, что стану женой ненавистного Рейнорана. О каком наследнике он может мечтать, если я никогда не смогу его полюбить? — не раз задавалась я вопросом, но неизменно следовала договоренностям, позволившим остаться в живых хитару, составлявшему мой смысл жизни долгие годы. Я отдаю себе отчет в том, что мне придется когда-то оплакать неизбежную потерю. Но пусть это случится позже. Как можно позже.

— Эймерас, тебе знакомо имя Роменор? — как-то спросила я. Все лоры так или иначе знакомы друг с другом, так что я рассчитывала узнать у парня хоть что-то о судьбе лора Роменор.

Эймерас изменился в лице. Его нити я по-прежнему не видела, касалась парня без боязни провалиться в видение, поэтому сейчас пристально вглядывалась в лицо хитара и четко уловила момент, когда Эймерас смутился.

— Я… — он откашлялся. — Да, я его знаю, — покраснев, ответил парень.

— Ты покраснел? — не смогла не подшутить я. — Эй, что такого я спросила? — искренне не поняла я.

— Тебе показалось, — буркнул Эймерас и ловко поднялся на ноги. Стоило ему отойти на шаг, как сон прекратился.