Глава 7

Дни мои проходили по новому графику, в который теперь добавились занятия с невоспитанным ящером. Он и правда оказался единственным, кого я могу касаться безбоязненно. К тому же общение с ним положительно сказалось на мне. Я стала лучше спать, ушли черные круги под глазами. Перчатки я все так же не снимала, по-прежнему шарахалась от окружающих и сбегала в загоны, как только чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но стоило мне прижаться к лобастой голове, как сразу становилось легче, я будто отпускала часть накопившегося напряжения, делила его на двоих.

Мой открывшийся дар я уговорила-таки отца пока не афишировать, дать мне время, чтобы привыкнуть, самой разобраться. Хотя понимала, что вечно так продолжаться не может, я сама выдаю себя ежедневно. Своим поведением, тем, что ношу подаренные отцом перчатки, не снимая и шарахаюсь даже от нянюшки. Отец собирался сам поговорить с ней, ведь дона Сири искренне недоумевала по поводу моего резкого к ней охлаждения. Теперь никаких объятий, поцелуев на ночь, я старалась вообще не оставаться с ней наедине. Стала сама и только сама принимать ванну, одеваться. И, поверьте, это просто неслыханно, ведь с рождения со мной все время кто-то был. Как минимум две служанки помогали выполнять ежедневные простые ритуалы — расчесывание, купание, одевание. Да я ни разу за всю жизнь зубы сама не чистила! И теперь отослала служанок, отдалила нянюшку, веду себя крайне странно и, к тому же, не снимаю перчаток иногда даже на ночь. Отец позднее принес еще две пары, так что теперь я легко могу их менять. В поместье меня стали считать эксцентричной особой. Кто первый пустил слух, что я брезгую прикасаться к простым хитарам не знаю, но такое мнение стало ходить между нашими служащими все больше. Но это мелочи по сравнению с тем, что я переживала каждый раз, погружаясь в пугающие своей реалистичностью видения.

— Что за крики? — первым делом поинтересовалась я, спускаясь к завтраку. Да и отца что-то не видно. Обычно это он меня дожидается, а не наоборот. А сейчас в холле творится неразбериха, все носятся, причитают.

— Ох, мия! — заголосила одна из служанок, вырывая меня из задумчивости. — Лер Одрис-то наш помирает!

— Как это помирает? — напряглась я, не сразу сумев отрешиться от своих мыслей. — Что случилось? Внятно объясни!

— Одрис, значится, помогал одному из стражников, — затараторила женщина, — принесли его пораненного всего, стражника-то. А только меч из рук не выпустил, сам дышит едва, а за меч ухватился, руку не разжать! Вот меч-то тот и упал прямо на ногу нашему лекарю, да и отрубил ему ногу! — она прижала руки к груди, усиливая трагический эффект. — Одрис замертво и упал, — понуро завершила рассказ женщина.

Что-то я не поняла, он либо помирает, либо замертво упал, — запуталась я.

— Где сейчас лер Одрис? — стоило доне замолчать, поинтересовалась я. — И тот стражник, которому Одрис помощь оказывал?

— Оба в лекарской и есть, — закивала головой служанка.

Стремительно направилась в ту сторону. По пути успела отдать распоряжения насчет кипяченой воды и чистых тряпок, остальное после оценки ситуации. Как-то я и забыла в этот момент, что мне только одиннадцатый год и лекарскому делу меня никто никогда не обучал. В Карахаре. В голове спешно проносились предположения, где с мечом в руках нарвался на раны стражник и где сейчас отец. Спокойно еще вчера все было, так что случилось?

В лекарской царил переполох, еще больший, чем в холле. Служанки носились бестолково по комнате, сбивая друг друга и мешая мне оценить ситуацию. Весь пол залит кровью, что очень и очень плохо.

— Замерли все! — гаркнула я во всю мощь легких. — Ты и ты, — ткнула в ближайших крепких женщин, — остались помогать. Остальные — вон отсюда!

Присутствующие посмотрели на меня ошалевшими глазами, однако приказ выполнили. Остались те, на кого я указала, остальные бодро порскнули из лекарской. На двух широких лавках, сдвинутых вплотную, лежали одинаково бледные хитары. Один в изодранной одежде, с ранами по всему телу, я его не знаю. Другой — собственно наш лекарь, лер Одрис. Истекали кровью оба, но помогать в первую очередь я решила Одрису, так как он лекарь и его жизнь объективно важнее.

С сомнением глянула на перчатки, с которыми не расставалась с момента получения. Как же быть? У меня еще не выходит контролировать видения, получается лишь слегка их сдерживать и не выпадать из реальности слишком надолго. Но сейчас мне придется касаться обнаженной кожи раненых, а руки перед эти нужно вымыть. Перчатки не обработать в достаточной мере, чтобы наверняка не занести в рану дополнительной грязи. Помявшись, все же стянула свою броню сначала с одной руки, а после и со второй. Осторожно прикоснулась к ноге Одирса, сосредоточившись на ранении. Ничего. Меня не затянуло в видение, и я уже смелее принялась осматривать рану на ноге лекаря. Ну, к хорошим новостям относилось то, что служанка явно сильно преувеличила и ногу лекарь себе все же не отхватил.

Острейший, видимо, меч упал, отрезав большой кусок тканей с голени лекаря и разрубив кость на ноге. Присмотрелась, нет, похоже, не разрубив, силы удара не хватило, только надколов кость. Но все равно лер Одрис вот-вот умрет от потери крови, что обильно вытекает из его раны.

— Мия Ниара, тряпки, как вы и просили, — от двери донесся бойкий голос служанки, пока она не увидела масштабов бедствия. — Пресветлая, что же это творится? — тут же заголосила женщина. — Как же мы теперь без лекаря-то?

— Отставить слезы! Давай тряпки сюда.

Сняла с себя пояс и не теряя времени перетянула ногу выше раны.

— Мия Ниара воду просила, — из-за двери послышался новый голос и в лекарскую вошел парнишка немного постарше меня с тазом парящей воды.

— Ставь сюда, — указала неподалеку от лавки с Одрисом. А сама торопливо шарила по полкам лекарской в поисках антисептических отваров. Нашла большую бутыль с надписью «Для обработки ран», открыла, принюхалась. Похоже на спирт. Отлично, то, что надо! — Принесите мне несколько швейных игл и нити тонкие, но прочные, те, что из петель песчанника изготовлены. Живо! — пришлось прикрикнуть на остолбеневших служек. Уже потом меня посетила мысль, что в лекарской наверняка должен быть шовный материал, но в тот момент я об этом и не подумала.

Вернулась к Одрису и первым делом срезала с хитара остатки штанов, просто отбросив их в сторону. После спиртом протерла края раны и приложила висящий отрезанный кусок мягких тканей. Служанок с нитками все еще не было. Перетянула я ногу примерно минут семь назад, время еще есть, кровь течь перестала, можно осмотреть кость. Осколков костей, прощупав рану, я не нашла, что меня сильно обрадовало. Потому как понятия не имею, что бы я делала, окажись это не так.

— Мия Ниара, могу я чем-то помочь? — оказывается, парнишка не убежал в ужасе, а стоит, присматривается.

— Как тебя зовут?

— Чамрин, мия, — тут же отозвался хитар.

— Так, Чамрин, ищи на полках лера Одриса моток специальной ткани. Ее на переломы наносят, у нашего лекаря она точно должна быть.

— От морских желтобрятов которая? — сразу уловил, о чем я помощник.

— Точно, Чамрин! Именно она. Откуда знаешь?

— Так я полгода назад руку ломал, лер Одрис ее мне наматывал. Три недели так и ходил, — пожаловался парнишка.

— Три недели — это не страшно, Чамрин, — приговаривала я, рассматривая ногу, — три недели — это пустяки. Главное, что срослось все, как нужно. И рукой пользоваться можешь.

— И то верно, мия Ниара, — согласился хитар. — Нашел! — радостно сообщил он мне, таща большое ведро. Внутри находился моток зеленоватой ткани, помещенной в специальный раствор. Потому как стоило только этой ткани высохнуть — она становилась очень твердой и больше в пластичное состояние не возвращалась.

— Где же доны с иголками? — вслух посетовала я.

— Так тут мы, — услышала тихий голос из-за двери. — Мешать не хотели просто.

Я так зыркнула на этих клуш, что обе отшатнулись. Лекарь от кровопотери вот-вот к Пресветлой отправится, а они мешать не хотели!

— Чамрин, возьми у них то, что принесли и клади сюда, — указала на плошку, куда плеснула антисептика. Касаться никого лишний раз не хотелось, и так просто чудо, что с больным взаимодействую без неконтролируемых видений.

И нити, и иголки сначала в спирту подержала, потом торопливо заправила и подошла к болезному. Так-так. В общем, глаза боятся, а руки помнят! Сложила края кожи ровненько и принялась шить. Не торопясь, стежок за стежком, все как учили… Светлану. Меня, то бишь, пусть и давно то было и кажется неправдой.

— Красоты, уважаемый лер, извините, не выйдет, — повинилась перед бессознательным лекарем, — зато жить будете!

Закончив с пришиванием оттяпанного куска, перебинтовала все хорошенько чистыми тряпками и приступила к сломанной кости. Сложила все основательно, постаралась, конечно, правильно, но без рентгена уж как вышло, извините, любезный Одрис, — мысленно разговаривала сама с собой, подбадривая таким образом. Тут тоже требовалось поработать иглой, сшить крупные порезы. В конце принялась накладывать специальную ткань, которую, верно заметил Чамрин, добывают из морских гадов — желтобрятов. Сам процесс мне неизвестен, никогда не интересовалась. Ранее. Теперь точно полюбопытствую. Ткань наложила, стянула потуже, отрезала лишнее и убрала обратно в раствор. Края скрепила, ожидая пока твердеть начнет.

— Чамрин, — позвала парнишку. — Иди сюда. Держи вот здесь, не позволяй краям расползаться. Но не дави сильно, все понял?

— Понял, мия Ниара. Все сделаю.

Парнишка перехватил ткань, где показала, наши пальцы, пусть на миг, но все же соприкоснулись. По тихому восклицанию хитара поняла, что он видит мои побелевшие глаза, но сама я уже была не здесь. Передо мной высился двухэтажный каменный дом, из которого выходил повзрослевший, возмужавший Чамрин под руку с какой-то прелестной мией.

— Лер Сиари! — окликнул его подбежавший парнишка, с трудом переводя дыхание. — Лер Сиари, матушка за вами послала, никак Ханна разродиться не может. Прошу вас, идемте скорее! — молил он.

— Беги домой, Эрис, я возьму гирта, — спокойно отозвался Чамрин Сиари. — Адрес я знаю, буду раньше тебя. Только инструменты захвачу.

— Спасибо, лер Сиари, — дрожащим голосом поблагодарил парнишка и помчался в обратную сторону.

— Милая, прости, я должен идти, — повернулся Чамрин к своей спутнице.

— Я все понимаю, — улыбнулась она, — и горжусь тобой.

Не сразу поняла, что уже смотрю не на взрослого Чамрина, ставшего, видимо, лекарем, а в перепуганные глаза молодого парнишки.

— Ты Чамрин Сиари? — хриплым голосом спросила его.

— Сиари, — кивнул он, — по отцу. А вы откуда знаете?

— Ты станешь уважаемым лекарем, лер Сиари, — тихонько шепнула ему, просто не смогла удержаться, это было первое видение, в котором никто не страдал и не умирал на моих глазах. И ощущения после него были другие — не отчаяние и опустошенность, а напротив, душевный подъем и радость.

Чамрин не стал задавать никаких вопросов, но по его расширившимся зрачкам поняла, что хитар впечатлен моими словами. А я подошла ко второму болезному.

Стражу первую помощь Одрис успел оказать, я заметила свежезашитые раны на груди, плече и той руке, что меч не держала, левой, то бишь. Правая была цела. Ему требовалось только смыть грязь поблизости от ран и протереть спиртом. После перевязка. Так как раны уже были зашиты, спешно натянула перчатки, протерла их спиртом и принялась за работу.

— Что тут у нас? — закончив со стражем, подошла к Одрису и оценила твердость повязки. Она заметно отвердела, процесс практически завершен. — Уже можно не держать. Ты молодец! — похвалила парнишку. — Расскажи-ка мне лучше, откуда сей почтенный лер с такими ранами явился? — кивнула на стражника.

— Так в самом центре Раксы сегодня побоище настоящее, — тут же выдал Чамрин. — На ярмарку аррагионцы явились и стали степняков оседлых дергать. Да видно, что непросто так они то удумали. Планировали явно заранее. Стражники вмешались, знамо дело, да только пустынники при оружии были все. Этому, — кивок на стражника, — еще не так уж сильно досталось. Там, говорят, и убитые есть.

— А как он у нас-то оказался? — допытывалась я.

— Лер Одрис, лекарь наш, он тоже на ярмарке был с утра, вот он этого стража раненого и забрал с собой. Знакомы они вроде, — пожал плечами Чамрин.

— А лор Иллариот где? — заволновалась я об отце.

— Так знамо где, — пожал плечами Чамрин, — там же должен быть.

Не успела я разволноваться и напридумывать себе страшных ран на теле единственного родного существа, как он сам меня нашел.

— Что здесь происходит? — от двери раздался зычный голос батюшки. — Ниара? — гораздо тише и как-то растерянно обратился он, увидев, что я вся в крови.

— Кровь не моя, — поторопилась успокоить отца, вставая и кидая профессиональный взгляд на больных. — Уже все в порядке, оба должны выжить, — пояснила для лора, хотя он на них даже не смотрел, не сводя с меня глаз.

— Ниара, — осипшим голосом позвал он. — Нам нужно поговорить.

— Нужно, — тяжело вздохнула я, подходя к отцу. — Чамрин, найди кого-нибудь, чтобы убрали здесь. Не шуметь, больных не трогать. Если кто очнется или еще что — сразу зовите меня. Все ясно?

— Да, мия, все сделаю! — тут же отозвался парнишка.

— Папа, идем в мою комнату, заодно и переоденусь, — предложила я, ступая навстречу непростому разговору.