Глава 8

Подозрительность отца усилилась многократно. Теперь я все время чувствовала на себе тяжелый оценивающий взгляд. Проблема в том, что меня никто никогда не обучал лекарскому ремеслу. Ниару никто не обучал. По большому счету при виде окровавленного лера Одриса я должна была вместе со служанками в панике носиться по замку, ну или запереться в комнате и дрожать в уголке от страха. Я же, сломав все стереотипы, взяла лечение в свои руки. И не просто взяла в свои руки, а сумела остановить кровь, зашила рану и сложила кость. В общем, очевидно, что такие знания во сне не увидишь.

Мои объяснения отец принял крайне скептически, и я его понимаю. Я лепетала что-то вроде того, что увидела вдруг как нужно действовать. Но любой здравомыслящий хитар понимает, что видеть, как действовать и уметь эти знания применить — две большие разницы! Вот вы, например, увидели, как строить дом. Перед вами даже все инструменты, но это не значит, что все получится. Нужно знать множество нюансов и тонкостей. Банально нужен навык, практический опыт в любом деле, а уж в лекарском и подавно.

Отец, возвращаясь домой, не знал, что наш лекарь сам стал пациентом и привез еще троих раненых стражей. Сообщил он об этом только в конце разговора, полного недомолвок с моей стороны. Я к этому времени успела сменить платье на свободные штаны и рубашку мужского типа. На территории поместья такой внешний вид вполне допускался, но только пока мне не исполнится четырнадцать. Достигнув брачного возраста, я буду обязана придерживаться более строгих правил приличия.

В итоге, услышав слова отца об ожидающих раненых, я так зыркнула на высшего лора, что он невольно сделал шаг назад.

— Почему ты молчал? — выпалила я, выбегая из комнаты мимо остолбеневшего хитара.

Торопливо спустилась по ступеням на первый этаж, в холл. Все трое пострадавших были в сознании, раны их кто-то заботливо перетянул, так что кровь во все стороны не хлестала. Уже легче. Подошла к первому и, подавив желание сразу приняться за осмотр, представилась.

— Мия Ниара, — кивнула всем стражникам одновременно. — Наш лекарь сейчас не может вами заняться. Он и сам, как бы это сказать, не совсем здоров.

— Да слышали мы уже, мия Ниара, — один из стражей даже попытался подняться из вежливости, но я не дала, положив руку на широкое плечо хитара. Перчатки были на мне, спасая от неконтролируемых видений.

— Не стоит, лер… — вопросительно подняла бровь.

— Ринир, — пробасил он в ответ.

— Так вот, лер Ринир, вами займусь я сама. Я немного знакома с лекарским делом, так что до прибытия другого лекаря смогу хотя бы почистить ваши раны и перевязать.

— Да как-то неправильно это, — почесывая голову, попробовал возразить другой пострадавший. — Я Водах, мия Ниара, — увидев мой вопросительный взгляд, представился и он.

— Хансак, — послышался тихий голос третьего.

— Значит так, леры, — напустив в голос строгости, заявила всем троим сразу. Уверена, со стороны смотрелось презабавно, как десятилетняя пигалица хмурится на взрослых хитаров. — Лор Иллариот поручил вас моим заботам, мне нужно опыта в лекарском деле набираться, в конце концов! Так что отставить панику и выполнять, что скажу. Все ясно?

Стражи посмотрели на кого-то за моей спиной и, с опаской во взгляде, неохотно покивали в знак согласия. Чуть скосила глаза за плечо. Так и есть, позади меня стоит отец и все слышит. Однако не возражает, что рождает в душе сдержанный оптимизм. Хотя, подозреваю, ответы он будет требовать более подробные, нежели те, что уже получил. Думаю, меня ждет самый настоящий допрос. Теперь главное не угробить никого из вверенных мне пациентов. Помоги, Пресветлая! — мысленно помолилась я, подходя к первому раненому.

Нет, — возразила самой себе. — Нужно всех переправлять в лекарскую. Тут слишком много лишних любопытных глаз. А там и удобнее, и инструменты все под рукой.

— Ты и ты, — ткнула в стоящих неподалеку смутно знакомых леров. — Помогите им дойти до лекарской. Да поживее!

Как ни странно, меня послушались. Распорядилась в очередной раз насчет чистой воды и тряпок и тоже направилась в лекарскую. Проходя мимо отца, напряглась немного, но все обошлось. Лор никак меня не задержал, ни словом, ни действием, проводил только еще более задумчивым взглядом.

Мои первые больные все еще находились без сознания, но ввиду такой потери крови это вполне себе закономерно. Чамрин тоже по-прежнему был здесь. Порядок успели навести, кровь смыть. Парнишка вскочил при моем появлении.

— Еще раненые? — с любопытством и даже каким-то энтузиазмом в голосе спросил он. Очевидно, что у этого хитара явная склонность к лекарскому делу. Такой неподдельный интерес демонстрирует, когда все только и норовят, что сбежать подальше.

Коснулась запястья бледного до синевы Одриса и нахмурилась. У лекаря явная тахикардия, что не может не тревожить. Прикинула в уме, что я отсутствовала в лекарской около часа, до этого манипуляции и прочее заняли еще около двух часов. За это время у обоих пострадавших должен был случиться непроизвольный, извините, диурез, но его не было, в чем я убедилась после беглого осмотра. Очень плохо, видимо, кровопотеря оказалась слишком значительной. Пока беспокоиться рано, однако если так будет продолжаться хотя бы сутки, почки могут попросту не заработать. Требуется переливание крови или хотя бы вливания физраствора. Ничего этого я обеспечить не могу, — растерянно думала я.

— Чамрин, — повернулась к добровольному помощнику. — Ищи где хочешь, а только найди мне и срочно сок лагуа. Много. А пока пусть отвар илтинника сделают, уж он-то на кухне точно должен быть.

— А зачем сок лагуа, мия? — позволил себе поинтересоваться Чамрин.

— Они потеряли очень много крови, лер, сок лагуа должен помочь ее восстановить.

— Это потому что он такой же красный и густой? — последовал еще вопрос.

— Ты еще здесь? — рассердилась я. — Ну-ка, живо ищи мне сок!

Чамрина как ветром сдуло. Прикинула, стоит ли пытаться привести обоих в сознание или заняться пока другими болезными и решила сначала осмотреть стражников.

— Так, леры, — повернулась к вновь прибывшим раненым. Лер Ринир выглядел самым бодрым, а вот лер Хансак бледнел на глазах и, похоже, собирался упасть в обморок. — Лер Ринир, лер Водах, сдвиньтесь немного, пусть лер Хансак ляжет и вытянется. Видите, свободные лежачие места все заняты уже, — деловито распорядилась я.

Услышала, как за спиной отец негромко велел принести лавку из главного зала. Мысленно поблагодарила его и, не став терять времени, принялась за осмотр. У Хансака обнаружилась поперечная рана груди, довольно глубокая. Крови он потерял предостаточно, но из-за темной одежды это было не слишком заметно. Раздеваться хитар не слишком торопился, поэтому пришлось просто разрезать на нем нательную тунику, обнажая довольно серьезную рану.

И вот теперь я снова оказалась перед выбором. Рисковать занести грязь в открытую рану либо обнажать руки. Ввиду неожиданно обнаруженного медицинского таланта, а вместе с ним и убеждения «не навреди», перчатки в следах чужой крови все же сняла и теперь со страхом подносила ладонь к хитару. Постаралась сосредоточиться на ранении, думаю, именно это уберегло меня от неконтролируемого видения в случае с Одрисом. Бедный страж, и так чувствующий себя препаршиво, судя по его виду, совсем напрягся. И несчастного вполне можно понять. Тем, кто раньше не был знаком с дочерью лора Иллариота, было непросто первое время не таращиться на мои совершенно черные, лишенные белка, глаза и не ежиться от пристального внимания в ответ.

Но вот момент касания и меня все-таки затягивает в привычную уже воронку. Передо мной, расположившись прямо на полу, красивая взрослая хитайя. Она разговаривает с мальчиком, лет пяти от роду. Улыбается, корчит малышу смешные рожицы, на что мальчик заливается хохотом. Все бы хорошо, да только ребенок при этом что-то жует, присмотрелась, простая булка или что-то вроде, выпечка, в общем. Мальчик откусывает, смеется и ожидаемо давится. Женщина вскакивает на ноги, хватает ребенка, начинает трясти. Бегает по комнате, причитает, плачет. А я стараюсь отгородиться от того, что вижу, не пропускать эмоций девушки через себя. Это непросто, от увиденного перехватывает горло, стоять, просто стоять и смотреть на то, как гибнет ребенок — выше моих сил.

— Варгос! — истошно кричит хитайя. — Варгос!

Вбегает Хансак, бешеными глазами окидывает открывшуюся картину, выхватывает мальчика, тоже начинает трясти, своими действиями проталкивая застрявший кусок еще глубже в гортань. Малыш синеет, хрипит и… умирает у него на руках.

— Инар! — голосит Хансак, прижимая холодеющее тельце. — Пресветлая, за что?

Меня выбрасывает из видения, по щекам текут слезы. Да уж, отрешиться не вышло, — уныло резюмирую про себя. Все вокруг ошарашенно уставились и не сводят с меня выпученных глаз. Скрыть открывшийся дар вряд ли удастся, — делаю неутешительные выводы. Смотрю на хитара перед собой и понимаю, что кое-что я все же могу сделать! В моих силах научить Хансака элементарным приемам помощи в такой ситуации. Его ребенок не должен умереть так глупо. Эту смерть я должна предотвратить! — твердо решаю, прежде чем приняться за обработку раны.

— Что это было с вами? — хриплым шепотом интересуется пациент.

— Выживете — расскажу! — оптимистично пообещала я, не отрываясь от работы, освежая при этом в воспоминаниях прием Геймлиха и все, что я знаю о помощи детям при удушье.

Промыла длинную глубокую рану, протерла антисептиком, причем Хансак даже не пискнул при этом, чем вызвал мое искреннее уважение. Что ж, тут придется зашивать, — рассуждала сама с собой. Обработала нитки и иголку спиртом и приготовилась рукодельничать.

— Лер Хансак, — решила все же предупредить хитара, — нужно зашить рану. Это не очень приятно, но крайне необходимо. Буду благодарна, если вы не станете при этом дергаться.

Поймала недоверчивый взгляд стремительно теряющего силы пациента и принялась за работу. Двадцать три стежка! Мой личный рекорд. Никогда еще мне не приходилось зашивать столь длинных ран. Я еще заканчивала, когда служанка принесла отвар илтинника. Это ягоды наподобие шиповника, буду надеяться, что и свойства их схожи. А вот сок лагуа, что я заказала Чамрину — это сок граната. Лагуа — один в один напоминает этот земной плод. Правда, его здесь не очень любят за вязкость во вкусе, поэтому найти не так уж просто, хотя деревья лагуа растут едва ли не на каждом шагу здесь, в приморском Раксе.

Хансак мог похвастать еще несколькими порезами, которые я обработала антисептиком, его, кстати, после сегодняшних манипуляций осталось меньше половины бутылька, и перевязала. Напоила стража отваром илтинника и оставила в покое, принявшись за осмотр оставшихся пациентов.

А в голове то и дело вспыхивали увиденные образы. Для чего мне дан этот дар? Для помощи, предотвращения подобных ситуаций или для чего-то другого, о чем я пока и помыслить не могу? Но я могу хотя бы попытаться… Я не знаю, для чего мне посланы все эти видения, но надеюсь все же, что хоть на часть из них я могу влиять, могу изменить концовку. Не допустить нелепых смертей. Как этого вот малыша. А еще я никак не могла забыть стекленеющий взгляд отца. Почему я вижу самое страшное? А видение про нянюшку, которой стало плохо, видимо, по дороге с рынка и ее затоптал гирт. Как это можно предотвратить? Запереть дону в поместье и запретить выходить за его пределы? Не думаю, что это выход. Тогда зачем я все это вижу? В чем смысл?

Дополнительную лавку принесли и поставили в углу. На нее и переместились оставшиеся стражи. Места в лекарской попросту не осталось! Даже мелкая я протискивалась с трудом, да уж не рассчитана наша лекарская на такой наплыв больных. К счастью, ранения этих леров были не столь серьезными, и я натянула перчатки.

— Пропустите, да пропустите же! Мия меня ждет! — вскинулась на голос. Оказалось, что у входа в лекарскую собралась небольшая толпа, с интересом наблюдающая за моей работой. И Чамрин, доставший-таки требуемое, никак не мог протиснуться. — Вот, мия Ниара, принес, — протягивал он мне бутыль литра на три густого вязкого сока лагуа.

— Молодец, Чамрин. Оставь пока сок и иди сюда, — позвала парнишку, который должен стать лекарем, вот сейчас и начнет приобщаться. — Мой руки тщательно, — скомандовала ему. — Отлично. Теперь протирай вот этой жидкостью. — Убедилась, что руки он обработал, тогда подвинулась, открывая вид на пострадавших леров. — Чамрин, бери чистую тряпицу, обтирай грязь вокруг ран.

— Я? — удивился хитар.

— Ты, ты! Не мешкай! Так, хорошо, — когда грязь он убрал, посмотрела, не касаясь. — Теперь смачивай уголок ткани в этой жидкости и протирай вокруг раны, смотри внутрь не залазь, обожжешь. Только вокруг. Молодец, Чамрин! Быть тебе лекарем, вот увидишь! Со вторым уважаемым стражем делай тоже самое, а я пока лера Ринира перевяжу.

После обработки и перевязки менее пострадавших леров, отправила их на кухню. Нужно поесть для восполнения сил, и они могут быть свободны. Пусть ищут лекаря в городе для дальнейшей обработки ран. Сейчас их жизнь вне опасности.

Сок лагуа распорядилась разбавить один к трем.

— А зачем, мия? — полюбопытствовал Чамрин.

— Этим настоем будем отпаивать наших больных, — кивнула себе за спину на сдвинутые лавки.

— Как же их отпаивать? — задал вполне резонный вопрос помощник. — Они ведь без чувств совсем.

— В чувство мы их сейчас приведем, — пообещала я, выискивая на полках Одриса что-нибудь наподобие нашатыря. Нашла маленький флакончик темного стекла с субстанцией, обладающей ну очень резким запахом. Сойдет!

К тому моменту, как я отыскала аналог нашатыря, страж, которого лечил Одрис и за это едва не остался без ноги, сам пришел в себя. Этот хитар тоже потерял много крови, присутствовала спутанность сознания. Он не сразу понял, где находится и что вообще происходит. Поискал свой меч, который до того отказывался выпускать из рук и, не найдя, пришел в сильное беспокойство.

— Успокойтесь, лер! — прикрикнула на него. Но это не помогло. Слава Пресветлой, вмешался отец.

— Успокойся, Сафир, — подошел он со спины. — Ты своим мечом нашему лекарю ногу едва не отхватил, так что теперь моя дочь вынуждена вас штопать. Лежи спокойно и выполняй, что она скажет, понял?

— Дда, лор Митас, — заикаясь, подтвердил страж. — Все буду делать, — закивал он.

— Ваше оружие в целости и сохранности, лер Сафир! — вмешалась я. — Тут не о чем переживать. Вы потеряли много крови, немного подлечитесь и снова будете им размахивать, как и прежде.

— У него большая кровопотеря, — повернулась к Чамрину. — Отпаивать соком лагуа, попеременно с отваром илтинника. К утру можно накормить чем-нибудь легким. — У дверей все еще толпились любопытствующие, что сильно раздражало и мешало сконцентрироваться. — Папа, убери отсюда зевак, очень прошу, — устало попросила я. Внезапно ощутила сильную слабость. Интересно, сколько часов я уже на ногах, к тому же я сегодня еще не ела. События завертелись, когда я только собиралась завтракать. Отцу и говорить ничего не потребовалось, стоило только грозно нахмуриться, как всех любопытствующих будто смело.

Снова потрогала пульс лекаря. Очень частый, тахикардия на лицо, сто десять ударов в минуту. Нужно его отпаивать, чтобы восстановить кровяной и водный баланс. К тому же, если он не станет, простите, мочиться, то говоря по-простому, почки перестанут работать. Сейчас кровь сбрасывается, минуя надпочечники, и они просто выключены из общего цикла работы организма, почечные канальцы отмирают с каждым часом. И это одно из самых серьезных осложнений, которое грозит Одрису на данный момент. И самое первостепенное для восстановления. Естественно, остается возможность развития сепсиса и еще множество возможных осложнений. Пресветлая, ну почему я никогда не интересовалась местной медициной? Ни разу не открыла ни одной медицинской книги. Не знаю элементарного. Мои знания, полученные в прошлой жизни, малоприменимы, если учесть, что лекарств, привычных мне, здесь просто не существует. А всякие ягоды, травы, коренья на Тандоре совсем другие, нежели на Земле.

— Малец, — подозвал Чамрина Сафир. — Мне бы в уборную, — шепотом сообщил он, но я услышала и успокоилась. У этого хоть все в порядке. Вот только вставать ему пока не нужно.

— Чамрин, я выйду ненадолго, а ты помоги леру с его надобностями, только пусть он не встает пока.

И, как и обещала, двинулась к двери. Отец присел на корточки и посадил меня на колено.

— Не сейчас, пап, — поймала его вопросительный взгляд. — Одрис все еще может умереть. Сейчас приведу его в сознание, напою, отдам распоряжения и тогда поговорим, — пообещала я, обмякая в родных объятиях и закрывая на минутку глаза.

— Мия Ниара, — Чамрин попытался тронуть меня за плечо, но отец его остановил, перехватив руку. — Одрис метаться начал, — уже тише сообщил парнишка.

— Это ничего, — подавила зевок я. — Это нормально. Идем.

Понюхала вонючую жидкость сама, держа на расстоянии от носа, провела над носом Одриса, чуть-чуть мазнула виски, лекарь стал приходить в себя. Когда он смог открыть глаза, понимания в них не было. Ну хоть глотать сможет. В четыре руки мы с Чамрином его напоили, проверила рану, кровь остановилась. Сменила повязку и ему, и Сафиру и решила, что теперь могу и сама недолго отдохнуть.

— Вы бы отдохнули, мия, — будто прочитав мои мысли, осторожно посоветовал помощник. — Я тут пока покараулю.

— Бери любую служанку в помощь, Чамрин, — устало опустилась на пустую лавку. — отпаивать обоих часто, но понемногу. Кормить только легкой пищей, суп жидкий, каша на воде, понял? — хитар кивнул. — Меня через три часа позвать, даже если сплю! — строго распорядилась я.

— Все сделаю, мия.

— Чамрин, а ты обучался лекарскому делу? — уже уходя, спросила у парнишки.

— Батя мой лекарем был, — признался хитар. — Да только помер он давно, не успел всему меня научить.

— Сколько же тебе лет?

— Тринадцать.

— Ты молодец, Чамрин! — искренне похвалила я. — Без тебя я бы не справилась.

— Ну что вы, мия, — засмущался парнишка. — Я и не сделал ничего.

Просто улыбнулась ему и буквально упала в руки отца, который тоже в последнее время стал носить такие же перчатки, как и у меня. Он легко подхватил мое тельце и понес в спальню. Тут уже ждал накрытый стол, но я смогла только несколько раз клюнуть какое-то мясо, прожевала и упала на кровать.

— Папа, у тебя, наверное, куча вопросов, — посмотрела на присевшего на край кровати лора.

— Потом, Ниара, — шепнул он. — Все потом. Отдыхай.