Форс-мажор за один рабочий день

Скобелев едва ли не швырнул бокалы с шампанским на стол. Выхватил из моих рук документы. Перечитал все дополнительные соглашения. Поднял на меня глаза.

– Расторжение договоров с семью поставщиками. Что это нам даёт?

Игнат, стоя в одних боксерах, превратился в собранного делового руководителя. Бизнесмена до мозга костей.

– Это не даёт, а отбирает. Это основные наши поставщики ткани, фурнитуры и расходным материалов. После праздников фабрика встанет, потому что шить будет не из чего. Дополнительные соглашения датированы началом февраля. Значит, поставки ткани заблаговременно прекратились. После выходных у нас просто не будет материала, для пошива формы по заключённым контрактам.

– Что с другими поставщиками?

– Их всего четверо. На их долю приходится меньше 10% объёма. Фурнитуры нет совсем. И главная проблема, ни у одного из них в прайсе нет огнеупорной ткани, а у нас сейчас на неё большой заказ.

Игнат задумался. Подошёл ко мне ближе. Заглянул в глаза.

– Почему это тебя так волнует? Ты реально переживаешь за эту фабрику?

– А как же! Я, можно сказать, выросла на фабрике. Мама долго работала секретарём у Форша, пока не заболела. Я заняла её место. Потому что ещё до назначения ей инвалидности. По сути, работала за неё. Я бы хотела исправить ситуацию. Только не знаю, что можно сделать в этом случае. Переживаю очень.

– А за меня? Фабрика ведь теперь моя.

Скобелев спросил это так по-деловому, словно речь шла об оформлении бумаг или составлении плана встреч. И я поняла, что хотела бы ответить не начальнику Скобелеву, а человеку. Мужчине по имени Игнат.

Меня это ужасно смутило. Я не хочу навязываться. У него секс и ничего лишнего. Ему-то это всё просто командировка. Разрулит дела и уедет в Москву. Поэтому я прикусила губу и ответила, словно он спросил по работе.

– Да, Игнат. Я понимаю, что фабрика теперь твоя. И буду помогать тебе, в меру своих сил.

Мой ответ его не обрадовал. Но говорить об этом он тоже не стал. Было ощущение, что ему тоже было что скрывать.

Поджав губы, Скобелев кивнул в сторону стола.

– Тогда давай быстро ужинать. За 15 минут ничего не изменится, а отработаем потом спокойно. Паста, салаты. – Он горько усмехнулся. – А с шампанским у нас с тобой как-то не ладится. Вторая бутылка Вдовы Клико в мусорку.

Мы уселись друг напротив друга и начали быстро запихивать в рот уже остывшую еду. В моей голове гудели мысли, которые озвучивал Игнат.

– Подпись на допниках настоящая?

– Насколько я могу видеть – да. Я не специалист по подчерку, разумеется, но по виду это именно его рука. Чернильная подпись, живая печать.

Только как это всё оказалось в папке на полке возле моего рабочего стола?

Словно услышав мои мысли, Игнат продолжил.

– Ты видела эти документы раньше?

Взгляд в это время у Скобелева был таким отстранённым, словно разговор его не касался. Он мог так смотреть, если бы спросил, какого цвета у меня был школьный рюкзак.

Мне показалось, что ответ для него очень важен, раз афишировать свой интерес он не захотел. Значит, подозревает?

Мне стало неприятно. Едва не подавившись мидией, я прожевала пасту и отложила вилку. Глядя в глаза, ответила, стараясь не показать обиды.

– Нет. Никогда раньше я их не видела. И не знаю, как они оказались в прошлогодних бумагах. Даже предположить не могу.

– Твой бывший начальник никогда не подходил к шкафу? Не брал оттуда папки?

И снова этот взгляд, в котором невозможно разглядеть ни заинтересованности, ни подозрительности. Не взгляд, а креветка глазированная: гладкая, замороженная, скользкая.

– При мне у него не было такой необходимости. Я лучше ориентировалась в папках, быстрее могла найти нужной. Поэтому Форш просто говорил, что ему требуется и к какому времени, а я приносила. По папкам тоже я раскладывала. Но эти бумаги я не видела. Не убирала, не ставила на полку. А вот доставала – я. И в твой чемодан засовывала тоже я.

С трудом дожевав пасту чёрного цвета, я отодвинула тарелку. Подозрения Скобелева меня оскорбили, но что я могла ему предъявить? У него и повод был прекрасный. Я должна была знать о происходящем заранее.

– Понятно.

Было видно, что ситуацию я не прояснила, но задавать вопросы Игнат перестал. Второпях жевал салат, точно так же как я, не успевая восхищаться вкусом.

– Я уже поела. Могу делать что-то полезное.

Игнат тоже отложил вилку.

– Скинь мне телефоны начальника закупок, главбуха и юриста. Ноутбук у нас один на двоих, поэтому будешь работать на нём, пока я его снова не заберу. Мне пока надо понять, что с сотрудниками. Главный вопрос – всегда люди.

– Но уже 10 часов, у нас не принято звонить в нерабочее время.

– Даже если в понедельник ты лишишься из-за этого работы?

Крыть было нечем. Телефоны я перекинула. А когда Скобелев созвонился с закупками и объяснил ситуацию, переключил Светлану на меня. Она всегда была адекватной и начала работать без стенаний и претензий.

Игнат что-то решал с главбушкой. Разговор был длинным, и я не слышала его, потому что Скобелев оставил меня за столом возле принтера, а сам ушёл в спальню и плотно прикрыл дверь.

Мне на почту упали горящие позиции от начальника производства, и мы со Светланой от закупок, пытались найти варианты доставки того, что понадобится в ближайшее время.

Мы дробили поставки и накидывали варианты подвоза тканей частями от разных поставщиков. Нам некуда было звонить в такое позднее время, но по присланным в рабочие дни прайсам с остатками, могли предполагать остатки.

Моё настроение постепенно улучшалось. А в отсутствии Игната, я забыла, что он с подозрением отнёсся и к моей роли в расторжении договоров. Я даже улыбалась и мурлыкала себе под нос весёлую мелодию.

Мне хотелось сказать ему, что не всё так плохо! Что Света завтра обзвонит базы и попробует договориться по проблемным позициям. Что график отшива ещё можно спасти.

Но когда на пороге появился Игнат, я поняла, что случилось что-то непоправимое. Он был хмурым и едва сдерживал ярость. У меня похолодело между лопатками, когда Скобелев подошёл ближе.

Он не кричал, но сквозь маску безразличия прорывалась ярость: на мгновенье сомкнутыми губами, резким движением бровей. Он протянул мне отпечатанный на принтере лист, и я стиснула от отчаянья зубы.

В документе было написано, что ИП Форш В.Н. расторгает договор аренды на подъездную площадь перед фабрикой с понедельника.

А другого пути добраться до фабрики не было.