Вечер вдвоём

С бешено колотящимся сердцем я сползла по стене на пол. Мне было так страшно, что я почти не могла двигаться. Теперь я совершенно собой не управляла, полностью подчинившись ужасу.

Растрёпанный Игнат выскочил в коридор босиком и в боксерах. Схватил меня за плечи и поднял на ноги.

– Мила, какой пожар? Где?

– Не знаю, но пахнет гарью! Из комнаты тянет дымом. Мы горим!

Мой голос срывался и в глазах плыло. Скобелев прижал меня к себе сильнее.

– Всё в порядке. Нет никакого пожара.

– Но горелым пахнет! Я чувствую! – Пытаясь вырваться из сильных мужских рук, я тряслась от паники. – Ты просто не знаешь, как это страшно, выбираться из пожара! Пойдём скорее!

Но Игнат и не подумал куда-то идти. Он сжал моё лицо ладонями и поцеловал в губы. А потом медленно, успокаивая, произнёс, – всё в порядке. Пожара нет. Ты меня слышишь? Ничего не горит.

– Но запах гари есть!

У меня внутри всё сжималось от страха. Игнат улыбнулся и поцеловал снова.

– Ничего от тебя не спрячешь. Я хотел сделать сюрприз. К ужину попросил положить свечи, а зажигалку забыл. В куртке были спички, но они отсырели и никак не успевали зажечь фитиль. Вот и пришлось сначала зажечь бумагу, хорошо, что ты с собой документы сунула, а от неё уже свечи. Думал, что тебе понравится романтика.

– Романтика?

– Да, ужин при свечах. Пойдём, я покажу.

Он потянул меня за руку в гостиную. Там был накрыт стол. Не просто выставлена еда, а как на картинке. Застелен тяжёлой скатертью, уставлен красивой посудой и салфетками с кольцами.

В центре стола на небольшом расстоянии высились два подсвечника со свечами. Между ними бутылка шампанского. На тумбочке рядом лежала папка из приёмной с клочком горелого листа формата А4.

Документ был заполнен только до середины. Несколько строчек и реквизиты сторон. Сгорел только нижний край, и, если обрезать лист сантиметра на 3, он будет выглядеть прилично.

Что-то в документе привлекло моё внимание, но Скобелев вернул меня к столу.

– Мила, видишь, никакого пожара нет. Только ужин при свечах. Девчачья романтика.

Он отодвинул для меня стул и взял бутылку шампанского в руки. Пока снимал фольгу, стоял справа, почти впритык. Вид Игната в боксерах меня сейчас смущал, и я отвернулась.

Отвела взгляд, и он снова скользнул по лежащему на офисной папке обгоревшему листу. В документе точно что-то было не так. Этот лист не проходил через мои руки. Но в приёмной были только бумаги, которые туда положила я.

На договорах и соглашениях наша печать заходила на подпись руководителя. Я шлёпала оттиск ровненько и аккуратно. На этом листе между закорючкой Форша и оттиском было приличное расстояние.

– Я не знал, что ты любишь. Заказал итальянскую еду, она обычно вкусная. Пасту с чернилами каракатицы и морепродуктами, салаты, десерты. Хотел, чтобы мы посидели и отметили нашу встречу. Про запах гари не переживай. Я сам не люблю открытого огня. Когда-то мы с группой попали в лесной пожар. Теперь везде, где я бываю, обязательное условие – отсутствие камина, мангалов и прочего. Открытый огонь для меня запретная тема. Максимум – свечи. А ты почему так сильно испугалась?

Меня снова накрыло ужасом воспоминаний. Вцепившись в край банного халата, я пыталась ослабить ворот. Казалось, что он душил меня, перекрывая приток живительного кислорода к лёгким.

– У нас дом сгорел.

– Ты была внутри?

– Да, загорелось ночью. Меня разбудила мама. Полыхнуло сначала на кухне. Дом был на четверых хозяев с отдельными входами. Пока мы разбудили соседей, пока приехали пожарные. Пока они протиснулись мимо припаркованных по улице машин, тушить уже было нечего. – У меня онемели губы. Теперь я впадала в оцепенение. Так было всегда, если спрашивали о пожаре. И я не могла ничего с этим сделать.

– И где вы теперь живёте?

– Снимаем комнату в общежитии. Оно раньше принадлежало ткацкой фабрике, а теперь распродано по квадратным метрам. Мы снимаем.

– И на это тебе нужны деньги?

Теперь мне было совершенно нестерпимо находиться за столом. Я выскользнула в другую сторону от Игната. Рефлекторно схватила с тумбочки обугленный документ и замахала им, как веером.

– Да. Загорелось в нашей части дома. Теперь мы сами без жилья и обязаны выплачивать ущерб остальным погорельцам по решению суда.

Мне было ужасно неприятно. Я старалась взять себя в руки, но получалось плохо. Ещё и вид почти обнажённого Скобелева щекотал нервы и пробуждал плотские желания.

Чтобы скрыть своё смятение, я уставилась в документ. Рефлекторно пробежала глазами. Посмотрела на подпись. Живая, чернильной ручкой, уверенным почерком Форша.

Я снова вернулась к шапке. Дополнительное соглашение. Номер, дата, стороны. Об изменении срока действия договора поставки. У меня дрогнула рука с листом, и сердце пропустило удар.

Игнат подошёл с бокалом шампанского. Потянул мне шипящий от всплывающих пузырьков напиток. Улыбнулся.

– Не переживай, Мил. Всё постепенно наладится. Со всем можно справиться, только нужно время. Давай выпьем.

А я снова посмотрела в обгоревшее соглашение. У меня в голове застучало от внезапной догадки. Я отвернулась к тумбочке и начала листать файлы.

– Погоди, Игнат. Откуда ты достал этот документ?

– Ну не-е-ет! Мила, это мужской лайфхак смываться со свиданий, прикрываясь работой!

Скобелев обнял меня за плечи, а я, не обращая на него внимание, листала файлы, ища пустой. Руки ходили ходуном, и я боялось пропустить нужное.

– Погоди, Игнат! – Постаралась осадить романтический порыв босса. – Это очень важно! Откуда документ?

Скобелев зашёл сбоку и заглянул в папку.

– Он лежал в самом конце. Не переживай. Если обрезать, ничего с документом не случится. Он будет иметь юридическую силу.

Перевернув папку, я вытащила листы из последнего файла. Они были все, с одинаковым содержанием.

Я подняла глаза на улыбающегося Скобелева. Сглотнула подступивший к горлу ком и протянула начальнику документы.

– Да, они будут иметь юридическую силу. И по ним наша фабрика остановится.