Успели

В понедельник швеи работали на новой фабрике, куда их привезли на автобусах. Форш был в полиции, и нас всех по очереди приглашали для дачи показаний.

Бывший начальник проиграл крупную сумму, ставя на спорт. Он продал ООО «Golden spine», но денег не хватило даже на оплату долга. Он взял кредит. Надеялся, что Скобелев не сможет работать с расторгнутыми договорами и он переманит людей и клиентов к себе.

Но он не успел, поэтому решил поджечь фабрику конкурента. Но всё обошлось, и Форшем вместе с его подельниками теперь занималась полиция.

Нам приходилось исправлять оставленные бывшим начальником «сюрпризы». Дел было полно! Юрист, приехавший из Москвы, проверял договора и заключал новые: с Энергосбытом, поставщиками, строителями.

С площадью перед ООО «Golden spine» он предложил не связываться. На старой фабрике сломали одну секцию забора с противоположной от входа стороны.

Ворота установили там и начали завозить новое оборудование, но теперь уже не только швейное. Оказывается, Игнат изначально планировал купить обе фабрики и не только их. Расширял мебельное производство.

Работа налаживалась.

Дома тоже всё приходило в норму. Маме смогли восстановить сердечный ритм и планировали выписывать из больницы. Я временно жила со Скобелевым в его квартире. Той самой, из которой сбежала от его приставаний.

У нас всё было очень хорошо. Только мысль, что в конце недели Игнат уедет в Москву, не давала мне покоя ни минуты. Я всё понимала и старалась получить свою порцию счастья.

Мы много разговаривали, гуляли. Даже катались на лошадях после рабочего дня. А ещё, не вылезали из постели. Спали мало и урывками.

Я ловила на себе его долгие задумчивые взгляды во время совещаний и ждала.

В пятницу на планёрку приехал Андрей Андреевич. Скобелев представил его, как нового управляющего. Все оживились, начали знакомиться и вводить начальника в курс дела.

Я вышла в приёмную, чтобы принести чай. На самом деле, чтобы справиться с набежавшими слезами. За моей спиной хлопнула дверь. По шагам поняла, что это Скобелев. Я его теперь могла узнать с закрытыми глазами.

По шагам, по дыханию. Даже в темноте.

– Мила, нам надо поговорить.

Стараясь скрыть за суетой свои чувства, я не поднимала на него глаз.

– Что-то нужно?

– Да. Ты же знаешь, что я приезжал до конца недели?

– Да. И что теперь тебе надо уезжать в Москву, тоже знаю.

Потянула за коробку с чаем, и пакетики высыпались на пол. Шипя от огорчения, я начала их собирать, присев на корточки. Скобелев опустился рядом. Взял мои ладони в свои.

– Нам. Нам надо уезжать в Москву.

Я встала на ноги. Ведь готовилась к этому разговору, но всё получалось как-то болезненно. Словно получила удар в грудь и там что-то сломалось.

– Спасибо за приглашение, Игнат, но я не могу уехать из Иваново. Мне надо быть рядом с мамой. Она сильно болеет. Я не оставлю её одну.

Кто-то выглянул из кабинета, но Скобелев рявкнул, – позже! – и дверь захлопнулась. Игнат подошёл ко мне вплотную. Взял моё лицо своими тёплыми ладонями.

– А если бы мама не нуждалась в уходе, ты бы со мной поехала?

Это был плохой вопрос. Ниже пояса. Потому что смотреть в карие глаза и видеть заботу, восхищение, желание, было просто невыносимо. Невыносимо приятно. И теперь я готовилась всё это потерять.

– Неважно, Игнат. Она нуждается в уходе, и я останусь.

Вильнула в сторону, стараясь вывернуться из мужских рук, но Игнат не дал. Прижал меня к шкафчику с документами. Но я отвела глаза. Не могла на него смотреть.

Хотела продолжить нашу сказку вдвоём и понимала, что это невозможно. И от безысходности душа рвалась в клочья. Как записка с признанием в любви, которую нельзя было никому показывать.

– Мила, а если бы не обстоятельства? Если бы мама была здорова, поехала бы со мной?

У меня перехватило горло. Прямо сейчас в одном вопросе соединились две мои мечты. Сердце стучало, как бешеное. Во рту пересохло.

– Мила, ну скажи же, что думаешь, сколько можно увиливать?

Я собралась с духом. Посмотрела в родное лицо. Словно хотела запомнить и прямой с крохотной горбинкой нос, и глаза, полные тепла. Медленно, хрипло, словно после длительного молчания, произнесла, – да.

А потом провалилась в ураган. Игнат целовал меня, гладил плечи и вжимал своим твёрдым телом в хлипкий шкафчик, который качался и скрипел, словно собирался рассыпаться. Но нас это не волновало.

– Я договорился в Московской клинике. Твою маму прооперируют на следующей неделе. Вы переселитесь в квартиру, которую я снял. Ты будешь работать у меня личным помощником.

От таких новостей у меня закружилась голова.

– Игнат, погоди. Ты уже всё решил, а я? У меня ты спросил?

Скобелев хмыкнул и с наигранной весёлостью процитировал.

– Я же исполняю твою просьбу приютить ласковую зеленоглазую кошечку. Поверь, ей достанется больше, чем требуемые «тёплый приём, ужин, несколько нежных прикосновений и мягкая постель».

Это было самое сладкое предложение за последние пару лет. Можно сказать, оно было сказочным. Только смущала формулировка. И самых важных слов он не сказал.

– Игнат, а тебе зачем этот питомник на отдельно взятой территории? Тебе какая выгода?

Скобелев стал совершенно серьёзным.

– Эта кошечка мне просто жизненно необходима, для счастья, Мила. Она не просто живёт в моей постели. Ради неё я, не раздумывая, шагнул в огонь. И я хотел бы видеть её каждый день, чтобы узнать лучше. Чтобы ты меня узнала, Мила. А потом уже ты решишь сама, что и где хочешь делать. Мне кажется, что у меня к тебе больше, чем просто «понравилась». Но я бы хотел дать нам обоим время. Не грузить чувства, как швейные машинки за один день, а распробовать друг друга. Обеспечить тебе необходимые романтические свиданья. – Он посмотрел с такой вибрирующей надеждой во взгляде, что я тоже задрожала. – Соглашайся. Как бы ты ни решила потом, сейчас тебе станет легче. Маму подлечат, и ты не будешь больше трястись за её здоровье. Поехали, Мила. Поехали.

Он снова поцеловал меня в губы с таким удовольствием, словно пробовал десерт. У меня в голове стучал, словно механический цыплёнок, вопрос, который не давал согласиться. Мне обязательно надо было понять. Иначе, зачем всё это?

– Игнат, скажи, а почему ты мне это предлагаешь? Ведь у тебя столько возможностей. Много девушек захотят просто быть рядом, даже без таких сложностей с переездами, лечением и прочим. Ты меня почти не знаешь. Почему я?

– Хороший вопрос, Мила. – Игнат отстранился, стал жёстким. – И я даже знаю на него ответ. Ты мне сразу понравилась, ещё когда мы встретились у подъезда. Но потом ты меня не предала. Совсем не знала, испытывала отвращение, но не предала. Не слила Форшу. Не смолчала, увидев важный документ, помогала с переездом. Даже канистру пыталась отобрать. А для меня это важно. Меня предавали. Я знаю, как это бывает. После этого я решил, что с девушками только секс и ничего лишнего. Потому что был уверен, чувства только ширма для достижения цели. А потом девушка предаст. Вот я и выбирал только секс, но встретил тебя. И я вспомнил, как может быть хорошо. И больше не хочу «только секс». Я хочу тебя всю.

В его голосе появилось что-то такое честное, что я дрогнула. Встала на цыпочки и поцеловала.

– Я поеду с тобой, Игнат.

Продолжить я не успела. Потому что на меня обрушился миллион поцелуев, а потом столько же распоряжений по переезду. И когда меня тоже завалили заданиями, я подумала, что это и не такая уж хорошая история, встречаться с боссом?