Свои парни

Эта груда мускулов, которая хорошо прикрывалась раньше офисным костюмом, стучала в моё окно. Настойчиво так. Без истерики. Но от этого было ещё страшнее.

– Открой.

Я не слышала слова из-за хорошей звукоизоляции и сердечных ударов, отбивающих чечётку прямо в моём мозге. Вжала голову в плечи и, глядя исподлобья, отрицательно замотала ею из стороны в сторону.

– Открой.

Теперь я качала головой ещё энергичнее.

Огромными шагами Скобелев обошёл машину спереди и стукнул теперь в водительскую дверь. После чего поднял рукав и ткнул пальцем в свои дорогие часы.

Босс опаздывал.

Зажмурив глаза, я потянулась к противоположной двери. С перепугу нажала на несколько кнопок разом. Но вместо того, чтобы разблокировать двери, открыла все окна.

– Замри и ничего больше не трогай! – рявкнул Скобелев.

Опасливо сжавшись на своём сиденье, я не ждала ничего хорошего. Босс просунул руку в приоткрытое окно, нажал нужную кнопку. Раздался щелчок, и Скобелев с размаха плюхнулся на водительское место.

Дальше он делал несколько дел одновременно: заводил машину, пристёгивался, выруливал к воротам, орал в открытое окно, чтобы нам скорее открыли, и зыркал в мою сторону.

Когда мы выехали на дорогу, он вжал педаль газа в пол, и меня вдавило в сиденье.

– Эй, поосторожней за рулём! – закричала я, схватившись одновременно за ручку выше дверцы автомобиля и уперевшись в переднюю панель.

– Молчи уже! Если описаешь сиденье, химчистка за твой счёт, мелкая пакостница! Если опоздаем на встречу, я тебя закопаю под ближайшей сосной. А перед этим выпорю, чтобы могла лежать только на животе! Опаздываем прилично, а эти люди любят пунктуальных. Я и так чужак, а теперь шансов на сделку ещё меньше.

Я уставилась на Скобелева в изумлении. Босс совершенно точно был зол. Но почему-то даже сердитым он не казался мне страшным. Было ощущение, что со мной он ничего плохого не сделает.

Мы резко вошли в поворот и помчались по неосвещённому участку дороги. Босс вёл машину, как профессиональный гонщик. Он напряжённо вцепился в руль, но действовал уверенно.

Через несколько минут бешеной езды мы, как в зарубежном фильме, припарковались возле высокого забора, за которым виднелось несколько зданий, войдя в полицейский разворот. Там уже стоял другой джип.

Едва двигатель перестал работать, я выскочила на асфальт и чуть не свалилась на скользкой поверхности. Вышедший с другой стороны автомобиля Скобелев, не спешил мне на помощь.

Пришлось самой пробираться к нему маленькими шагами, практически не отрывая ног от земли. Босс оценил и мои старания и то, что я не ругалась при этом матом.

Из припаркованной машины навстречу нам вышли двое мужчин. Они были кряжистые и несимпатичные. На плохо освещённой площадке перед зданием их парочка выглядела опасно.

Скобелев ухмыльнулся и качнул головой в сторону. Мог бы и не указывать мне, куда встать, я и сама догадливая. Проворно спряталась за его спиной. Но то, что он обо мне позаботился, было приятно.

Незнакомцы выглядели, как работяги средних лет. На них тоже были грубые штаны и куртки. Только на их форме была выведена надпись: «Лесное хозяйство Два бобра». Когда тот, кто повыше заговорил, я поняла почему.

У него были крупные передние зубы.

– Вы прямо минута в минуту! Уважаю! – Он протянул Скобелеву свою огромную ладонь. – Илья Бобров.

Рукопожатие было крепким и вызвало уважительный кивок первого встречающего. Второй представился Алексеем Бобровым и тоже поздоровался за руку.

Я просто назвала своё имя и мужчины кивнули в ответ.

– А ты из местных, что ли? – поинтересовался Илья. – В стрелковый клуб наведывался?

– Да было дело, но уже давно.

– Значит, наш. Мощный ствол – знак местного качества. – Илья уважительно посмотрел на брата. – А нам говорили, что приедет какой-то мажорик. Мы даже разговаривать не собирались. Тут бывшая текстильная фабрика, а не ночной клуб, тут соображать надо. А если свой, то можно и хозяйство показывать. Пойдёмте смотреть.

Старший брат открыл ворота, и мы прошли внутрь. Территория фабрики была огромной. Я вертела головой, стараясь разобраться, что задумал Скобелев. Он же купил нашу фабрику, зачем ему эта?

– Большие склады дальше. Всё, как мы высылали в документах. Производственные площади тут и в следующем корпусе. Если надо подрасшириться, можно административное здание забрать, достроить или переделать из хранилища готовой продукции. Там удобно тянуть отопление и подходящий метраж.

– Давно закрылись?

– Год назад начали сокращаться. Совсем остановились два месяца назад. Мы на древесине больше зарабатываем, а с фабрикой вечный геморрой: то с кадрами проблема, то с сырьём. Вот и решили избавиться от неё. Оборудование законсервировали. Но если надо, его можно запустить. Тут мы поможем.

– А почему так долго продаёте, – поинтересовался Скобелев.

Илья поморщился, а на лице Алексея и вовсе отразилось отвращение.

– Да хотел один купить. Мы уже всё обсудили, бумаги составили, а он всё тянул и тянул. То одно у него не получалось, то другое. – Мы остальным отказывали, а этот платить не собирался. Только время наше тратил. Одно слово, Фарш!

До этого момента я не сильно вслушивалась в разговор. Рассматривала помещения и оборудование цехов. А когда услышала знакомую фамилию, встрепенулась.

– Может, Форш?

Илья бросил на меня недовольный взгляд и сплюнул в сторону.

– Это по документам он Форш, а по делам – чистый Фарш. Не человек, а сплошные обещания без дел. Мы-то тут из другого теста. – Он ткнул в грудь Скобелева, а потом в свою. – «Мощный ствол» и «Два бобра» – это совсем другое. Верно, Игнат?

– Верно. – Он скользит по мне нечитаемым взглядом и снова возвращается к братьям. – Документы посмотрю за выходные и будем выходить на сделку.

– Замётано. – Тянет руку Илья.

– Замётано, – откликается Скобелев.

А когда мы сели в машину, процедил сквозь зубы.

– Всё равно получишь от меня, Милочка.