Предчувствие близости

От Антонины Петровны пришло сообщение. Пока маме проводили лечение. Нужные препараты она купила. Просил не приезжать, пока всё не нормализуется. Я написала, что в командировке, на что она ответила: И хорошо.

После встречи с Бобровыми мы возвращались медленно. Гораздо медленнее, чем ехали на встречу. Трасса не освещалась. Темнота была такая, что в свете фар были видны только стройные ряды деревьев.

А в машине медленно, по капле, сгущался невидимый сироп чувственности. Воздух искрил и потрескивал. Становился вязким и будоражащим.

Скобелев ничего не говорил. Смотрел на дорогу и изредка, резко, метал в меня взгляды.

От них становилось жарко. Щёки горели, а по телу пробегали мурашки, которые вспыхивали на коже искрами от каждого взгляда босса.

Я старалась сбить их, растирая пальцами руки, но выходило плохо. Мои попытки только усиливали ощущение надвигающегося секса. Скобелев ловил мою реакцию, и на его лице, то и дело появлялась опасная улыбка.

Отодвинувшись от него максимально, я вжалась в пассажирскую дверь. Это произошло совершенно незаметно. Но когда мы въехали на охраняемую территорию, поняла, что сижу уже почти лицом к Скобелеву.

Он припарковал машину возле сруба. Вышел на улицу и открыл мою дверь. Теперь я перетекла вглубь салона, чтобы не выпасть наружу. Смотрела на Скобелева и тянула ремень безопасности.

Замок поддаваться не собирался. Я дёргала непослушный механизм с каждым разом сильнее и сильнее. При этом не сводила взгляда с Скобелева, стоящего с протянутой рукой.

В этой непонятной одежде стрелка лесного хозяйства мой начальник волновал меня ещё больше, чем в костюме и кашемировом пальто. И с несгибаемой неотвратимостью он ко мне приближался.

Наклонившись вглубь салона, придвинулся вплотную. Мои лёгкие заполнил терпкий мужской аромат. К груди прижалось крепкое тело. Лицо нависло над моим, и меня начало бить мелкой дрожью.

– Боишься меня? – выдохнул он в мои губы.

Если бы я кивнула, наши губы могли соединиться. Вжавшись в подголовник, я прошептала, – боюсь.

Скобелев медленно растянул губы в хищной улыбке и провёл рукой по бедру снизу вверх.

Меня тряхануло, и босс скользнул щекой по моей скуле. Я сдавленно выдохнула.

– Не бойся. Я нестрашный. Ты мне нравишься.

Открыв рот, чтобы ответить, я совершила ошибку. Он коснулся моих губ своими и поцеловал. Так естественно и мощно, словно делал это со мной каждый день.

Моё тело превратилось в дрожащую струну. Если бы он решил «ударить» посильнее и продолжить прямо в машине, я бы не смогла сопротивляться. Потому что подо мной и так уже было горячо.

Но когда его ласка выжгла во мне не только остатки кислорода, но и последнюю волю, он прервал поцелуй.

Подо мной что-то щёлкнуло, и вздрогнула под его руками. Он улыбнулся.

– Ремень.

Я непонимающе смотрела в его потемневшие глаза. Он показал ими в сторону коробки передач.

– Ремень безопасности расстёгнут. Можешь выходить.

Скобелев резко выпрямился, а я ощутила настоящую потерю. Словно держала в руках птицу счастья, а она вспорхнула в небо, и я осталась одна.

Сердце бешено колотилось в груди, а он, как ни в чём ни бывало, протянул руку. И мне действительно нужна была помощь! Но его крепкая горячая ладонь, вытаскивающая меня из машины, только ухудшила дела.

Чтобы избавиться от новой порции мурашек, поспешно вырвала пальцы из его руки, но Скобелев поймал меня за талию и крепко держа, завёл на ступени крыльца.

Свободной рукой открыл дверь домика. Я проскользнула внутрь, стараясь держаться от него подальше. Пятилась спиной и пока сдирала с себя розовую куртку, и пока снимала ботинки.

Босс наблюдал за мной с видом кота, которому не о чем беспокоиться. Он просто играл с мышкой, которой некуда деться. Судя по голодному взгляду, за вкусной мышкой.

Когда я поставила обувь на полку и повесила куртку на изогнутый крючок, всунув шапку в рукав, босс поймал меня за руку.

– Я схожу за своей одеждой. А ты пока можешь привести себя в порядок. Если принесут еду раньше, чем я вернусь, накрой, пожалуйста, на стол.

А потом он просто взял и вышел. А чего я ждала? Что набросится и изнасилует в прихожей? И обиженная нотка внутри именно об этом. Ведь не зря я млела в машине от его взглядов и поцелуя.

Или зря?

Механически обойдя бревенчатый сруб, я нашла только одну спальню с широкой кроватью. В гостиной-столовой были кресла и стулья. Даже дивана ни одного!

Ещё в одной комнате обнаружила стол и офисное кресло с оргтехникой. Было ощущение, что она появилась здесь недавно. Даже дополнительных стульев в импровизированном кабинете не было.

Других кроватей не предусмотрено, значит, спать мы будем вместе. А разве не для этого он меня привёз?

В душе шевельнулось неприятное ощущение безысходности. Если бы мы не были должны такую кучу денег. Если бы мама не болела так сильно. Если бы, если бы, если бы.

И что бы тогда? Смогла бы я ему отказать? Внутри кто-то ехидненько говорил, что меня так к нему тянет, что безо всякого принуждения, я бы согласилась на всё.

Но нет. Я не позволила бы с собой так обращаться. Пусть, мы бы и стали близки, но позже. Когда он вызвал бы моё доверие. Стал бы дорогим человеком, которому бы я могла открыться.

А не так по-хамски, как с надувной куклой. И деться некуда.

Закрыв лицо руками, я несколько секунд постояла над привезённой одеждой. Переоделась в шорты и футболку. На ноги натянула новенькие тапочки из душа.

Я была готова ко всему. И когда входная дверь распахнулась, вышла встречать Скобелева. Но на пороге стоял вовсе не он.