Часть 11

— Лялюшина, Баранкина, — кивает в ответ преподаватель прикладной математики.

Сорок пять лет, примерный семьянин, двое детей и кристальная репутация.

А он-то что здесь потерял?!

— Зд… равствуйте, Р…Роман Павлович, — произношу онемевшими губами, опуская подол юбки как можно ниже.

Нет, нет! Ну нет! Только не это! Кто угодно, Боженька, пусть лучше Птенчиков!

— Развлекаетесь? — ляпает Лялюшина.

— Слежу за порядком, — чеканет препод и оскорблённо отворачивается.

— Нет, ну так-то он ничего… — шепчет мне на ухо Алёна, когда мы спешно ретировались подальше от казуса. — Староват, но уж посимпатичнее Григория Фёдоровича.

— Умоляю тебя, Алёна, замолчи!

— Нет, ну, а что такого?

— Это же Роман Павлович! Пожидаев! Его жена преподаёт в нашем институте! — стучу пальцем по виску. — Думаешь, он бы пошёл на такой безбашенный поступок?

— Господи, Баранкина, ты точно словно вчера родилась. Да, он препод, но в первую очередь он обычный мужик с самыми примитивными потребностями. Да и как известно, в тихом омуте… Кстати, — указательный палец взмывает вверх, — это и Птенца нашего касается. Так что никого нельзя сбрасывать со счетов. Никогда не доверяю теориям, только факты.

— Ты серьёзно думаешь, что у Романа Павловича есть интимная татуировка?

— Мой дедушка член союза писателей, лауреат премии "Перо года", явил миру два учебника по малекулярной физике, сам Путин ему руку пожимал в Кремле.

— И-и?..

— И на груди у него наколота голая женщина! Так что, по внешности не судят.

Как не хочется это признавать, но… логично.

— Куда я влипла, Алён! Петров, Птенчиков, Роман Павлович…

— Это мы ещё последнего, седьмого не вычислили.

Судя по тому, что каждый следующий вызывает шок мощнее предыдущего, то если последним окажется наш декан, я вот ни грамма не удивлюсь.

— И куда же делся наш "посошок", — озирается по сторонам Алёна. — Был же где-то здесь ещё один морозец.

Если честно, я готова уже развернуться и уйти домой. А лучше — мигрировать куда-нибудь в Пакестан, чтобы избежать свалившегося на мою голову секс-приключения.

Кто бы из них это не оказался — это полный крах, ну, за исключением Петрова, конечно. Хотя Петров тоже крах, просто крах симпатичный.

— И замыкает нашу великолепную семёрку… — с придыханием произносит Алёна, с улыбкой глядя куда-то перед собой.

— Ты это о чём?

— А ты обернись.

А это уже попахивает дежавю.

Медленно поворачиваюсь, ожидая увидеть идущего навстречу нашего дворника Анзура в костюме Деда Мороза или ожившего Мау Дзэдуна, но вижу перед собой…