Часть 10

Птенчиков?! Нет! Ну, нет!

Если окажется, что это он, я отрекусь от всего земного и добровольно постригусь в монахини.

Это же главный ботан курса, сто процентов, это не может быть он! Он же… лошарик, да он даже дышит через раз рядом с симпатичной девушкой. Вон, покраснел весь, косясь на буфера Алёны.

— Ладно, Птенчиков, отдыхай, — вернув бороду на её законное место, Лялюшина вновь цепляется за мой локоть. — Сильно сомневаюсь, что это он, но на всякий случай нужно выяснить, нет ли у него интимной татуировки.

— У Птенчикова? Интимная татуировка?!

— Ну-у… — тянет Алёна и спустя мгновение мы обе взрываемся в истеричном хохоте.

Отсмеявшись, Лялюшина утирает подушечками пальцев набежавшие слёзы.

— Ладно, его оставим на конец списка, уверена, до него очередь даже не дойдёт и нашего мистера Икс мы отыщем гораздо раньше. Та-ак, остались двое… — обводит взглядом танпол и кивает на ещё одного скромника в сторонке.

Очередной "дед" стоит к нам спиной и понять, кто это, пока не представляется возможным.

— Идём, выясним, и будет ещё минус один.

— Алён, а может, не нужно… — беру её за руку и слегка остужаю порыв.

— Это ещё почему? Ты же хотела узнать, кто это!

— Хотела, но после Птенчикова… Мне просто страшно, честно.

— Страшно, милая моя, если окажется, что ты беременна и потом не будешь знать с кого алименты трясти.

— С ума сошла! — ужасаюсь. — Мы… — озираюсь по сторонам и понижаю тон: — Мы предохранялись, вообще-то.

— И что? Раз в год и палка, как говорится, стреляет. Пошли, хуже нашего пташки уже вряд ли кто-то может быть.

Тяжело вздыхаю и тащусь за подругой. Она права: не может же быть, чтобы в костюмах сегодня были именно те, на кого бы я в жизни не подумала. Может, это окажется Анисимов или Романенко — классные ребята, спортсмены. Не самый худший вариант.

— Действуем по старой схеме? — спрашивает Алёна, и я киваю, готовясь хотя бы на этот раз увидеть кого-то посимпатичнее Птенчикова.

Лялюшина делает шаг к фигуре напротив и уверено стучит ладошкой по красной шубе:

— Привет, чувак, классная вече… ринка… — зависает, в изумлении раскрыв рот: — Роман Павлович?!