Часть 9

— Данил? Петров?! О, Господи! — отворачиваюсь, прикрывая глаза козырьком ладони. — Он смотрит сюда?

— Вроде, нет… Да подожди, не факт, что это он. Хотя если это он — я жутко тебе завидую, — хихикает Алёна.

Ну ещё бы! Потому что если это Данил Петров, то даже я завидую самой себе. Он же первый красавчик на потоке! Если не во всём институте!

Кстати, большой любитель тату и экстрима, гоняет ночами на своём рычащем байке будь здоров. Если кто-то и решился бы проникнуть ночью в пустую аудиторию с целью оприходовать чужую девушку — так это однозначно Петров. Но, есть одно немаловажное НО — я ему нафик не сдалась. Его окружают самые крутые девчонки нашего ВУЗа и я в этот список, скажем прямо, не вхожу. Да он и не смотрел на меня никогда, ну, так, как смотрит парень, когда имеет сексуальные виды на девушку.

Но если вдруг это Петров… то я даже не знаю, что и думать. Тогда мир однозначно сошёл с ума и баталии о влиянии гаджетов на мозг не пустой трёп.

— Нужно выяснить, есть ли у него татуировка, — резюмирует Алёна, не сводя глаз с сексуального "деда". Признаться, красная шубейка Даниле идёт куда больше, чем Эду и Вовику.

— А как выяснить? Не скажу же я ему: "Петров, сними, пожалуйста, трусы, мне нужно убедиться, что это не ты чпокнул меня сегодня в пустом кабинете политологии".

— Жирно, Баранкина. Действовать нужно намного тоньше. Но Петров, это ладно, мне больше интересно, кто вон тот плюгавый дедушка, — Лялюшина указывает мизинцем на перетаптывпющегося возле большой искусственной ёлки тощего "Мороза".

Судя по комплекции — кто-то из лошариков. Огромные плечи красной шубы висят чуть ли не до середины локтя, а по́лы едва ли не полностью прикрывают дешёвые китайские кроссовки.

— Понятия не имею, кто это, но это точно не он.

— Да откуда ты знаешь, ты же его не видела!

— Но я его… чувствовала, — произношу последнее слово чуть тише и снова заливаюсь краской.

Алёна с видом прожженой матроны закатывает глаза:

— Милая моя, давно известен факт, что комплекция мужчины и его, кхм, дружок, не имеют прямой взаимосвязи. Вот у таких дрищей в штанах частенько та-аки-и-ее баклажаны.

— Алёна! Хватит!!! — растираю большими пальцами виски́, всё острее ощущая, в какую задницу я попала. — Я не имела в виду, ну… его пенис, я говорила вообще о парне, он был крупным и намного выше меня.

— В темноте ты могла не разобраться, нельзя списывать со счетов никого. Идём, — хватает меня за руку и тащит в клубок извивающихся тел.

— И куда мы идём?

— Выясним, кто это такой. Скажи спасибо, что у тебя есть я, твоя верная боевая подруга. Как говорится: одна голова хорошо, а две…

— Генетическое отклонение?

— Баранкина! Тебе надо было на биофак поступать, точно тебе говорю. Иди, поздоровайся, — и толкает меня по направлению к тощему.

— Я?! — ужасаюсь, упираясь пятками в пол, как строптивая кобылица. — В смысле, мне самой узнать?

— Ну, не мне же! — заметив моё скованное ужасом выражение лица, громко цокает и снова закатывает глаза а-ля Роберт Дауни из популярного когда-то мема. — Ладно, будешь должна, — и уверенно подходит к плюгавому.

— Привет, классная вечеринка, — пританцовывая, чуть склоняется к его уху.

Тощий вздрагивает и поворачивается к Алёне всем своим скромным корпусом. Очки в чёрной оправе на половину лица, шапка на три размера больше, плешивая искусственная бородёнка…

— Что? Простите, здесь так громко, плохо слышно.

— Бороду сними.

— Не слышу?

Лялюшина беззастенчиво тянет вниз кусок хрустящей под пальцами китайской ваты и со взглядом полным неподдельного сочувствия оборачивается на меня:

— Вот и познакомились. Молись, чтобы это был не Птенчиков.