Часть 34

— Юль, ты чего это? Расстроилась? — Антон кладёт на моё плечо руку и пытается заглянуть в лицо.

— Ничего, — опустив низко голову, шмыгаю носом. — Приятного мало, когда тебя выставляют полной дурой. И не один человек, а сразу два!

— Если ты обо мне, то я же сказал, что не собирался пользоваться тем, что узнал ваш секрет.

— Но воспользовался.

— Получается, так… — вздыхает. — Но не из корыстных побуждений! Просто когда я вошёл тогда в аудиторию и увидел тебя… не знаю, случилось какое-то помутнение рассудка. Я подумал, что, возможно, это мой единственный шанс…

— Соблазнить подружку соседа?

— Сблизиться с тобой. А почему молчал до этого… наверное, просто не хватало смелости признаться. Не знал, как ты отреагируешь. Боялся, что пошлёшь… Да, брутальные парни тоже иногда чего-то боятся!

— Я из-за тебя чуть перед половиной института не опозорилась. На кого я только не думала, даже на Птенчикова! Кстати, — меня снова осеняет. — Ты же без костюма деда мороза на вечеринке был! Я видела тебя после всего… эм… случившегося.

— Так это я Птенцу костюм свой отдал!

— Заметал следы? — с упрёком. — Всё с тобой ясно.

Да, мне обидно, и то, что Григорьев мне нравится не умаляет того факта, что поступил он некрасиво. То, что он навалял Стрункину добавляет ему немного плюсов, но, увы, этого недостаточно.

— Действовать втихаря не слишком мужественно, не находишь? — и с вызовом: — Оказывается, я тебе давно нравлюсь, но ты молчал! Потом по-тихому сделал своё грязное дело и так же по-тихому смылся.

— Хочешь, чтобы было громко? О'кей, — поднимается и уверенно идёт к двери.

— Эй, куда это ты? — топаю следом, но он меня словно не слышит.

Не обращая ни на кого внимания обувается и молча выходит на лестничную клетку.

— А куда-то это Григорьев намылился? — Лялюшина уже тут как тут. — Ещё и без куртки! Поссорились, что ли?

— Понятия не имею. Вообще, странный он какой-то.

— Но симпатичный.

— Если что, я ещё здесь, — бурчит пережёвывающий котлету Толик.

— Не новый год, а сумасшедший дом! Там шампанское ещё осталось? — плетусь в зал, негодуя, что Антон ушёл от ответственности. Впрочем, так же, как и в прошлый раз. Трус! А самое обидное — он мне действительно очень нравится…

— Ю-ю-ля-я-я!

— Ты это слышала? — зависает Алёна и, вытянув шею, крутит головой.

— Слышала что? — нахожу бутылку "Российского" и обвожу взглядом стол в поисках свободного стакана.

— Кто-то тебя звал. "Юля! Юля!". Не слышала?

— Ю-ю-ля-я-я! Я здесь!

А вот теперь услышала и я.

Схватив пульт, Лялюшина убирает громкость на телевизоре и даже перестаёт дышать.

— Юль! Вообще-то, минус тридцать на улице! Может, выглянешь уже в окно?!

— Григорьев!!! — произносим мы в один голос и наперегонки бежим на балкон.