Часть 5

В актовом зале грохочат басы, сливаясь в единую симфонию с сотней людских голосов. Громкий смех, щелчки затворов камер на айфонах…

— А, вот ты где! — рука Эдика вытягивает меня из толпы. Щёки его буквально пылают, по вискам из-под шапки струится пот.

Бороды вообще нет, видимо, потерял по пути из аудитории. Шалун.

— Ну, как я отжог? Круто, да? — и широкая улыбка во все тридцать два.

— Круто — не то слово! Это было что-то с чем-то, Эдик, я в неописуемом восторге!

— Чё, правда?! — голубые пьяненькие глаза загораются озорным блеском. — Правда понравилось? Без шуток?

— Издеваешься? Ещё бы! — обвиваю руками его порядком взмокшую шею. — Ты был таким… Короче, Стрункин, ты был секси. А то, что молчал всё это время, это вообще м-м-м… — закатываю глаза и тянусь к его губам, намереваясь вложить в поцелуй всю глубину своего восторга. Эдик быстро чмокает меня в ответ и отстраняется:

— Ну, я выложился, конечно, двигался в такт. А молчал, просто потому что слов не знал.

— Ну… да и какие там нужны были слова? Всё и так вышло просто офигенно! А татуировка? Я обалдела! И даже ведь не показал заранее! Сюрприз хотел сделать? Ну что ж, удался. А что там изображено? — игриво щипаю его за ягодицу. — Мой портрет?

— Татуировка? Какая ещё татуировка?!

— Эд, иди! — размахивая руками, зовёт его со сцены Пряхин.

— Ща-а, — кидает через плечо Эдик и возвращает всё внимание мне: — Короче, там сейчас места за участие будут раздавать. Я мигом, пять сек, а потом пойдём. Я рад, что ты не обиделась, — целует меня в губы, но теперь пришла моя очередь отстраняться:

— Обиделась? На что? И какие места? Я что-то не догоняю…

— Ну, так за конкурс же! Танец, — интенсивно работает локтями, изображая несуществующее в природе па. — Мы ж тобой договорились в аудиторию подняться, но тут меня пацаны на сцену затащили на этот конкурс дурацкий…

— Ко-конкурс..?

— Ну да!

— То есть, это не ты… — произносит мой онемевший язык, и глаза ошарашенно округляются.

— Короче, меня зовут, я скоро приду и поговорим, — делает шаг в сторону сцены, но я с меткостью стрелы индейца Джо впиваюсь ногтями всего шубу и тяну "дедулю" на себя.

— А ну, стой! Штаны сними!

— Чего-о?

— Штаны, говорю, снимай! Ай, да блин! — раздражённо распахиваю полы его шубы и беззастенчиво тяну вниз ремень джинсов. Потом ещё чуточку ниже… едва не с головой забираюсь к нему в ширинку. Для верности осматриваю всё с другой стороны…

— Юль, я рад, конечно, что тебе так неймётся, но… на нас все смотрят, — гыкает под нос Эдик, и я выныриваю из-под недр его пальто.

— Где татуировка, Стрункин? — не обращая внимания на зевак, впиваюсь глазами в раскрасневшееся лицо.

— Да какая ещё татуировка?

— Интимная! Вот тут была! — тычу пальцев в его джинсы чуть правее ширинки.

— Не было у меня никакой татуировки. И не будет! Юль, ты чё, — и, понизив тон: — Ты что, приняла что-то, да?

— Эд!!! — снова вой со сцены.

— Ладно… Эдик, иди, тебя зовут…

— Ага, я быстро, — и чуть ли ни в припрыжку ломанулся к Пряхину.

Провожаю его фигуру обречённым взглядом и ощущаю острую потребность принять на грудь что-нибудь креплёное. Кровавую Мэри, "Ёрш"… коньяк, приправленный стрихнином.

Это был не Эдик! Не мой Эдик! Мне всё-таки не показалось!!!

А если это был не мой Эдик… то… кто?