Глава 8

Шесть месяцев спустя

«Добро пожаловать в Омск. Температура за бортом минус пять. Время два ночи. Практически нонсенс для января. Так что предлагаю запастись кремом от загара… Внизу будет небольшая болтаночка из-за бокового ветра. Не забудьте пристегнуться».

«Что за…»

Открываю глаза, когда, наконец, понимаю, что добрался до финального пункта назначения.

Ужасно долгий нелогичный маршрут с филиппинского Боракая до Манилы, затем в Куала Лумпур, потом в Дубай, далее в Москву, а из Москвы в Омск. Слава богу прямым. Больше тридцати часов в пути. Была, конечно, долгая стыковка в аэропорту столицы Малайзии, где я сумел поспать в зоне ожидания, вместе с другими такими же бедолагами. Прямо на полу, подложив рюкзак под голову в качестве подушки. Но всё же…

«Надеемся, что полёт был комфортным», – добавляет пилот, когда мы идём на снижение.

Потягиваюсь в кресле, пытаясь размять затёкшие плечи. Мне бы добраться до отеля быстрее, отзвониться родным, что я в порядке, поспать до утра, после завтрака прыгнуть в арендованную машину, которую забронировал заранее, и поехать дальше.

Когда я на месте, быстро принимаю душ, потому что чувствую себя неимоверно потрёпанным. Тщательно бреюсь, а затем заваливаюсь с минералкой на кровать и набираю маму. В Питере на три часа меньше. Она всегда волнуется, когда я в пути. И в этот раз интересуется, как дела, пытается выведать побольше, но я уклоняюсь от долгого разговора. У меня нет настроения. Меня чуть ли не колотит от нервов. Я подавлен, расстроен и разбит. Но мама, как Шерлок, забрасывает меня вопросами, что да как. Разве есть способ как-то объяснить, что я страдаю от разбитого сердца?

Я не могу, да и не хочу этим заниматься.

Выключаю свет и пытаюсь заснуть. Последние шесть месяцев были жутко долгими и напряжёнными. Практически каждый вечер мы оказывались в новом городе и чуть ли не каждые две недели – в новой стране. Уезжали от России всё дальше и дальше. Мне нужно отдохнуть, но мозг и нервы взбудоражены.

Я вроде и рад вернуться, но нет, рад я буду тогда, когда разберусь с Машей.

Полгода назад я отвёз её на вокзал…

Мы еле отлипли друг от друга, до бесконечности повторяя, как мы будем скучать. Маша откровенно плакала. Я не хотел её отпускать, прекрасно понимая, что пройдёт охрененное количество дней до нашей новой встречи. А она лишь говорила, чтобы я не забывал звонить.

– Не забудешь? – шепчет она.

Глажу её по светлым волосам и киваю.

– Не волнуйся, милая. Буду звонить при каждом удобном случае. Обещаю.

Чёрт, моё сердце просто разлеталось на куски, посреди грёбанного вокзала.

– Спасибо, Дёма, – она глубоко вздыхает, прежде чем я наклоняюсь и в последний раз целую её.

Губы у Маши нежные и сладкие, и очень сложно от них оторваться. Как я буду жить без её поцелуев?

– Я тебя люблю, – ещё раз признаюсь и получаю ответ.

– И я тебя люблю.

А затем она уходит.

Возвращается в Москву. К своему Роме.

А я вскоре уезжаю в долгое турне. Где каждый день похож на предыдущий. И одиночество съедает меня изнутри.

Мы, правда, с Машей болтаем почти каждый вечер по телефону. Говорим, как нам не хватает друг друга, бесконечное количество раз признаёмся в любви.

А затем просто так… без предупреждения… спустя пару месяцев она перестаёт отвечать на мои звонки.

Я оставляю ей голосовое за голосовым, шлю сообщение за сообщением в мессенджер. На третий день я уже в панике. Помню его отчётливо.

Надрался в номере отеля, даже выступать не смог. Потом было ужасно стыдно, что подвёл ребят и фанатов, пришедших на концерт. Это был единственный раз, когда сорвался.

А через неделю телефон Маши стал полностью недоступен. Я пытался дотянуться до неё через Свету, позвонил Олегу, но он подтвердил, что Маша и с ними перестала выходить на связь.

А дальше дни превратились в ад. Четыре месяца я горел на кострах в преисподней. Волновался, всё ли с ней в порядке? Не случилось ли чего? Может, Рома с ней что-то сделал, обнаружив, что она изменяла ему со мной? Или Маша выбрала такой способ разорвать отношения? Не знала, как сказать, что всё кончено, и просто замолчала?

Ещё постоянно вспоминаю наш последний разговор. Чем больше об этом думаю, тем страннее он мне кажется.

– Алло? – её голос нежный, но какой-то расстроенный, даже отстранённый.

А я уже научился считывать Машины эмоции очень хорошо.

– Привет, милая. Всё в порядке?

– Да, всё нормально. Прости, сейчас не могу говорить, – быстро добавляет она.

Может, кто-то рядом сейчас. Я не знаю. Но просто так она никогда от разговоров не отказывается.

– Хорошо, я попозже тебя наберу.

– Давай.

– Люблю тебя, милая.

– И я тебя люблю, – её голос дрожит. – Пока, Дёма, – говорит, прежде чем связь обрывается.

А дальше всё… Я не могу спать. Не могу дышать. Не могу жить без Маши. Мне надо понять, что случилось. Надо найти её. Сказать, что она всё для меня. Что у нас всё получится. К чёрту… всё к чёрту… если мы хотим, мы будем вместе. Будем. Моя жизнь, моя музыка, популярность, востребованность… мне это ничего не надо. Ничего не надо без неё. Мне надо добраться до Маши. Найти её.

Как искать человека в Москве? Не понимаю. Даже не знаю, с чего начать. Поэтому и решаю отправиться к ней в городок под Омск. Она достаточно рассказала про него и про своё детство, чтобы я мог найти там саму Машу или её семью. Учитывая, что у её отца там магазин стройматериалов и он уважаемый человек в городке, вероятно, проблем встретиться с ним и поговорить у меня не возникнет. Главное, чтобы меня не приняли за маньяка, который преследует его дочь. Тем более, я не Рома. Я даже не её парень. Её батя может стукнуть меня по башке и запереть в кладовке, а дальше сдать в полицию до выяснения обстоятельств.

Да ну и пусть…

Других вариантов у меня нет.

Каждый раз, когда засыпаю, перед глазами лицо Маши. Вот и сейчас она в моих мыслях. И страшные, ужасные картины, которые я гоню от себя прочь, приходят одна за другой.

Вдруг с ней что-то случилось. Вдруг её уже нет… в живых.

Нет… я бы почувствовал… Я бы знал…

С трудом вырываюсь из лап сна по звонку будильника. Сегодня всё прояснится. Жизнь не жизнь без Маши. Еда безвкусная. Окружающий мир теряет цвет и запах. Существование не стоит приложенных усилий.

Почему она мне не перезвонила? Что если что-то страшное случилось? Как мне дальше жить без неё?

А всё просто… Мне не жить…

Выписываюсь из отеля, кидаю вещи в машину и беру курс на городок Маши.

С ней всё должно быть хорошо. Главное мне верить в это.

С трудом помню, как доехал. Не дорога, а сущий кошмар. А всё из-за дурных мыслей. Голова раскалывается, глаза болят, тело ноет, душа в раздрае. А сердце разбито.

Полный набор, короче.

Что я услышу? Что узнаю, когда доберусь? Смогу ли принять её объяснения, почему пропала?

Хорошо, что внутри меня врубается автопилот, реагирующий на дорожные знаки и общую обстановку, а то так и до беды недалеко. Но я сосредоточен на конечной цели путешествия.

Я не хочу ни есть, ни пить, даже дышать трудно. Ничего короче не хочу, только увидеть Машу.

Наконец, добравшись, я проезжаю по городу, ища магазин стройтоваров «Богданов и Ко». Городок небольшой, так что я быстро нахожу его. Паркуюсь рядом. Всё как в тумане, когда иду к двери.

Молодой чернявый продавец приветствует меня и с интересом осматривает. Видимо, не свои редко сюда заходят.

– Чем помочь? – на его лице ни тени улыбки, так он, видимо, подчёркивает свою серьёзность, пытаясь казаться старше, чем есть.

– Да, я ищу владельца. Можете его позвать?

В горле вдруг пересыхает, слова даются с трудом. Отец Маши – моя последняя надежда. Хочется верить, что он прольёт свет на её внезапное молчание. В конце концов, мне хотя бы узнать, что с Машей всё в порядке. Что она жива-здорова.

– Его сегодня здесь нет, – говорит он.

– А как мне его найти? Где он есть? – с разочарованным вздохом спрашиваю.

– Ну у него дети женятся. Так что дня три он тут не появится.

Что?

Дети женятся?

Насколько знаю, все его дети – это одна Маша. У неё нет ни братьев, ни сестёр. Она единственный ребёнок в семье, как и я в своей. Это я помню абсолютно чётко.

Чёрт… это ж дерьмоновости… грёбанная свадьба…

– Так он в отъезде? В Москве?

Кажется, в моём голосе отчётливая паника, парень приподнимает и опускает брови.

– Нет, он в кафе «Весна» на Энергетиков дом шесть. Свадьба как раз идёт.

Мне нужно успокоиться, не вести себя слишком странно, иначе возникнут лишние вопросы. И ехать по названному адресу. Мне нужно поговорить с Машей. Даже если она вышла за него, всё равно нужно поговорить.

Хорошо, что с ней ничего не случилось. В конце концов, я хотя бы знаю, что она жива и в порядке.

– Спасибо, заеду в другой день, – ровно произношу и выхожу на улицу.

А затем практически бегу до машины и еду вперёд. Указатели ведут по адресу. Тут не так уж много дорог. Большое здание кафе выделяется среди остальных. К тому же на парковке куча машин. И огромный лимузин. Кто его вообще в этот район пригнал?

Нахожу свободное место на противоположной стороне улицы, вклиниваясь между двумя внедорожниками, и выскакиваю, громко хлопнув дверью.

А дальше что? Ворваться в здание? Остановить свадьбу? Разрушить Маше жизнь? Если она вышла за него, то, наверное, хотела этого? Любит своего Рому. Не любила б, не женились бы?

А что ещё мне остаётся думать? И в то же время это лишь мои мысли!

Сейчас мне кажется, я Машу вовсе не знаю. До этого думал – знаю, а вот сейчас – нет. Она не отвечала на звонки и сообщения, потому что выбрала Рому? Сменила номер, чтобы исчезнуть? Может, блин, стоит принять намёк и оставить её в покое?

А может, и не стоит?

Я почти готов сдаться, сесть в грёбанную машину и уехать обратно в Омск, но толпа, внезапно вывалившая на крыльцо перед рестораном, меня тормозит.

Готовлю себя к худшему. К виду Маши в свадебном платье с женихом под боком.

Я буквально медленно и болезненно помираю. Жизнь кончена.

Красивая девушка в белом подвенечном платье, выходящая из распахнутых дверей, улыбается, но… это не Маша. Высокая стройная брюнетка. А рядом с ней рослый рыжий парень, широкий в плечах. Они целуются и смеются, о чём-то шутят с гостями, кто-то начинает снимать на телефон. Невесте холодно, жених обнимает её за плечи, стараясь согреть, и уводит обратно в помещение.

Что за?.. Что происходит?

Я малость озадачен. Уверен, что у отца Маши нет дочери брюнетки или рыжеволосого сына, больше похожего на викинга с Севера.

Люди на крыльце сменяются, и когда толпа рассеивается, я вижу её… Вижу Машу.

Она показывается в дверях в длинном малиновом платье с накинутой на плечи курткой. Смотрит под ноги, спускаясь на две ступеньки, длинные светлые волосы закрывают лицо.

Наблюдаю, как она откидывает их, а затем опускает ладонь на… округлившийся живот?

Она что?… Боже…

Да, она беременна.

Что? Беременна?

Чёрт? То есть, как?

В груди опять на разрыв… всё болит и ноет, пока смотрю на неё.

Теперь она стоит в пол-оборота, накрыв живот обеими руками, опустила взгляд, изучает что-то под ногами, кивает собеседникам. Платье на ней свободного кроя, чтобы скрыть положение. Она по-прежнему стройная и хрупкая, но без сомнения беременная.

От меня?

Я практически не дышу в этот момент. Сердце стучит о рёбра, и каждый удар отдаётся болью. Мир вращается.

К Маше подходит средних лет мужчина, опускает ей ладонь на спину, затем поправляет куртку, чтобы не мёрзла. Догадываюсь, что это её отец. Никогда его не видел, даже на фото, но сходство между ними несомненное.

Мой взгляд перескакивает с её лица на живот и обратно. Замечаю, что выглядит она погрустневшей. И мне от этого не по себе. Хочется подойти и успокоить её.

Они стоят и беседуют. Маша кивает с лёгкой улыбкой. Она как всегда красивая. Даже ещё краше.

Совсем иррационально я злюсь.

Ребёнок мой?

Она собралась скрывать свою беременность?

А Рома в курсе, что она беременна от меня?

Может, они пытались завести детей?

Поэтому она не пила таблетки?

Нет, ребёнок может быть от меня. Иногда мы не предохранялись. И не были осторожными на все сто процентов. Очень даже возможно, что отец я! И я не уступлю Машу и ребёнку какому-то там Роме. Пусть он там хоть святой и ходит по воде каждое воскресенье!

Маша ведь не может быть уверена, что ребёнок от Ромы. Он может быть моим. Разве я не заслуживаю правды? Ей не хватило смелости объясниться? Ни слова, ни полслова не сказала!

Они с отцом идут к лимузину, может быть, за какими-то вещами, когда наши взгляды пересекаются. И Маша застывает. В её глазах испуг, шок, недоверие и боль.

Отец спрашивает её, что случилось, а потом смотрит в мою сторону, замечая, что дочь не реагирует на вопросы.

Заставляю себя двигаться и перехожу улицу.

– Маша, кто это? – спрашивает он, когда я приближаюсь.

– Пап, я на минутку. Ладно?

Она просит, но не смотрит ни на него, ни на меня. Избегает взгляда. На её лице многое написано, если б я только мог прочесть там ответы!

– Машуль, ты уверена? – он смотрит на меня холодно, изучающе, а вот на дочь – мягко и с нежностью.

– Да, пап. Всё будет хорошо.

Её отец снова бросает в меня гневным взглядом, целует Машу в щёку и прежде чем отойти, напоминает.

– Мы с Ксюшей рядом будем. Если что, зови.

Наблюдаю, как он уходит к рыженькой полной женщине примерно своих лет. И, кажется, кое-что становится яснее.

Делаю глубокий вдох и произношу:

– Маш… посмотри на меня.

Почему она решила скрыть своё положение?

Почему решила отдать моего ребёнка Роме?

Почему она уверена, что отец он?

В голове каша из вопросов. И мне нужны ответы!

Она поднимает на меня заплаканное лицо. Выглядит разбитой, хрупкой, неуверенной. Мне хочется обнять её и сказать, что всё будет хорошо.

Но прежде ответы… Мне они необходимы!

– Я… – пытается сказать и качает головой, начиная всхлипывать.

Поднимает ладони к лицу, чтобы смахнуть слёзы.

Сглатываю с трудом, смотря на её аккуратный округлившийся животик.

Я буду отцом?

Она собиралась и дальше скрывать?

Из-за чего?

– Почему ты ничего не сказала? Почему решила, что этот ребёнок… этот ребёнок его? Он ведь может быть и моим. Ты собиралась это держать в тайне? – я очень стараюсь не повышать голос.

Маша выглядит реально испуганной. На мокрых щеках алеют два ярких пятна, и она всё молчит.

«Скажи мне, Маша… Пожалуйста, расскажи мне всё!»