ГЛАВА 31
Она не помнила, как добралась до аэропорта, как села на самолет, который всего через полчаса уже садился в международном аэропорту Дамаска. Всего какие – то полчаса – расстояние не более 300 километров, а кажется, что целая жизнь… Пять лет назад она улетала из Сирии разбитая, раздавленная Им. И вот, теперь, после, казалось бы, счастливой жизни, стольких достижений, она снова разбита им, снова раздавлена…
Она взяла по – минимуму одежды. Лишь небольшой чемодан с самым необходимым – черные джинсы, черные футболки и поло, темные очки. Главное – конспирация. Еще не хватало, чтобы ее узнали люди… Ни как писателя, ни как жену Карима Диба… Не жену… Вдову… В горле снова запершило… За последние сутки Васель сделал столько всего ужасного с ней, что даже боль от траура отошла на второй план… Вернее, все смешалось в один, гигантский шар агонии, который теперь застрял в ее сердце и разрывал его изнутри. Она держалась только мыслью о сыне… Он – самое важное… Его благополучие, безопасность, спокойствие стоили всего… Любых испытаний, любых унижений, какие бы Васель ни придумал для нее…
Сейчас Дамаск в солнечных лучах при подлете из иллюминатора выглядел так, словно она и не уезжала… Были бы самолеты пять тысяч лет назад, ощущение было бы, наверное, таким же, – пронеслось у нее в голове…. Вечный город… Неподвластный интригам и козням его жалких жителей, простых смертных.
Неизменный, верный Васелю, как сторожевой пес, Адель встречал ее у самого трапа. После некомфортного эконома три загнанные на летное поле автомобиля в кортеже выглядели странно.
– Рад тебя видеть, Влада, – приветливо, и в то же время сдержанно сказал Адель, – соболезную твоей утрате.
Он лукавил про свою «радость»… Его слова в тот день, на аэродроме, у истекающего кровью Васеля, до сих пор стояли у нее в ушах. «Убирайся из его жизни»… Убралась. Но Он вернул….
– Спасибо, Адель. Правда, радость от нашей встречи разделить не могу…
Он кивнул, словно понимающе. Промолчал, пригласив ее в один из автомобилей.
Ехали молча, Влада отрешенно смотрела в окно на то, как изменился ее некогда любимый город, страна. Страна, которая когда – то давно благословила ее на любовь, и этой же любовью прокляла… Дамаск оправился после нескольких лет потрясений. Было видно, что столица ухоженная, развивающаяся, строящаяся. Она не могла сдержать своего удивления и интереса, смотрела по сторонам, что не мог не заметить Адель.
– Он делает очень многое. Его любят, – сказал он ей, глядя в зеркало заднего вида. А у нее флэш – бэк назад. Как точно так же другой его помощник смотрит на нее в зеркало заднего вида… Везет по ночному городу, в пустоту, к опасности, о которой ей еще не ведомо, к ее будущему пленителю, насильнику, любовнику, искушению, мужу…
Она оставила без внимания его замечание, погрузившись в более глубокие, уносящие в прошлое, мысли… Все те же улицы, все те же шумные толпы людей, уютные кафешки, милые дворики, утопающие в бугенвилиях. Невольно она тронула свое лицо – странно было дышать этим воздухом, он словно переносил ее в прошлое, словно делал все той же Владой, молодой и наивной… И в то же время тяжесть на сердце приземляла, отдавала горьким привкусом настоящего во рту…
Через полчаса они въезжали на территорию закрытого объекта на горе. Так Влада узнала, как выглядит резиденция премьер – министра. Из новостей и от Карима, хотя он не очень любил говорить об этом, она слышала, что главным изменением после революции стала смена государственного строя в стране. Формально Президент оставался главой государства, но вся реальная власть отныне переходила премьер – министру. В этом, видимо, и была гениальная задумка Васеля по захвату власти, пронеслось у Влады в голове. Теперь он безраздельно управлял страной, и в то же время, формально не перечеркивал достижения семьи, сохраняя за дядей номинальный авторитет.
– Где мой сын? Хочу его увидеть и убедиться, что все хорошо.
– С Микаэлем все в порядке, Влада. Подожди встречи с Васелем. Он тебя примет, как освободится.
Ее передернуло.
– Я не хочу встречи с Васелем, Адель. Отведи меня к сыну… Я здесь только из – за него.
Мужчина обернулся на нее, пристально посмотрев в глаза.
– Влада, послушай меня… Если хочешь, дружеский совет. Не играй с огнем. Не пори горячку. Дождись аудиенции. Васель Увейдат – больше не твой мальчишка на побегушках. Он серьезный человек. Я не советую тебе с ним ссориться.
Раздраженно фыркнула, ничего не ответив. Вышла из автомобиля. Как можно невозмутимее, с высоко поднятой головой. Наверняка, все сотрудники и прислуга только и делают, что перемывают ей косточки. Что же, ей не привыкать…
Невольно засмотрелась на входную группу. Особняк был удивительной красоты. В здании и окружающей его территории действительно читался вкус его хозяина. В этом был весь Васель – наполнять собой все, к чему прикасался, неизбежно переделывать под себя…
Внезапно большие, почти под три метра входные двери отворились и, ко всеобщей неожиданности, сам хозяин дома, хозяин Сирии и хозяин жизни вышел к ней на встречу. Расслабленный, немного небрежный, но все такой же элегантный, как всегда. Сердце ее невольно забилось… Но было непонятно – то ли от злости, то ли от волнения…
– Добро пожаловать, детка. Шикарно выглядишь, как всегда… Как тебя встретила Сирия? – сказал он, поравнявшись с ней и протянув руку, вроде бы дружелюбно, но с таким тоном превосходства, что Владу передернуло. Демонстративно посмотрела в пол, не ответив на рукопожатие.
– Я не детка. Где мой сын? – ответила мрачно.
Усмехнулся.
– Пойдем, ты ведь явно не успокоишься, пока не убедишься, что с Микой все хорошо…
Мика… Когда это ее малыш стал для него Микой… Сердце было готово вырваться наружу… Никогда еще она так не переживала за сына.
Они прошли дом насквозь, выйдя теперь во внутренний двор. Микаэл беззаботно играл с няней, пуская воздушного змея, одна из излюбленных забав всех арабских детей
– Мама! – закричал он, увидев Владу издалека, и со всех ног понесся к ним.
– Посмотри, какого красивого змея мне подарил дядя Васель! – в глазах восторг. Много ли надо детям, чтобы произвести на них впечатление и понравиться.
Она кидается к сыну, обнимает его, целует, еле сдерживая слезы. Краем глаза ловит взгляд Васеля. Тот смотрит безотрывно, словно это нечто завораживающее. А она впервые видит их рядом и буквально дух захватывает от осознания вживую того, как же сильно они похожи, стоя вот так, бок о бок… Никто никогда не ошибется, чей он…
– Мама, а папа с тобой? – спрашивает малыш, – или он опять в командировке?
Ей еле хватает сил сдержаться… Чтобы не зарыдать навзрыд, рвя на себе волосы…
– Папа уехал по делам, малыш… Надолго…
– Жаль, что уехал… Я бы хотел познакомить его с дядей Васелем… Они бы подружились, – говорит непринужденно мальчик, сам не подозревая, на какую зыбкую почву он ведет обоих слушающих его взрослых.
– Я знаю твоего… папу, Мика… Он очень хороший… Мы большие друзья… – отвечает сдавленным голосом Васель, сделав паузу перед словом папа… Ему нелегко даются эти слова…
Влада поднимает на Васеля взгляд, в котором можно прочитать облегчение за то, что подыграл, и даже, может быть, отдаленное спасибо. Потом ее взгляд снова мрачнеет. В голове опять сомнения- Васель всему виной или нет…
Всего пару минут нежностей, и малыш снова уносится бегать по газону.
– Он очень похож и на тебя, Влада. У него твоя улыбка… Сразу заметил… Завораживающее зрелище смотреть на вас двоих.
– Васель, – перебивает его, ей помогают большие солнечные очки, все еще на глазах, только они позволяют скрыть всю боль и усталость, которая там, за черными линзами от люксовой марки, а еще страх и растерянность, – давай без этих любезностей и расшаркиваний. Мы с тобой не старые друзья, чтобы вот так сейчас мило делать вид, что все нормально. Ничего не нормально… Я приехала за сыном… Давай все обсудим и…
Зазвонил его телефон. Он поднял палец, показывая, что должен переговорить. Ответил на вызов и сразу удалился, пообещав на ходу, что они переговорят…
Они не переговорили… Сукин сын блефовал…
Владу проводили до ее комнаты, выделили телефон, по которому она могла держать связь с няней и специально приставленным шофером, чтобы знать, где Микаэл. Накрыли обед в комнате и предложили отдохнуть до вечера.
Девушка наспех перекусила и все – таки предпочла вернуться к сыну. Страх того, что она может потерять ребенка, все еще ее не отпускал. Ей было архиважно понимать, что с ним все хорошо, что малыш не испытывает дискомфорта в новой среде, вот так, резко, вырванный из своей привычной жизни.
Комната Микаэля, однако, находилась в другом конце дома. Это немного ее расстраивало. Зачем их расселили так далеко? Очередной злой умысел Васеля?
Влада уже не первый час строила с Микой какую – то очередную башню из сотен конструкторов, которые теперь стояли в его новой комнате. Казалось, Васель скупил все игрушки мира, словно этим можно было компенсировать все то, что он грозился отнять у ребенка…
– Господин Васель зовет Вас к ужину, госпожа. В Вашей комнате вечерний наряд.
Она молча кивнула, но не стала даже заходить в спальню. Никаких нарядов. Пойдет в том, что есть на ней.. Все черное- кеды, джинсы, свитер. У нее траур… Служанка лишь пожала плечами, не став что – то возражать Владе. Молча проводила ее к хозяину.
Огромный стол был накрыт только на них двоих. Это сильно давило. Все эти масштабы давили…
Увидев ее, он лишь поднял бровь, но не стал ничего говорить про ее внешний вид. А может он был попросту и не в курсе о ее платье… На худой конец, Васель – премьер страны. Были дела и поважнее женского платья.
– Как тебе дом? Освоилась? Микаэлу здесь нравится.
– Микаэл – малыш, Васель. Ему нравится все, что новое… И нет, я не освоилась. Это не мой дом. Мне не за чем здесь осваиваться. Мы должны переговорить…
– Давай сначала поедим, – снова попытался перевести тему Васель.
– Нет, мы поговорим сейчас… – давила она, сразу перейдя к делу.
– Хорошо, – его голос стал жестче, поднял на нее тяжелый взгляд, отложил приборы, – если ты настаиваешь, то поговорим. Только это будет не разговор, а мой монолог. Микаэл – мой сын, он останется здесь. Привыкнет жить со мной. Это теперь его дом… А ты, если и вправду дорожишь своим ребенком, будешь рядом с ним… Но повторюсь, я не держу тебя. Ты свободна. Хочешь уехать – уезжай, но без сына…
– Ты же понимаешь, что я не уеду! Нарочно это делаешь?! Теперь ты так решил меня к себе привязать? – отшвыривает от себя тарелку, та с грохотом падает на пол и разбивается.
– Нехорошо, Влада. Это был «Розенталь». Коллекционный… Не хочу тебя разочаровывать, детка, но ты больше не центр моей Вселенной. Смирись.– медленно прожевывает кусок мяса,– Конечно, гораздо приятнее думать, что я все еще схожу по тебе с ума, что продолжаю тешить себя иллюзиями спустя столько лет, несмотря на все твои выходки, прятки, замужества… Нет, Влада… Все это давно в прошлом. Мы оба, ты и я, давно другие люди. Так что еще раз повторяю, ты здесь гостья, тебя никто не удерживает насильно. Но если хочешь оставаться под моей крышей, рядом с сыном, то придется соблюдать мои правила. Либо так, как я тебе прикажу, либо никак, – смотрит открыто, жестко. Она верит ему. И ей, к сожалению, больно, хоть все силы и направлены на то, чтобы эту боль скрыть…
Она еще не может понять, он блефует или говорит правду… Цветы… Он ведь все равно отправлял их до последнего… Они ведь что-то да значили для него… А может это просто была ошибка его помощника… Знаете, как подписка на какое-нибудь ненужное приложение на Айфоне- уже давно не пользуешься, забыл, а деньги автоматически продолжают сниматься… Может он давно и не помнил, про эти его «знаки внимания», просто схема отправки была налажена и про нее попросту забыли… И в то же время, она видела одержимость и похоть в его глазах, когда он брал ее в день гибели Карима… Это была ревность? Злость? Тоска? Или такое изощренное наказание?
– И что это за правила? Давай, приказывай… – принимает его вызов.
– Для начала перестань вести себя на глазах у прислуги так, словно я заточил тебя в темницу. Ты добровольно сюда приехала. Официально Мика – мой племянник. А ты – моя кузина с Кипра. Забудь про то, что ты вдова Диба. Возвращаемся к старой легенде, – усмехается, намекая на уготованный им для нее сценарий много лет назад… – Мы будем нормально общаться, вести себя, как цивилизованные люди, Микаэл должен ко мне привыкнуть, а там – посмотрим…
– У Микаэла занятия в подготовительной школе, нельзя его просто так брать и вырывать из среды… – попыталась парировать Влада..
– Все это уже продумано и обговорено. С Микаэлем будут заниматься лучшие учителя. Это не бери в голову.
– Ты собираешься сказать ему правду? – спросила Влада надломленным голосом. Это было единственное, что сейчас беспокоило ее больше всего на самом деле…
– Не знаю пока, – ответил он честно, но зло и раздосадовано, не глядя на нее, – он умный мальчик… Посмотрим… Для начала надо узнать друг друга… А ты? Ты собираешься сказать ему о… Кариме? Что его больше нет…
– Надо… Не знаю, как… – честно ответила она, и голос ее, наконец, сорвался, не выдержала. Заплакала. Весь этот кошмар, учиненный Васелем, наслоился на ее боль от утраты Карима… Самое ужасное, что агония от угрозы потери сына, шок от переезда словно отвлекали ее от ее горя… И она мысленно корила себя, что занята решением мирских, тривиальных проблем, разгребанием ошибок своей грешной никчемной жизни, а страдания по мужу где – то на втором плане… А еще мысль о кончине Карима неизбежно отдавала привкусом стыда, потому что она все время вспоминала тот жуткий эпизод на их вилле в Айя Напе, когда Васель в буквальном смысле растоптал все то, что она так долго и бережно создавала…
Он подошел к ней, протянул стакан воды.
– Я уважаю твой траур, что бы ты себе ни думала… Можешь поехать к нему на могилу… Я выделю водителя и охрану… На седьмой день, как у нас положено. Хотя извини, и у тебя тоже.. Ты ведь приняла ислам, когда выходила замуж… Идеальная жена, – сказал и вышел, а ее чуть не задушило возмущение, злость, ярость… Траур он уважает ее? Мерзавец! Человек, сначала убивший Карима, а потом надругавшийся над ней на ее семейном ложе, когда тело ее мужа еще не остыло! И самое ужасное, что она не сопротивлялась, что в конечном итоге позорно сдалась… Слабая, ничтожная сучка, всегда готовая расставлять ноги по первому его требованию… Как бы она мечтала освободиться от этой зависимости… От этой одержимости… Даже через года, через расстояние, через ненависть преследующую ее…