ГЛАВА 44
Не знает, сколько времени проводит в таком положении. Но все же приходит в себя. Возвращается потерянная в комнату. В шкафу находит одежду, в которой приехала. Берет сумку. Решает погулять по дому, заодно найти кого-то из прислуги и поинтересоваться, кто ее отсюда заберет. Эта прогулка – словно экскурсия по упущенной жизни… Словно она призрак, неприкаянный и непонимающий, что его вытащили из былого бытия, а вот нового места не дали… Та, другая, жизнь настолько рядом, настолько могла бы быть реальной, что она словно слышит в этих стенах и прекрасных интерьерах детский смех, видит свое счастливое лицо- Его жены, Его женщины, Его друга, матери Его детей…
Одна красивая комната сменяет другую, в ушах звенит от нестерпимого ощущения проносящегося мимо, сквозь пальцы острыми стрелами счастья. Спускается вниз по мраморной лестнице, такой же белоснежной, как и все в доме, а там на этаже еще комнаты… Глаз подает на особенно изящную, резную, словно сделанную из слоновой кости, дверь, открывает ее, заходит в комнату и… замирает…
То, что она видит, поражает и обескураживает… Это комната поклонения, комната обожания… Комната одержимости… Ею…. На стенах ее портреты, в том числе и те самые, сделанные Мустафой в революционном Хомре. На маленьком зеркальном столике журналы и газеты с ней, на книжной полке- ее книги… Здесь какие-то из ее старых вещей… А еще… Статуэтка балерины… Неновая…Видимо, та самая… Она подходит к ней, не веря собственным глазам. Сердце стучит где-то в районе горла. И этот громкий ритмичный стук по венам не сразу дает ей расслышать чьи-то движения сзади. Оборачивается и видит женщину…
–Простите, Вы, наверное, здесь работаете… Я как раз искала кого-то, кто бы мне помог,– говорит Влада, немного смущаясь. Очевидно, вошедшая смотрит внимательно то на девушку, но на портреты на стене. Она, видимо, догадалась теперь, кому посвящена эта крайне странная комната…
Но слова Влады так и остаются без ответа. Женщина заходит внутрь и почему-то закрывает за собой дверь. А Влада удивленно, теперь внимательнее всматривается в ее лицо и сердце пропускает несколько ударов… И хотя стоящая напротив нее особа одета в ничем не примечательный, черный брючный костюм, как любил одевать свою прислугу Васель, несмотря на то, что на голове у нее теперь совсем другая прическа, почти нет привычного яркого макияжа и былого лоска ухоженности, она узнает ее и выдыхает…
–Мирна…
–Рада, что ты меня узнала, Влада, -тихо шепчет та,– даже Он не узнал, хотя прошел всего полчаса назад мимо меня и даже, казалось, проскользил по мне глазами… Но кто для него простая прислуга, жалкая тень, лицо которой никто даже никогда не запомнит… Идеальный камуфляж, знаешь ли… Особенно на фоне таких страстей, кипящих в крови…– усмехается как-то печально,– А вот ты не изменилась вообще… Удивительная у тебя генетика…
–Что… что ты здесь делаешь?– немного нервно спрашивает Влада. Сложившаяся ситуация ее начинает нервировать. Очевидно, здесь что-то нечисто. Надо бы выйти отсюда… На худой конец, достать телефон.
Она делает попытку вытащить из сумки мобильный, но Мирна неодобрительно цокает языком. Влада поднимает на нее ошарашенный взгляд и замирает. Теперь в руках у женщины пистолет. И он направлен на Владу…
–Что я здесь делаю, спрашиваешь… Тебя жду… Давно жду… Давно хотела до тебя добраться, до суки… Сделала бы это раньше, не забери он тебя к себе, как только твой муженек откинул копыта…
Влада нервно сглатывает, отступает назад. Но отступать некуда. Она упирается спиной в стену…
– Знаешь, сначала я просто презирала тебя… Потом ревновала к тебе… Потом ревность сменилась ненавистью… И к тебе, и к нему… К вам обоим… Ненавижу…– на глазах ее словно выступили слезы, или Владе только показалось… Потому что голос Мирны не дрогнул… -А потом наступило принятие… Я приняла эту боль… Жила с ней годами… И поняла… Освободиться от нее смогу, только если уничтожу твою жизнь… Уничтожу тебя… Уничтожу все то, что ты любишь… Что тебе дорого… К сожалению, не все получилось исполнить так, как хотелось бы… Но… То, что я сделала и еще сделаю, все равно сильно облегчает мне мою боль, Влада…
–Мирна, что ты такое говоришь…
–Не перебивай! – закричала она, тряхнув перед носом Влады пистолетом,– сейчас мое время говорить! И ты выслушаешь меня! Я слишком долго держала это в себе… Ты ведь всегда жалела только себя… Милая, девочка- конфетка, наивная сиротка, попавшая в пасть к тиграм… Вечно выставляла себя жертвой, вечно была всем не довольна… А ты не думала, что другие тоже страдают?! Что у других тоже есть чувства?! Право на счастье?! Кто позволил тебе приехать и забрать у меня все?! Забрать мое счастье?!
Влада не перебивала ее. Молча молилась, надеясь, что рано или поздно кто-то должен ее спохватиться, если только… Мирна не позаботилась и об этом…
– А знаешь, как все началось? Послушай мою историю, Влада… Я все эти годы должна была слушать твою, не хотела, но непроизвольно слушала, потому что жила в ней, была гребанной, ненужной ее частью, как неудачная Глава, которую автор хочет удалить в последний момент при редактуре, потому что на сюжетную линию она никак не повлияет… Видеть равнодушие в его глазах, чувствовать, как он изнемогает от ревности и тоски к тебе, как ему даже на собственную дочь плевать, потому что она не от тебя… Так что послушай теперь и ты меня…
Жила –была одна прекрасная девочка, если хочешь, даже принцесса. У нее были любящие родители, классные братья и сестры, было много денег, и внешностью Бог не обделил. Она была красавицей благородных кровей. И, конечно, ждала своего принца, потому что должна была быть обречена на счастье, не иначе. И вот, принц был выбран из сотен других. Достойная пара. Невеста была счастлива – это ли не предел мечтания, богатый, красивый жених, о котором грезит вся страна…Их союз был благословлен еще дедами. Они были предначертаны друг другу… Но потом появляется злобная колдунья в образе невинной овечки, и превращает жизнь этой принцессы в кошмар… На веки обрекает ее на роль отвергнутой, отосланной, нежеланной старой девы… Ее дочь растет без отцовской заботы… Ты гребанная ведьма, сломавшая мне всю жизнь!
– Мирна, послушай… Я уверена, что Васель был бы замечательным отцом для вашей дочери, если бы только ты дала им возможность общаться. Я вижу его отношение к детям…
– Это ты по своему бастарду судишь? Знаешь, Влада, как у нас говорят? Мужчина любит детей до тех пор, пока любит их мать. Как, думаешь, он относится к нашей дочери? Никак! Я поняла это, как только увидела то, как он смотрит на твоего сына. Он ищет в нем отражение тебя. Тебя, Влада… А не ненавистной женщины, которая так и не стала ему родной… Почему моя дочь, я, моя семья должны страдать от ваших любовных игрищ, растянувшихся на года? Я всегда знала, ты корень всех зол… Поэтому и заказала тебя еще тогда, в Дамаске. Но мой хитрый муженек подстраховался, подсунув общественности твою копию, пока сам забавлялся с тобой вдали от камер…хитрый ход, надо сказать.
Влада оторопела от шока и ужаса. Ей казалось, что все это дурной сон… Какая-то очередная уловка Васеля… Наказание…
– Так это была ты… Как? Мирна, ты ведь была юной девочкой… Зачем брать на себя такой грех? Ты убила человека…
– Неттт, – засмеялась она с превосходством, как истинная сумасшедшая, – я никого не убивала сама. Сама я сидела с наманикюренными ногтями- ждала хоть толику перепадающего мне внимания будущего благоверного, но к счастью, равнодушны к моему обаянию были далеко не все. Телохранитель отца Ашраф всегда питал ко мне слабость. Мне хватило всего двух поцелуев, чтобы этот дурак согласился сделать это для меня… Очаровательный был парнишка… Иногда думаю, может не стоило пускать его в расход из – за тебя… Но с другой стороны, приятно осознавать, что кто – то умер за тебя, да, Влада? Тебе это чувство знакомо?
Влада отрицательно покачала головой.
– За меня никто не умирал, Мирна.
– А ты уверена? Как насчет твоего муженька?
Ужас пробежал по ее телу. Еще более парализующий, заставляющий органы промерзнуть…
– О чем ты?
– Карим погиб в Дамаске не по приказу Васеля. Его тоже заказала я… Назло. Чтобы сделать тебе больно так же, как было больно мне все эти годы… Ты лишила меня главного – любви мужа! При этом сама нагло купалась в обожании и внимании своего. О его повёрнутости на тебе легенды слагали. Ни дня без фото в интернете. Такая сладкая парочка. Меня от одного вашего вида тошнило! Я даже специально отправила тебе на день рождения такую же точно балеринку, как эта,– кивнула в сторону статуэтки на столе,– уж не знаю, что она там значила в ваших тройственных блядках, но они явно ассоциировали ее с тобой… Я все знаю, Влада. Васель ведь таскал этот иконостас, пополняя коллекцию, за собой, не стеснялся этого делать даже при мне… Пока не построил этот проклятый дом… Дом для несуществующей семьи… А мне даже шторы не дали поменять на той проклятой резиденции, моего духа в его жизни не было никогда… Скажи, страшно стало, а? Когда получила ее…– смотрит на нее шальными глазами, совершенно больная, несчастная женщина… -Чтобы поджала хвост… Чтоб не радовалась, что у тебя все так замечательно складывается… Муж обожает, бывший любовник на привязи, с цветочками по расписанию…
– Карим не был причастен к твоим страданиям, Мирна! Какая же ты мразь!
– Карим был причастен к твоему счастью!!! Он умер из – за тебя!!! Это ты его убила! И Васель! Вы оба виноваты! Потому что уничтожили меня как женщину! Это ты должна была страдать, а не я! Всегда больно тому, кто остается, а не кто уходит. Я знаю это по себе…
– Больная тварь. Вот ты кто…
– На очереди был твой сын, я собиралась уничтожить его тогда, когда бы ты оплакивала муженька, чтобы было больнее, чтобы второй удар пришелся в то же место… Говорят, это самое болезненное… но вот незадача – произошло то, чего не ожидала даже я… Мой благоверный оказался настолько слабым, падким на твою похотливую задницу ослом, что прискакал к тебе сразу, как только преставился твой муженек. Тошнотворно. Вы оба мне омерзительны. Люди, уничтожившие мою жизнь…
Влада не поверила своим глазам, когда увидела, как дверь отворяется…
– Мирна, опусти пистолет… – послышался сзади тихий, но твердый голос Васеля.
– Ооо, а вот и романтический герой! Только тебя нам и не хватало на нашем скромном девичнике, – смеется, истерично, жалко.
– Что ты чудишь? Положи оружие на пол, давай поговорим, – не сводит с нее глаз, медленно наступает, а она тушуется, паникует…
– О чем говорить?! – истерический визг, – о моей испорченной вами судьбе?! За что это всё мне, Васель?! Зачем ты так со мной?! Почему она, а не я?! Я ведь была красива, богата, ровня тебе! Неглупая, образованная! Все было при мне!!! – она разводит руками, показывая на эту странную комнату, увешанную Владиными фотографиями.
– Потому что это жизнь, Мирна. Сердцу не прикажешь… Я ведь никогда не скрывал от тебя, что не любил… Разве не это я тебе говорил в день, когда засватал? Не это говорил каждый раз, когда ты обрушивалась на меня со своими ревностными эскападами? Не это говорил в день, когда женился, когда, наконец, ты приняла единственно верное решение в своей жизни – перестать унижаться и принять мою нелюбовь…
– Что ты в ней нашел? – плачет, жалобно, забито. – За что ее любить?
– Любят не за что – то… Любят вопреки… Любят потому, что любят… Давай заканчивать этот цирк. Ты самодостаточная яркая женщина. У тебя все в порядке. Что тебя не устраивает в твоей жизни? Просто дай мне этот чертов пистолет или положи его на пол и уходи. Я сделаю вид, что ничего не произошло. Давай забудем этот инцидент, ради нашей дочери… Прошу…
– Ради дочери…Ты теперь и про дочь вспомнил…
– Я никогда и не забывал, Мирна. Это ты плетешь интриги против меня, используя ее и шантажируя меня.
– А она? – она ткнула пистолетом в сторону Влады, – перепрыгнула с одного члена на другой? Теперь она твоя? Всё, красивый счастливый финал любовной истории? – столько зависти, столько горечи в ее словах. Влада должна была ее ненавидеть, но почему – то ей было бесконечно ее жаль, так, как обычно жалеют психически больного человека.
– Мирна, хватит! Положи пистолет!
Та лишь замотала головой, взвела курок и направила дуло на Владу…
Девушка зажмурилась. Сейчас, накоенц, все закончится… Скорее бы… Сил больше не было…
В этот момент в комнату заскакивает Адель с охранниками.
– Все кончено, – закричал он ей, – кидай оружие на пол.
– Все кончено… – проговорила Мирна на автомате и выстрелила…
Влада только услышала звук раздавшегося выстрела. Все произошло за толику секунды. В голове была только одна мысль – все как тогда, все повторяется. Васель смог за секунду подорваться и закрыть ее собой. Адель сразу выпустил по Мирне целую обойму. Теперь она нелепо лежала на полу, в неестественной позе, с открытыми, полными боли и сумасшествия глазами. Крепко в холеной окровавленной руке сжимая все еще горячий пистолет. Но это не успело уберечь Васеля от свинцового выстрела…
Влада кричала, хотя сама словно не слышала своего крика… Она сжимала одной рукой льющуюся волнами из груди Васеля алую кровь, а второй- мертвой хваткой вцепилась в его предплечье, так сильно, что все попытки Аделя оторвать девушку от теряющего сознание мужчины не приносили никакого результата.
Она видела раненых, видела тех, кто балансировал на грани жизни и смерти. И ей казалось, что, глядя в глаза, она сможет распознать, уходит ли жизнь из человека или нет, сможет увидеть тень надвигающейся смерти, и она всматривалась с ужасом и страхом в глаза Васеля, но не понимала, что там… Хотя нет, она явственно это видела, но не верила, не давала себе поверить…
Потому что в его голубых глазах, наконец, наступил полный штиль…
Больше суток за жизнь Васеля Увейдата боролись лучшие врачи региона. Наконец, к рассвету следующего дня, ставшего для них для всех испытанием, состояние удалось стабилизировать…
Влада так и осталась у отделения интенсивной терапии в испачканной его кровью одежде. Любые попытки воззвать ее к тому, чтобы отдохнуть, поесть или переодеться не имели никакого успеха. Адель смотрел на эту картину – сидящую у двери операционной скрюченную девушку в грязной футболке и джинсах в красно-коричневых запекшихся разводах- с примесью сожаления и облегчения.
Наверняка, после случившегося эта история должна была, наконец, найти свое логичное окончание. Просто смешно предполагать, что они после всего пережитого продолжат мучать друг друга, -думал он и уже сам не понимал, какой исход был бы лучшим для его друга…
Вышел доктор в годах, подошел к Владе и Аделю.
– Пациент стабилен, пришел в себя. И очень просит Вас зайти, – он обратился к Владе. Та нервно вздохнула, хотя и было видно, что ее сердце успокоилось… По крайней мере, он стабилен…
В палате сильно пахло лекарствами и одиночеством. Влада смотрела на мощную фигуру человека, так сильно вросшего в ее жизнь, и не верила, что еще один вершитель ее судьбы может вот так, лежать беспомощно на больничной койке, обтыканный сотнями проводов, с подключенными мониторами, фиксирующими каждый его биологический показатель. Но такова жизнь. Нужно было привыкать к мысли о том, что она – это хрустальный сосуд, даже у тех, кто, как кажется, сделан из железа…
– Привет, детка. Паршиво выглядишь, – протянул он тихо сквозь слабую улыбку.
– Ты тоже, если честно, – попыталась ответить тем же, слезы на глазах, предательски ломающийся голос… – Как ты?
– Ощущения не очень, но жить буду… Назло всем… Живучий, как видишь… Второй раз баба промахивается, стреляя в меня… Все мимо сердца…
Она присела рядом и взяла его руку в свою…
–Я все знаю, Васель… Дарья, Карим, те посылки с гнилью – это все Мирна. Это она…Ты ведь знал… Всегда знал… Почему молчал? Почему заставлял верить, что это ты? Почему дал мне поверить, что все эти годы я любила чудовище?
Он усмехнулся..
– Заставлял верить? Хабибти, тебе всегда был легче поверить в то, что я чудовище… Ты никогда не давала мне шанса…Никогда… С самого начала…
Она молчала… Думала… Понимала… Это было правдой…Наверное…
– Разве так не легче? У меня куда более проще выходило играть роль мерзавца. Так почему бы и нет… Мирна ни в чем не виновата. Она – плод своей семьи, системы, времени… Она мать моей дочери… Я никогда бы не допустил, чтобы ее посадили в тюрьму или опозорили… И сейчас, Влада, все ее признания умрут вместе с ней… Одному правилу я навсегда останусь верен – никакого сора из дома…
А ты… Ты, малышка, наконец получишь то, к чему так стремилась… Я отпускаю тебя… Освобождаю… Не будет больше никаких низких шантажей сыном. Бери его и спокойно сегодня же вечером улетайте… Самолет я тебе дам. Кипр, Дубай, Москва, Европа… Что пожелаешь… Мой адвокат свяжется с тобой на предмет согласования графика встреч с Микаэлем. Мы будем с ним регулярно видеться, но так, чтобы не беспокоить тебя, чтобы мы больше не пересекались, не попадались друг другу на глаза… Ты достаточно страдала, Влада… И это я идиот, кругом не правый…
Я действительно любил… Любил, как мог… Как умел… И даже если моя любовь была для тебя болезненной, знай, что она была самой сильной, самой искренней, самой чистой… Прости меня за все… Постарайся простить… Если сможешь…
– Почему ты вернулся… обратно… в тот дом? – тихо спросила она…
Он молчал. Влада неотрывно смотрела на него. И даже не понимала, что испытывает. Сердце уже настолько было разорвано в клочья, что новая волна боли отзывалась в нем лишь очередной судорогой…
– Уходи, – глухо ответил он, – уходи, черт тебя дери, пока отпускаю…
Она закрыла глаза, наклонилась и поцеловала Васеля в губы… В последний раз… А потом молча вышла из палаты и направилась к выходу на глазах у ничего не понимающего Аделя…
Уже вечером частный самолет уносил их с Микаэлем из Дамаска в аэропорт Ларнаки. Каких – то полчаса – и она снова в другом мире… Ее мире. Где она свободная, независимая, а главное- Ничья…