Глава 2

Сводка новостей:

«Срочно! В приграничном секторе Объединённого союза планет появились необычные существа.

Очевидцы рассказывают, что все пришельцы высокие, худые, с конечностями, похожими на высохшие ветки. Тела обтянуты серой кожей, свисающей в некоторых местах словно лохмотья.

По сообщениям выживших, эрэмайты передвигаются на кораблях, внешне похожих на клубок окаменелых ниток.

Эрэмайты – беспощадные опустошители, продолжают свой путь. Продвигаясь от планеты к планете, вытягивают жизнь из всего, оставляя после себя лишь пыль. Получив еду, они исчезают на некоторое время и неожиданно появляются в другом месте.

Внимание! Перемещения пришельцев невозможно отследить. От них спасает лишь бегство…»

Они летели от Юкшира до тех пор, пока не кончилось топливо, но к счастью, на помощь прилетел грузовой корабль. Всех пассажиров разместили в столовой. Као Рей не отпускал с рук Нидин. Из разговоров вокруг он узнал, что на корабле есть ещё пострадавшие с других планет: эрэмайты прошлись по прямой и закончили свой «обед» на планете Юкшир.

Нидин проснулась, но не подала вида, так как клэд с кем-то разговаривал.

– Мы попытались связаться с Юкширом, но никто не откликнулся, – с сожалением в голосе сказал мужчина.

Нидин прикусила губу до крови, чтобы не завыть от чувства горя, что накрыло её после этих слов.

– Есть ещё выжившие? – хриплым голосом спросил Као.

– Ответы на сообщения получили только от тех, кто в этот момент был за пределами планеты. Они эвакуированы и распределены по пустым грузовым отсекам.

– Спасибо, – ответил клэд.

Нидин услышала, как мужчина, разговаривающий с клэдом, отошёл, и сразу громко всхлипнула, уткнувшись лицом в грудь громиле.

– Мои родители... их нет? Да? – тихо спросила у Као.

Он тяжело посмотрел на неё прозрачными глазами, вздохнул и ответил:

– Ты, главное, не нервничай, прошу тебя, – прохрипел он и прижал её к себе ближе. – На планете никто не спасся.

Нидин заплакала, пытаясь обнять твёрдое и холодное, как камень, тело клэда, ища в нём поддержку перед пугающим и одиноким горем и понимая, что никого, кроме Као, роднее у неё не осталось.

– Почему они меня не послушали? Почему? – шептала она, когда рыдания прекращались.

– Может, успокоительное? – не выдержал клэд.

– Нет, – срывающимся от слёз голосом ответила Нидин. – Лучше отвлекусь, – она вытерла мокрые щёки, пару раз шмыгнула носом. – Возможно, кому-то нужна помощь.

– Отец говорил, что ты учишься на врача, – сказал клэд.

Нидин при упоминании отца захотела вновь разрыдаться, выпустить всю ту боль и отчаяние, находившиеся внутри, но не стала. Сдержалась. Потом. Всё потом. Когда…, где никого не будет.

– Да, – ответила, но голос предательски сбился. Нидин откашлялась: – Закончила первый год, должна была через месяц улететь на практику.

– Что ж, – сказал клэд, – найдём тебе практику.

Он поднялся и опустил Нидин на ноги. Та осмотрела высокого и мощного клэда, намного крупнее любого человека, внешне похожего на ожившую глыбу камня, так как кожа у него была толстая и шершавая, цвета глины. Головы у клэдов круглые, лица – суровые, с крупными чертами и прозрачными стеклянными глазами.

Нидин никогда не понимала его, такого непохожего на людей. С одной стороны, кажется, что он глуп и бесчувственен, но с другой – Као мудрый, добрый и сейчас поддерживает её, обычную человеческую девчонку. Нидин, сдерживая слёзы, обняла ещё раз клэда и прошептала:

– Спасибо!

Као Рэй неуклюже погладил её по голове в ответ, но промолчал. Она отошла, сжала руки в кулаки и уверенной походкой покинула столовую.

В коридоре царила настоящая паника. Люди бегали по коридору то в одну сторону, то в другую, запинаясь о тех, кто сидел и кричал или рыдал, закрывая лицо руками. Команда корабля пыталась справиться со всем – от них только и слышались приказы, просьбы, слова поддержки, но всё это мало помогало.

– Раненых в третий грузовой отсек! – крикнул мужчина в тёмно-синем форменном комбинезоне грузчика.

– А где этот отсек? – хриплый голос Као перекрыл весь шум.

– Э... – грузчик впервые увидел клэда так близко и растерялся.

– Прямо по коридору, до лестницы. Лифты не работают. Затем спуститься на два этажа, – ответил мужчина в гражданской одежде, стоящий рядом с грузчиком. – Девушка ранена? – спросил он и с сомнением уточнил: – Или вы?

Замешательство мужчины было понятно: если бы Као был ранен, то тут едва ли нашелся хоть один человек, способный ему помочь. Лечением клэдов занимались либо клэды, либо врачи узкой специализации из числа людей, которых в Союзе планет можно было посчитать по пальцам.

– Нет, мы не ранены, – усмехнулся Као. – Моя спутница учится на врача и хочет предложить свою помощь.

– Тогда вперёд, за мной! – обрадовался мужчина. – Меня зовут профессор ИнМертин, я заведующий кафедрой хирургического отделения на космостанции «Ветер». А вас как зовут? – спросил он у Нидин.

Она потеряла дар речи. Профессор ИнМертин – легенда! Он один из немногих, кто умеет делать операции руками, без использования дронов! Нидин мечтала научиться этому искусству! Перед поступлением она воображала, как устроится на исследовательскую станцию, где изучают неизвестные ОСП планеты. И ни одна вылазка не пройдёт без неё, так как полевой хирург – самый необходимый член группы высадки! Если кого-то порвёт не известный науке зверь, то пока пострадавшего довезут до дрона, он истечёт кровью. Спасением человека занимается хирург!

– Девушка, что же вы молчите? У вас шок? – спросил профессор, светя медицинским фонариком в её зрачки, чтобы проверить реакцию на свет.

Нидин покраснела и замялась.

– Извините, профессор, – ответила она. – Меня зовут Нидин.

– Ну что ж, Нидин, – он спрятал фонарик в карман, – берите своего каменного друга и пойдём спасать людей.

Она испугалась, что Као обидится на то, что его назвали каменным, но клэд лишь усмехнулся на высказывание профессора. Пройдя по указанному пути, они вошли в третий отсек.

– Основные травмы, – ИнМертин начал вводить Нидин в курс дела, – это ушибы, переломы и ожоги. Вот у них нет видимых травм, – указал ИнМертин на людей, что находились в отдалении от остальных. – Им проводим сканирование внутренних органов, чтобы исключить повреждения или кровотечения.

Нидин оступилась и сделала шаг назад, схватив за руку клэда.

– Почему столько раненых? – спросила она у клэда дрожащим голосом. – Тот, кто напал на нас, такой жестокий?

– Нет, это люди сами с собой сделали, – ответил на её вопрос профессор. – Паника – худший враг человечества. – Он вздохнул, видя, как Нидин пытается остаться на месте и не сбежать отсюда подальше. – Что ты умеешь делать?

– Первичный осмотр, перевязка, обработка ран… – стала говорить Нидин, постепенно отвлекаясь от всего.

ИнМертин её перебил:

– Стандартный набор первого года, я полагаю?

Она кивнула. Он передал ей свой фонарик и переносной сканер-рентген.

– Вся правая половина отсека твоя. Проверь всех, поставь предварительный диагноз, перевяжи и обработай раны, если понадобится.

– Но я не справлюсь. И как меня… – промямлила Нидин, и профессор опять перебил:

– Клэд будет наглядным подтверждением твоей квалификации, – усмехнулся ИнМертин и ушёл в ту сторону, где лежали самые тяжёлые пациенты.

Нидин робко подошла к пострадавшим. Она ещё ни разу в своей жизни не лечила живых людей, только на симуляторе. Она глубоко вздохнула, прижала к себе приборы и спросила первого человека, что его беспокоит.

Клэд неустанно следовал за Нидин, помогал своей силой и присутствием. Большая часть пострадавших боялись противоречить молодому врачу в присутствии непоколебимой горы камня. Да и ей за его широкой спиной было удобно прятаться от сочувствующих взглядов со стороны пациентов. Только постоянное шмыганье носом отвлекало от постановки диагнозов. Она подумала, что простудилась, решила после осмотра проверить и себя.

Нидин проверила всех пострадавших, идентифицировала их, забила всю информацию в личные медицинские карты, чтобы врач смог воспользоваться данными в любой момент, и позвала профессора. Мужчина подошёл, и она заметила, что выглядел он уставшим и бледным.

– Принести вам горячий чай? – спросила Нидин, хлюпая носом.

Но ИнМертин молча схватил Нидин под руку и отвёл подальше от больных.

– Ты с таким вот лицом всех лечила? – спросил он с негодованием в голосе.

– Я не понимаю, о чём вы… – стала говорить Нидин и тут поняла, что всё это время она плакала.

Слёзы ручьями катились из глаз, воротник толстой куртки и футболка уже изрядно намокли.

– Ты почему не сказала, что тебе плохо? Что-то болит? – не отставал он от неё.

– Профессор, простите меня, я сама не понимаю, как так вышло, – Нидин вытирала слёзы, которые решили бежать из глаз ещё быстрее, когда их обнаружили. – Я хорошо себя чувствую, намного легче, чем до того, как всё произошло. Но там... мои родные, – она не договорила и, продолжая всхлипывать, обняла мужчину и спрятала своё лицо у него на плече.

– Вы зачем её обидели? – вклинился в разговор клэд.

– Реветь при больных – это непрофессионально, – уже мягче объяснил ИнМертин. – Им и так плохо, а ещё врач в слезах.

Профессор мягко похлопывал по спине Нидин и просил успокоиться.

– Ох уж эти впечатлительные дети, – посетовал он, посмотрел на клэда и спросил: – А ты чего её не увёл?

– Ну ревёт и ревёт, – клэд пожал плечами. – Вы, люди, часто ревёте.

– Глыба бесчувственная! – возмутился ИнМертин.

– Не надо про него так, – сказала Нидин, то и дело всхлипывая. – Он самый лучший клэд.

– Будешь реветь – отстраню от дела! Поняла? Ты мне тут всех больных перепугала!

– Они и так все перепуганы! – возмутился Као.

– Перед больными нельзя плакать, – разозлился ИнМертин. – Вы меня поняли?

Као и Нидин согласно покивали головами.

– Идите работать, – приказал профессор. – После все вместе будем сырость разводить.

У Нидин от слов профессора внутри всё перевернулось, и слёзы сами высохли. «Он, должно быть, тоже кого-то потерял?» – подумала она, но спросить это вслух не решилась.

Нидин повторно осмотрела всех пациентов, для себя убедившись, что ничего не пропустила, как вдруг услышала, что профессор крикнул грузчику:

– У вас есть операционный дрон?

– Нет, – ответил мужчина, помогавший всё это время профессору. – Это грузовой корабль. У него нет отдельного медицинского этажа.

Нидин подошла поближе, чтобы рассмотреть, кому понадобилась операция, и увидела мальчика лет десяти. Он лежал в отдалении от всех, накрытый тёплым одеялом. Кожные покровы бледны, губы синюшные. Мальчик тихонько хрипел, делая вдох. Она приблизилась к нему, машинально достала фонарик и просмотрела его зрачки. При работе в симуляторе не было такого близкого контакта с пациентами, а тут, прикасаясь к больным, Нидин поняла, что могла их «чувствовать». Всех и каждого. Больное место определяла чуть ли не раньше, чем сканер. Но вот понять, что мальчику нужна операция, не смогла, поэтому перевела изумлённый взгляд на профессора.

– Будем работать с тем, что есть, – тихо сказал ИнМертин и стал раздавать распоряжения. – Нидин, подготовь мальчика, будешь мне ассистировать. Клэд, помоги перетащить эти два стола к той стене, там освещение лучше. А вы, – он окинул взглядом грузчика, – принесите лазерные ножи из столовой.

Все одновременно кивнули и принялись выполнять задания. Минут через пять полевая операционная была готова.

– Как же без дрона? – взволновано спросила Нидин. – Да и я никогда не присутствовала на операциях.

– Молча выполняешь мои команды, – сухо прервал её профессор. – Второй мой ассистент грузчик, а за наркозом будет следить клэд-военный. Я же не возмущаюсь!

Нидин стало стыдно. Мальчик может умереть, не дождавшись помощи. Корабли со спасателями прибудут только через три часа, а у пациента нет столько времени.

Раскрыв грудную клетку, ИнМертин просканировал ещё раз мальчика, но проблему не обнаружил. Жизненные показатели пациента резко падали, приближаясь к критическим.

– Ну, где же ты? – раздражённо спросил профессор, водя сканером вдоль груди мальчика.

Нидин настолько ясно представляла себе все внутренности пациента, как будто они были размещены отдельными картинками на голопроекторе при чтении учебника по анатомии. А ещё она «почувствовала», что рядом с правым лёгким, что-то мешает крови течь правильно. Не осознавая, что делает, она взяла маленький нож, заменивший им хирургический инструмент, и полезла в это место.

– Ты что творишь?! – воскликнул профессор.

Но когда Нидин совершила манипуляцию и жизненные показатели пациента стали расти, ИнМертин перестал возмущаться и завершил операцию.

Мальчишку переложили на другой стол, его показатели держались в стабильной зоне.

– На сегодня всё, – устало сказал профессор. – Ждём спасателей.

ИнМертин выбросил свой испачканный халат в утилизирующую урну и направился в сторону санитарного отсека. Нидин побежала за ним. Он вошёл в отсек и стал отмывать руки.

– Простите меня, профессор. Я не могу вам объяснить, что произошло, но точно была уверена, где кровоток… – невнятно попыталась объяснить она.

– У тебя хорошая интуиция, – остановил он бессвязный поток слов. – Молодец! После займёмся твоим воспитанием. Давай отдыхать, – он сжал рукой её плечо. – Посматривай за мальчиком, что-то долго не приходит в себя.

Профессор вышел, а Нидин задумалась. После операции уже прошло десять минут, а пациент так и не проснулся. Это говорило об осложнениях, которые обнаружить с имеющимся оборудованием они не смогут. Она умылась, переплела косу. Сняла с себя куртку – оказывается, на ней красовались пятна крови – Нидин накинула сверху лёгкое одеяло, чтобы прикрыть на белой футболке пятнышки поменьше. На брюках скрыть кровь даже не пыталась. Вышла из санитарной зоны в коридор.

По дороге в третий грузовой отсек она встретила Као Рея. Он предупредил:

– Я на капитанском мостике. Буду помогать экипажу вести переговоры со спасателями.

Нидин кивнула в ответ, и они разошлись в разные стороны.

В третьем отсеке люди спали или тихонько переговаривались. Нидин незаметно прошла мимо всех и села на пол рядом с мальчиком, вытянула ноги и прислонилась спиной к стене. Она хотела закрыть глаза, вспомнить родных и свой дом, но тут же наворачивались слёзы. Нидин мысленно успокаивала себя, что для слёз ещё не время: вот спасут всех, тогда и можно будет «сырость разводить», как выразился профессор.

Мальчик сделал вдох, отличный от других вдохов. Нидин прекратила внутренний успокоительный монолог и глянула на экран: показатели находились в стабильной зоне. Новое чутьё Нидин подсказывало, что пациенту плохо. Она поднялась. Неправильный вдох повторился, затем опять. Нидин взяла юного пациента за запястье и прислушалась к пульсу. Сердце мальчика билось неровно, запинаясь через определённые промежутки.

Она послушала удары ещё несколько мгновений, и вспышка в голове одарила знанием: мальчик умирает! Она отшатнулась от пациента.

Нидин взяла сканер, прошлась им вдоль тела. Ничего не обнаружила. Вспышка превратилась в настойчивое постукивание, говорившее, что нужно торопиться. Нидин задумалась, пытаясь уловить, что они могли пропустить или не сделать.

Мелькнула мысль позвать профессора. Нидин уже с ней согласилась, как вдруг увидела небольшое тёмное пятнышко на плече мальчика. Оно разрасталось, стремительно завоёвывая светлую кожу ребёнка. Нидин, испугавшись этой неизвестной напасти, зажала рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть.

Постукивание в голове усилилось, превращаясь в непреодолимое желание потрогать тёмное пятно. Это желание победило страх с осторожностью. Нидин подняла руку, похолодевшими пальцами прикоснулась к коже мальчика. Тёмное пятно дрогнуло, завибрировало и вдруг исчезло. Нидин резко отняла руку, прижимая её к груди другой рукой.

Пятно больше не появлялось. Мальчик задышал как надо. Жизненные показатели его немного выросли. Нидин же изумило не это, а то, что после прикосновения к пятну она почувствовала себя намного лучше. Как в те времена, когда была нормальной. Это понимание настолько выбило из колеи, что, не справившись с подступающими эмоциями, она отключилась и рухнула на пол.