Глава 6

– Расскажи мне всё, что узнаешь у отца, – попросила Лиэлит, немного успокоившись. – Возможно, благодаря возвращению высшего демона мы не будем голодать и сможем вырваться из закрытого мира.

– А ты можешь рассказать мне подробнее о нижнем мире? – попросила Нидин, чтобы не давать преждевременных обещаний. Мало ли, что она там выяснит.

– Раньше, до разделения миров, мы охотились на людей, – Лиэлит на миг закрыла глаза. – Людей становилось всё меньше и меньше. Они взмолились своим богам, и на их просьбу откликнулись. Боги изгнали нас. Нашим домом стала тёмная, холодная, непроглядная бездна. В ней нам не было покоя. Мы голодали, отчего ещё больше зверели.

Она замолчала, лишь когти слегка скрипели по разрисованным стенам.

– По легенде именно в тот момент, когда мы должны были уничтожить себя безвозвратно, в сердце бездны был рождён наш Повелитель. Тьма его призвала и поселилась в нём, – продолжила свой рассказ демоница. – Потом он создал для нас этот мир и помог справиться с голодом. Тьма построила для него этот замок и на каждом кусочке стен изобразила нашу историю, чтобы мы её не забывали. Только в тронном зале стены пусты, там нет истории, там нет времени и памяти, только сердце бездны.

Лиэлит остановилась возле стены и указала на картину, изображавшую, как совсем молодой юноша с раскинутыми руками парил над морем из огня, а сквозь него проходили щупальца Тьмы.

– Как оказалось, сытые и довольные жители благодарными долго не умеют быть. Началась борьба за власть, – неожиданно продолжила Лиэлит. – Поэтому Повелитель сохранял трон, в буквальном смысле убивая своих врагов и сторонников. За долгие тысячелетия он многое пережил, научился видеть всех насквозь, – Лиэлит внимательно посмотрела в глаза Нидин. – А теперь ему безумно, мучительно скучно. Хорошо, что появилась ты, высший демон. Нидин, ты обязательно должна разбавить его пресную жизнь!

Нидин молча пропустила высказывание демоницы. Она не нанималась развлекать Повелителя, загрустившего от полноценной жизни во мраке, боли и страхе. Вон пусть этим его детки занимаются! У неё своих проблем хватает! Взять хотя бы её любимую «тревогу», что вернулась так не вовремя!

Лиэлит, не замечая перемен в Нидин, пару раз ласково провела по изображению юноши на стене и продолжила своё повествование:

– Я переживаю за своего отца. Мы с братьями готовились к очередному бунту и попытке смены власти. Демоны на время утихомирились. Но ты сама понимаешь, что мы заперты в этом мире! И Повелитель больше уделяет внимания Тьме, а не своим детям. Я боюсь, что отец окончательно растворится в своей любимой стихии.

«Интересно, а кто возглавлял этот бунт? Не ты ли, Лиэлит?» – подумала Нидин, прижимая руку к животу, но вслух сказала другое:

– И какая вам разница? Наконец-то произойдёт новая делёжка власти.

– Ты не поняла. Нами правит безумие и голод. А отец сдерживает нас и не даёт вернуться к первоначальному состоянию животных. Если он полностью сольётся с Тьмой, то будет плохо всем.

– А почему ты мне всё это рассказываешь? – спросила Нидин, мысленно пытаясь отвлечься от очередного приступа, о которых она стала забывать в этом мире.

– Он обеспокоен чем-то. Обряд провёл сразу. Раньше всё проходило поэтапно. Человек даже не понимал, что что-то происходит. А ещё он постоянно ходит в верхний мир, – Лиэлит взволновано проговорила. – Я хочу сказать, что мы все боимся, а ты теперь одна из нас. Помоги нам!

– Я попробую, но ничего не обещаю, – ответила Нидин, но про себя подумала, что демоница чего-то не договаривает, уж больно ласкова с обычным человеком.

Дальше они шли молча. Войдя в знакомую галерею ужаса, они прошли мимо открытых дверей, ведущих в тронный зал, и услышали женский голос, доносившийся оттуда. Нидин хотела поскорее уйти, чтобы не подслушивать. Но Лиэлит насильно подтащила упирающуюся Нидин ближе ко входу. Они осторожно заглянули внутрь.

В зале было неестественно светло. На троне сидел Рэмон. Рядом с ним стояла невероятно красивая девушка.

– Ты должен мне помочь, Хранитель Тьмы! – воскликнула красавица.

– Шайна, пошла прочь! – прорычал недовольный Повелитель.

– Они все умрут! – она топнула ногой.

– Сама виновата, – уже спокойно проговорил он.

– И что же теперь делать? – она села на пол и тихонько заплакала. – Я требую помочь мне! Если погибнет мой мир, твои подопечные умрут с голоду!

Тьма отбросила её в другой конец зала. Разозлённый Повелитель встал и холодно проговорил:

– Не смей ничего требовать! Тем более от меня! Убирайся!

– Рэмон, прошу, нет, умоляю. Я готова сделать всё, что ты пожелаешь. Я всех чувствую и мне тяжело выдерживать их страдания.

– Открой границу, – ответил Рэмон.

– Нет, – с брезгливостью в голосе ответила Шайна.

– Тогда обратись к своему брату, пусть он тебе помогает!

– Аное затерялось в своих мирах. И не отзывается…

– Твой братец опять что-то задумал? – Повелитель подошёл ближе к Шайне.

Никто из живущих не смог бы смотреть на происходящее безразлично, но было видно, что Рэмон давно перестал сочувствовать Шайне.

Беседу Хранителей прервал тёмный эльф, неслышно появившийся из тени.

– У меня интересная новость, – проговорил эльф, подал руку Шайне и поднял её с пола. – Кулон исчез. Так что, если миры Шайны погибнут, мы сможем питаться мирами Аное. Защита с них снята.

Эльф ухмыляясь направился в сторону трона и вальяжно уселся на него.

Хранительница Света побледнела:

– Призовите Хранителя Хаоса! Раз кулон пропал, то появился он, тот второй, которого я боюсь ещё больше, чем вашего обезумевшего дружка!

Рэмон искривил рот в недоброй усмешке:

– Пойдём, мой друг Ариэлон, наведаемся на Мёртвую планету, порадуем Даритейна.

Они скрылись в тенях, сгустившихся в тронном зале. Шайна так и осталась сидеть в мрачном зале.

Нидин и Лиэлит, стараясь не производить ни звука, скрылись в тёмной галерее ужаса.

– Ничего не поняла из их разговора! – возмутилась Лиэлит, сидя в комнате Нидин. – Зачем Шайна вообще сюда приходила?

А вот Нидин нервно расхаживала перед Лиэлит. Из разговора она поняла, что кулон, впитавшийся в неё, снимал с чего-то защиту. А вдруг он снял и с неё какие-то щиты?

Нидин так разволновалась, что чуть не пропустила необычное чувство, слегка прикоснувшееся к теребившей её тревоге. Чувство тихой тоски кольцами обвило всё внутри и сдавило удавкой, порождая в голове едва уловимый зов.

– Мне нужно вернуться. Срочно! – в отчаянии прошептала Нидин, хватаясь за голову.

Лиэлит распахнула в удивлении глаза и замолчала. В комнату зашли близнецы.

– Скучаете? – спросил чем-то довольный один из них.

– Не совсем. Сегодня день был полон открытий! – Нидин села на кровать, чтобы скрыть своё волнение. – Ты расскажешь, что делают жнецы? – но про себя думала, что лучше позвать Тьму и попросить вернуть себя обратно.

– Хорошо, – сказал один из братьев и сел рядом с ней. – Мы собираем энергию для вампиров. Умеем различать, у кого из живых существ энергии больше. Обычно участвуем в крупных сражениях, где происходит массовая смерть, и когда нам выгодно, можем самостоятельно убить столько существ, сколько нужно для получения энергии, не дожидаясь при этом естественного конца хода событий.

– Получается, вы собираете массовую смерть, а помощник лично приходит за умирающими? – Нидин спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да, правильно. Если помощнику не хватает собранной энергии перед отправкой. Он приходит в том образе, который заслуживает умирающий, за счёт этого можно увеличить объём высвободившейся энергии, так как перед смертью существо испытывает эмоциональный всплеск.

– Сейчас идёт война с эрэмайтами, вы можете не переживать из-за энергии? – её голос всё-таки дрогнул.

Нидин нестерпимо захотелось обратно в верхний мир, усмирить зов, полный тоски и отчаяния.

– Эрэмайты едят так, что никакой энергии не остаётся! – буркнул другой близнец.

Нидин застонала и стала раскачиваться.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Лиэлит.

Нидин, собрав все силы, уверенно ответила:

– Всё хорошо, просто устала, – она улыбнулась демонице. – Ты забыла, что я всего лишь человек.

В комнате заклубилась Тьма. Она окружила Нидин, отсекая от неё детей Повелителя. Из глубины Тьмы вышел Рэмон. От него волнами расходилась злость, приковывая к месту, не давая двигаться.

– Объясни! – приказал он.