Эпилог

Смутная тревога угнездилась у Ингвара под сердцем прямо за городскими воротами северной части Ахенбурга.

Хотя, на первый взгляд все шло гладко, будто по ровному, отполированному заклинаниями льду. Они оставили телегу в Пятиречье, как и договаривались, и прошли через портал пешком, вместе с Гердой и Ниенной. Гнедые жеребцы несли на спинах весь их нехитрый скарб.

Переход не испугал даже детей, не то, что самого кузнеца. Да, брели через туман, который, казалось, заполонил собой весь мир. Да, чуть подташнивало и знобило. Зато не успели и глазом моргнуть, как очутились на утоптанной площадке, обсаженной по краям ароматной лимонной полынью, сейчас присыпанной снегом. Позади возвышалась высоченная каменная стена со створчатыми воротами, в которые неспешным ручейком втекали телеги и возки с тюками одеял и сена, с визжащими в мешках поросятами, привезенными на продажу, с озирающимися по сторонам селянами и небогатыми купцами.

— Кто посостоятельнее, путешествует именно порталами, — шепнула ему Ниенна. — Нам еще повезло, для чародеев и сопровождающих лиц большая скидка в цене.

Ингвар вспомнил семь серебрушек, которые пришлось отслюнявить некромансеру в Пятиречье за переброс пяти человек и двух коней, и удрученно покачал головой. Надо срочно искать работу. Накопления у него, конечно, были, но с такими ценами их надолго не хватит. Еще ведь комнату снять надо.

Пока дети с любопытством разглядывали суровых стражников, подвергающих досмотру каждую телегу, Герда успела сбегать к стоявшим чуть поодаль возкам и вернулась на одном из них.

— Распрягайте жеребчиков и складывайте ваше добро сюда, — махнула она рукой. — Сейчас к Магни поедем, а потом сразу в академию. Все предупреждены и нас ждут. Инквизитор прибудет через час.

Вот тогда у Ингвара и засосало под ложечкой. Хелена тоже поутихла, прижимаясь к старшему брату и испуганно моргая опухшими после сна глазенками.

По пути они, конечно, немного отвлеклись от тяжких дум. Вот кони въехали на мост через реку Рейну. При свете дня он сверкал, будто золотой. Резные перила украшали шапки пышного снега, на которых оставляли отпечатки ладоней шаловливые дети.

— Так тепло, — удивилась Хелена. — Снега много, а тепло. Может, и плащ меховой мне тут не понадобится. Продадим, коли денег не хватит…

— Забудьте про нехватку, — тут же усмехнулась Ниенна, что ехала рядом с возком на жеребчике. — Тебя, солнышко, оденет с ног до головы академия за счет королевской казны. А на себя и Йохана Ингвар заработает достаточно в первый же месяц.

Кузнечная улица начиналась через два квартала от реки. Магни уже встречал их у дверей в лавку — здоровый и тяжеловесный, как скала. Хелена и Йохан опасливо прижались к Ингвару, но краснолюд уже через миг улыбнулся.

— С сорванцами, значит, приехал. Это хорошо. Уважаю детных мужиков, они ответственные.

— То не мои, — смутился Ингвар. — Брат и сестра. Родители умерли три с половиной года назад, я с тех пор и забочусь.

— А чьи ж тогда, если ты о них заботишься? — ласково прищурился Магни. — У нас таких же по дому девятеро бегает, хорошо, два этажа отстроили в свое время, как чуяли. Пятеро внучат, трое двоюродных племянников и один женушкин. А в итоге все они, получается, мои…

Он с непонятной светлой грустью махнул рукой и скомандовал.

— Показывай, чего умеешь.

И долго стоял над сундучком с коваными букетами. При свете дня кристаллы горного хрусталя играли на лепестках крохотными радугами. Потом заглянул в кадушку с инструментами, одобрительно крякнул и сказал.

— Будешь пока делать подобные цацки, каменьев отсыплю разных, каких пожелаешь, запасы есть. Эти сразу выставлю на продажу, к выходным уже раскупят. Пока поставлю цену в десять золотых, шесть тебе, четыре мне. Дальше посмотрим, ежели чего, цены поднимем.

— Сколько?! — опешил Ингвар. — У нас в слободе их даже за пять серебрушек никто не брал!

— А здесь с руками оторвут, только клепай побольше, — хитро подмигнул Магни Брамос и похлопал оторопевшего кузнеца по плечу. — Добро пожаловать ко мне в цеха, парень. Комнату дам, не переживай, с детьми уместишься. Девчонке только надо отдельное спальное место обустроить, почти взрослая уже…

— А я в академии жить буду, господин краснолюд, — подала голосок Хелена. — Я чародейкой стану, целительницей!

— Это славно, лекарей нам всегда в столице не хватает, — кивнул с теплотой здоровенный бородач. — Только чтобы я этого вот господина не слышал больше, поняла, егоза? Для тебя я дядька Магни или просто дядюшка. Господа вон, в королевском дворце заседают. Все решают, сколько ж крови в виде налогов с простого народа высосать… Эх, ну их к рогатым в Бездну! Вези тогда девчонку обустраиваться, а затем с малым ко мне. Вещи ваши можешь здесь в подсобке бросить.

До академии полегчавший возок докатился еще быстрее. Хелена первой заметила из-за богатых черепичных крыш три высоченные башни, отливавшие зеленым, фиолетовым и красным, и ахнула от восторга. На воротах стояли парни в синих мундирах не старше самого Ингвара, и с такими же широкими плечами, словно тягали железо с утра до вечера. Только выглядели они иначе — ухоженные, холеные, руки чистые. Даже ногти блестели, будто их отполировали предварительно щеточкой с лимонным маслом.

— Ниенна, здорово! — радостно окликнул один. — Ты, говорят, волкодлака убила аккурат в день своего рождения?

— Не я, — покачала головой некромансерка, а затем указала на Ингвара. — Он.

Парни тут же уставились на кузнеца во все глаза. И это бесхитростное внимание лощеных столичных чародеев вдруг очень ему польстило.

Во дворе их уже ждал высокий, седовласый и очень худой мужчина в длинной алой мантии, расшитой серебром и горностаевым мехом. От него прямо веяло странным холодом, как от стального клинка. Но голубые и чуть запавшие глаза на породистом лице смотрели на прибывших с теплотой.

— Добро пожаловать, — кивнул он. — Мое имя Удмертий, я декан Особого факультета и личный наставник этой очаровательной беловолосой ведьмочки. Инквизитор прибудет через половину часа, вы как раз успеете поесть.

— Это хорошо, — вмиг оживилась Герда. — Соскучились мы по здешней стряпне.

Пока подошедшие конюхи забирали и уводили лошадей, декан Удмертий сердечно обнял своих адепток.

— Поздравляю с успешным окончанием практики, девочки, — улыбнулся декан. — Ниенна, милая, к сожалению, ты позавтракаешь чуть позже. Сейчас тебя ждут со срочным отчетом на совете у его Величества. Пойдешь телепортом из главной гостиной, мадам Полина тебя отправит.

Вот тут Ингвар вздрогнул. Девчонка, которая ему нравится до соленых брызг в глазах, вхожа на совет к королю Александру?!

— Ох, Милосердная Смерть, ну почему именно сейчас! — простонала тихонько Ниенна, а затем виновато взглянула на кузнеца и шепнула. — Не переживай, все будет в порядке. Герда останется с вами.

И торопливо убежала в здание академии, не оглядываясь. Ингвар так и остался бы растерянно смотреть ей вслед, если бы не Йохан, который услышал слово «завтрак» и начал хныкать, требуя каши.

А дальше Герда повела их по длинным высоким коридорам, в которых горели десятки свечных кристаллов. Вокруг, будто разноцветные овощи в закипающем супе, беспорядочно сновали адепты. Больше всего в толпе было парней в синих мундирах. Многие то и дело окликали валькирию, сердечно приветствовали и пытались перекинуться парой слов, но она лишь махала рукой — некогда, мол, потом.

Хелена проводила восторженно-завистливым взглядом двух хорошеньких девиц в зеленых целительских платьях и шепнула:

— А мне такое же дадут?

Ингвар в ответ пожал плечами. Сейчас женские наряды занимали его разум в последнюю очередь. Зато уход Ниенны наполнил сердце непонятной тревогой, которая росла с каждой минутой. Кузнец быстро передвигал ноги в направлении столовой, сам на себя сердясь. Тоже мне, мужик, растерялся в незнакомом городе, как дитя малолетнее! Давай, залезь еще к понравившейся девице под юбку и сиди там, пусть она после бессонной ночи и отчета у короля еще и тебе нюни вытирает!

Герда привела их в просторный обеденный зал, уже практически пустой. Их ждал накрытый стол, уставленный яствами, от обилия которых с непривычки разбегались глаза. Одной только ветчины на длинном блюде лежало аж три вида! Для Йохана был приставлен отдельный стульчик, около которого едва уловимо дымилась тарелка с кашей, присыпанной кусочками странных желтых плодов. Принюхавшись, Ингвар с удивлением понял, что это персики. Но откуда они в столице зимой? Они и летом-то в их северных краях недешево стоили…

Младший брат такими вопросами не задавался, он просто открыл ротик, как птенец, в ожидании кормежки. И Ингвар принялся за дело. Нет ничего лучшего для успокоения разума, чем простое и монотонное занятие рукам.

Хелена же долго не пробовала за еду, а все оглядывала предложенные блюда с любопытством и недоверием. Особенно ее поразили размеры говяжьих отбивных, горкой лежащих на тарелке посередине стола, а также крохотные песочные корзиночки с печеночным кремом.

— Баловство прямо, — довольно проворчала девочка, сунув, наконец, одну корзинку в рот. — Дорого, поди. Здесь каждый день такое дают?

— Нет, милая, — раздался из-за спины Ингвара ласковый голос.

Оказывается, к ним незаметно подошла статная седовласая женщина с большими льдистыми глазами и острым подбородком, в зеленой мантии, тоже богато расшитой золотыми нитями. Если у декана Особого факультета наряд украшали необычные фиолетовые всполохи, то здесь по ткани распускались диковинные цветы.

— Завтра, например, в меню ожидаются тарталетки с сырным кремом и соленой икрой. Очень вкусные, рекомендую остаться у нас и обязательно попробовать, — подмигнула она оторопевшей девочке.

— Баловство какое, — повторила Хелена, но уже с восхищением.

Женщина повернулась к кузнецу.

— Вы Ингвар, их брат и опекун? Добро пожаловать в нашу скромную обитель науки и чародейства. Меня зовут Левия, я декан Целительского факультета. И эту очаровательную крошку, видимо, привезли заниматься под моим началом, чему я очень рада. Но вначале хочу взглянуть на состояние вашего брата. Ниенна прислала мне подробное сообщение с почтовым стрижом. Попробую понять, чем здесь можно помочь.

Женщина протянула руки к Йохану, который как раз заканчивал дожевывать кашу из стремительно опустевшей тарелки. И малыш доверчиво подался с коленей Ингвара ей навстречу.

— Ах ты мой сладенький, да какой же ты упитанный, как хорошо кушаешь! — заворковала Левия, прижимая Йохана к себе. — Мы сейчас с тобой прогуляемся недолго, пока брат с сестрой будут заняты. Я тебе сказку расскажу.

Йохан тут же обрадованно захлопал в ладоши.

— Ты еще и игру в ладушки знаешь? — продолжала щебетать целительница, унося малыша от столика с едой. — Тогда, может, и мне покажешь? А то я старая уже, совсем правила не помню…

— Куда она его потащила? — прошипел вслед Ингвар. Ощущение, что их с Хеленой, как волков на зимней охоте, обложили загонщики со всех сторон, лишь крепло.

— Уймись, — фыркнула Герда. — Лучше поешь. Все будет в порядке, Ниенка же сказала. И я повторю, здесь вы в безопасности.

Кузнец выдохнул и позволил себе чуть расслабиться. Съел немного мяса с хлебом и огурцами, чтобы пустой желудок не выдал хозяина в самый неподходящий момент. Сегодня отдохнуть вряд ли получится, краснолюд ждет нового работника. Может, и пообедать не выйдет…

И едва допил ароматный, очень светлый и тонко пахнущий жасмином чай, как оставшиеся в столовой адепты резко прекратили болтать и тоненькими людскими ручейками потекли к выходу. Ингвар оглянулся — и точно.

В дверях стоял полный мужчина, неуловимо похожий на колобка из сказки. Сходства добавлял нежно-персиковый балахон, чуть обтягивающий объемный живот. Гладко выбритый, щекастый, молодой, не старше двадцати пяти зим, но уже с залысинами. Поперек груди висел здоровенный серебряный кулон в виде круга, в который были заключены три сверкающие капли — зеленая, фиолетовая и красная.

Герда вскочила первой. Проводив взглядом убежавшую толпу, она сделала шаг к высокому гостю и с почтением склонила голову.

— Рад тебя видеть в здравии, чадо, — на удивление добродушно пробасил Инквизитор. — Удачна ли твоя практика? Молилась ли ты Всеблагому Левию, как полагается, просила ли избавить тебя от постыдных и нечестивых помыслов, а также греха сквернословия и пьянства?

— Нет, господин мистик, — непривычно смиренным тоном ответила Герда. — С молитвами в дороге было туго, а вот с нечестивыми помыслами — сами понимаете… Грешила, как сукина дочь, сквернословила во время битв с разбойниками и упырями, ну и блудила — с превеликим, хочу отметить, удовольствием. И даже чуть замуж не пошла, но, хвала Всеблагому Левию, отвел от беды.

Что?! Ингвар вытаращился на валькирию, как на то самое Одноглазое Лихо. Ей жить надоело?! Разве можно такое нести в присутствии охотников на ведьм, самых опасных и несгибаемых в вере в собственные догмы?

Инквизитор сурово нахмурился… и через миг заржал, как пьяный лавочник в таверне, услышавший скабрезную шутку. И Герда радостно подхватила.

— Я бы удивился иному ответу, — отсмеявшись, тяжело выдохнул Инквизитор, доставая платок и промокая взопревшие щеки и лоб. — Хоть что-то в нашем бренном мире не меняется.

— Я тебя тоже рада видеть, Стефан, — ухмыльнулась Герда и кивнула на Хелену, что наблюдала за ними с живейшим интересом. — Вот девочка, про которую мы тебе ночью написали. Не пугай ее только, бедняжка уже настрадалась.

— Я тебе кто, служитель Божьего закона или одичавшая Баба Яга, мучающая маленьких детей? — даже слегка обиделся Стефан. — Сделаю все, как надо.

Он чуть вразвалочку (мешал толстый живот) подошел к Хелене, которая мигом вскочила с места и неловко поклонилась.

— Здравия вам, гости, — важно кивнул в ответ церковник. — Не вижу еще одного малыша, ибо мне говорили про двоих…

— Йохан с госпожой главной целительницей гуляет, она его полечить пытается, — скороговоркой протараторила Хелена и заалела от смущения.

— Жаль, — тут же вздохнул Инквизитор. — А я ему сластей принес, думал угостить.

Он развернул опущенную ладонь вверх. В пухлых пальцах был зажат край тарелки, на которой чуть подрагивал лимонный пудинг.

— Вот это да! — ахнула девочка. — А вы оставьте, он скоро придет!

Затем поколебалась чуть-чуть и вдруг выпалила.

— А мне такое же наколдуете?

— Попрошу у Всеблагого Левия, — исправил ее Стефан. — Конечно, милая. Только оно мягкое, для совсем беззубых малышей. У нашего небесного господина для сорванцов постарше другие сласти припасены.

Инквизитор с удивительной для столь полного человека скоростью протянул руку к Хелениной голове, сделал хватательное движение — и вытащил из-за ее уха яблоко в карамели. Как заправский фокусник на ярмарке.

— Ах! — подскочила на месте девочка, ощупывая волосы и уши пальцами. — Как у вас это получилось?

— Так вот же было оно, у тебя за ухом.

Хелена еще раз потрогала себя за голову и сердито нахмурилась.

— Шутите, за? Ничего у меня за ухами такого нет.

— За ушами, — снова мягко поправил Стефан — и вытащил из-под растрепанной косицы полосатую карамельную палочку.

— Да как?! — всплеснула руками Хелена. Серо-синие глазенки гневно засверкали. — Вы в рукаве их прячете, я знаю!

Ингвар наблюдал за происходящим и чувствовал себя полным дураком. Что за спектакль устраивает перед его наивной сестренкой странный толстый Инквизитор?

— Проверяй, — усмехнулся меж тем Стефан и протянул девочке пухлую руку.

Та абсолютно без стеснения вцепилась ему в ладонь, как маленькая обезьянка, подняла чуть выше, заглянула в рукав балахона и разочарованно выдохнула.

— Пусто? А ты внимательно посмотри, — подзадоривал ее Инквизитор.

И окончательно ошарашенная Хелена достала из рукава большую конфету в розовой блестящей обертке.

— Что он творит? — прошипел Ингвар подошедшей Герде на ухо. — К чему этот балаган? Мы же не в палатке фокусника на ярмарке! Когда он начнет работать?

— Так он и работает, — тихо ответила Герда. — Смотри внимательнее. Он ее вывел на эмоции, помог открыться перед чужим человеком и теперь исследует чувства и воспоминания. Как иначе проверять детей? Они от чужих прикосновений ревут и боятся, всячески закрываются. Тем более, перед Инквизиторами. Стефан как раз специализируется на детворе в возрасте до десяти лет. У него и форма не темно-синяя, как положено, а светлая. Все, чтобы сорванцы не пугались.

И действительно, глаза Стефана оставались холодными и очень цепкими. Он не сводил внимательного взгляда с девочки, что до сих пор не выпустила его ладонь из пальчиков. Ингвар тихонько выдохнул. Как же хорошо, что Хелена не догадывается о его даре! Даже в те страшные дни, когда семейство Хенриков преследовали то убийцы, то кровососы в лесах, он умудрялся одолевать их в одиночку, приказав детям спрятаться и не смотреть.

От дверей раздалось довольное детское гуление. Это вернулся младший братец в сопровождении декана Левии. Йохан совершенно осознанно вел целительницу за руку к столу с деликатесами и что-то лепетал на понятном одному ему языке.

— Возвращаю вам похищенного красавчика, — с улыбкой произнесла Левия, поднимая Йохана на руки и передавая Ингвару. — Он меня покорил, этот серьезный молодой человек. Настаивал, и довольно упорно, что его зовут Вава. Едва догадалась, что он называет свое настоящее имя — Иван. Советую оставить его хотя бы для домашнего использования. Ребенку сейчас крайне важно иметь что-то привычное для полноценной реабилитации. Ведь жизнь его кардинально изменилась. И еще — сейчас малыш плохо помнит гибель родителей, и это к лучшему. Расскажете ему потом, когда окрепнет и полноценно заговорит, не раньше.

— Хорошо, госпожа Левия, — кивнул кузнец, с облегчением прижимая брата к себе. — Что скажете, можно Ваньку вылечить? Он станет когда-нибудь нормальным?

— Так все, он здоров и нормален. Полно, милый юноша, что вы так удивленно смотрите? Я все-таки не деревенская повивальная бабка, а целитель шестой степени. Сильнее и опытнее меня в Острижском государстве только лекари при королевском дворце. А дальше все будет зависеть от качества реабилитации. Следите, чтобы он оставался как можно чаще с людьми, разговаривайте с ним, читайте сказки. Пусть слушает чужую болтовню, пополняет словарный запас. К школе уже сравняется со сверстниками.

Целительница погладила Йохана по пухленькой ручке и снова перевела взгляд на Ингвара.

— И берегите в ближайшие месяцы его эмоциональное равновесие. Никаких тяжелых потрясений. С его даром и после перенесенного стресса еще один подобный удар может стать фатальным.

— С его даром, госпожа?.. — не понял Ингвар.

— Да, он явно будущий ментальный целитель. Потому и реакция на смерть родителей была столь тяжелой для его тонкой ранимой психики. Редкое сокровище. Дар Хелены очень мощный для ребенка ее возраста, но все же достаточно распространенный. Иван же, когда подрастет, сможет лечить именно эмоциональные и психические недуги. Такая способность на вес золота. И да, я очень жду его у нас в академии года через три. Пока пойдет в группу «цветочков», еще не достигших возраста обучения магии, а дальше увидим, — Левия хитро им обоим подмигнула. — И еще мне очень любопытно, какие же чародейские таланты скрыты в вас, если даже у младших такая силища?

— Никаких, — признался Ингвар, стараясь придать лицу спокойное выражение. Не дай боги, тетка захочет проверить его способности и поймет, что он носитель драконьего пламени! — Я приемный сын. Только детям не говорите, пожалуйста, что я им не родной.

— Не скажу, — кивнула целительница. — Но вы же сами понимаете, рано или поздно им придется объяснить, почему старший брат не унаследовал хотя бы капельки мощного дара родителей. Впрочем, лучше сделать это потом, когда они подрастут и начнут задавать вопросы. А пока не спешите. Детство, увы, так скоротечно…

Она снова мечтательно улыбнулась и перевела взгляд на Инквизитора Стефана, который уже просто гладил Хелену по голове, пока она с довольным видом ковыряла ложкой лимонный пудинг. Все-таки выпросила порцию и для себя, хитрюга!

— Стефан, доброго здравия, — окликнула Левия. — Что скажешь насчет этой очаровательной крошки?

— Крошка хороша, — отозвался толстяк. — Дар очень могучий, надо держать его под контролем. Показаны долгий сон и обильная пища, так как от постоянной кровопотери ее организм находится в истощенном состоянии. Я буду рекомендовать в отчете индивидуальное обучение уже сейчас. Не надо дожидаться, пока она подрастет. Девочка умненькая, уже понимает, что к чему, можно доверить ей изучение базовой ступени целительства.

Хелена замерла под его рукой, аж жевать перестала.

— Так меня не накажут? — промычала она с набитым ртом.

— Милая, ну что ты как неприрученный лисенок, — мягко упрекнул ее Инквизитор. — Сначала прожуй, потом говори. А наказывать тебя не за что, вины перед законом никакой. Но помни, учиться надо хорошо и вести себя достойно. Избранники трех священных Стихий, вставшие на путь зла, караются самой страшной смертью. Береги свою душу, помогай людям, когда вырастешь, не отказывай в милости ни богачу, ни нищему.

— Не буду отказывать, — помотала головой Хелена. Глаза ее снова стали мокрыми, но лицо прямо-таки лучилось радостью.

— Ну, вот и славно, — тепло кивнула Левия. — С сегодняшнего дня ты живешь в академии, тебе уже приготовили комнату. Надо только получать вещи у кастелянши, а потом зайти ко мне, обсудим индивидуальный учебный план. А теперь проводи братьев до ворот, им тоже нужно обустраиваться на новом месте. И не плачь, в любое время, кроме учебного, ты сможешь их навещать, хоть каждый день. Например, завтра после полудня, когда у тебя будут свободные часы.

Конечно, Хелена все-таки немного поплакала от осознания, что теперь ей придется жить отдельно от близких, но Герда тут же пообещала переодеться, отдохнуть пару часов и помочь ей с обустройством комнаты. И девочка потихоньку успокоилась.

За ворота они вышли втроем, Ингвар нес на левой руке Йохана, за правую ладонь его держала Хелена. Солнце в непривычно-светлом небе, окутанном перистыми облаками, сонно подмигивало с высоты — наступило время полудня. Они брели вдоль резных лавок с деревянными сиденьями, вдоль клумб с розами, на зиму укутанными в холщовые мешки, мимо фонтана, спящего до весны. Хелена тоненько ахала на каждом шагу, поражаясь увиденному.

— Это все взаправду, Ингварка, да? — без умолку тараторила она. — Мы теперь будем счастливыми и хорошо заживем? Йохан поправится, а я стану могучей чародейкой? А ты разбогатеешь и купишь нам троим большой дом в столице?

— Постараюсь, — улыбался в ответ Ингвар. Конечно, сейчас он ни в чем не был уверен, но дышать после посещения академии стало значительно легче.

И впрямь, чего он взъелся с утра? Красивый город, потрясающий. Люди, готовые платить за его работу золотом. Может, и получится поймать за хвост капризную птицу-удачу.

Инквизитор Стефан шел чуть впереди, резво перебирая пухленькими ножками, и даже ни разу не запнулся в своем странном розовом балахоне.

— Господин Инквизитор! — вдруг окликнула его Хелена. — А мне обязательно становиться именно целительницей?

Толстяк замер на месте и удивленно оглянулся.

— Вот так новости, — хитро сощурил он глаза. — А кем же ты собралась стать, скажи на милость? Боевиком? Остроухих на границе хочешь убивать?

— Неее, — помотала Хелена головой. — Упырей и ликантропов. Как Ниенна!

И снова засмущалась, ковыряя снег кончиком сапожка.

— Ниенна, значит, — хмыкнул Инквизитор. — Неудивительно, на нее хотят быть похожими все юные адептки в здешней академии. Достойный пример для подражания, но ты все-таки подумай. У тебя получится стать очень хорошим целителем, но вряд ли даже просто сносным некромансером. Ты хрупкая и нежная девчонка, и тебя очень быстро какой-нибудь упырь на практике покромсает на части.

— Ниенна тоже хрупкая и нежная, а еще очень красивая, — не согласилось с доводами дитя. — Правда же, Ингварка?

— Правда, — согласился кузнец, чувствуя, как на щеки против воли наползает румянец.

— У нее происхождение иное, — объяснил Стефан. — Древний род и знатная кровь дают чародеям дополнительную мощь, уж не знаю, к счастью, или к сожалению. Но тебе можно стать такой же храброй и умной, а еще неустанно стремиться к новым знаниями и наращивать опыт. Знаешь ли ты, что ее подруга Азали год назад одолела огромную страшную змею, которая служила королеве Скарапее? Девушка как раз учится на Целительском факультете…

— Погодите, — остановил мистика Ингвар, совершенно невежливо, но что поделать? Слишком уж не по себе стало от его слов. — Что значит — знатная кровь?

— То и значит, — недоуменно пожал плечами Инквизитор. — Она графская дочь. Ты не знал, парень? У нее и жених есть, маркиз Жермен. Правда, у них какие-то неполадки последние два года в отношениях, но мы же все понимаем, что знать скована правилами и предрассудками сильнее, чем обычные люди. Она просватана чуть ли не с пятнадцати лет, такие договоренности практически нерушимы.

Ингвар сначала подумал, что ослышался. Даже потряс головой, пытаясь вернуть разуму ясность. Но тщетно. Неожиданная новость едва не сбила его с ног. Словно пыльным тяжелющим мешком по маковке получил.

— Графская дочь? — кузнец не узнал собственного голоса, вдруг охрипшего.

— Таааак, — проницательно взглянул на него Инквизитор. — Хелена, ну-ка бегом к госпоже Левии! Не заставляй ее ждать, и так с тобой полдня почти провозились. Ей еще лекции сегодня студиозусам читать!

Дождавшись, пока девчонка торопливо поцелует старшего брата в щеку и скроется в дверях академии, Стефан грузно опустился на ближайшую скамейку и похлопал с собой рядом.

— Знаю я, о чем ты сейчас думаешь, парень. По глазам вижу, — без обиняков начал он. — Так вот, забудь. Эта птичка не твоего полета. Мы, служители церкви, верим, что люди изначально вышли из грязи и глины, и после смерти туда же вернутся, а потому все они по статусу равны. Да только власть считает иначе. И лишь в глупых книжных романах про любовь, что портят неокрепшие девичьи умы, могут пожениться король и простолюдинка. В жизни все иначе. Ты же не дурак, понимать должен, чем тебе притязания в ее сторону по закону грозят.

— Я не знал, что Ниенна аристократка. И тем более — что она просватана, — тусклым голосом сказал Ингвар.

На плечи и холку будто снова опустился железный ком, еще тяжелее предыдущего. Но как же так?! Неужели предыдущей ночью ее поцелуи, ее робкие и при этом кружащие голову ласки, ее нежный сбивчивый шепот оказались сплошным притворством? А за предложением перевезти семью в Ахенбург на самом деле не стояло ничего, кроме банального желания помочь сиротам, попавшим в беду?

Она ведь так долго его ждала и искала, сама говорила!

«Не тебя, — тут же шепнул внутри ехидный голос. — Просто потомка человека с драконьим огнем в крови. Девочка хотела выздороветь, и ей это удалось. Ты сам придумал принцессу, которую любил все детство. Сам влип в ловушку и умчался с ней в Ахенбург, как доверчивый мальчик — в царство Снежной Королевы. И сам оказался отравлен любовью, словно героиня сказки про волшебное яблоко — смертельным ядом».

— Эк тебя развезло-то, — покачал головой Инквизитор, и тут же жестко повторил. — Забудь. У тебя дети под опекой. Снова их осиротить хочешь? За намеренное соблазнение знатной девицы тебя ждет даже не яма с кольями, а прилюдное колесование на королевской площади. Умрешь в муках, и брат такого потрясения не выдержит, окончательно тронется рассудком. Ты малолетней сестренке хочешь эту обузу на шею повесить? Или пусть в приюте для умалишенных лежит целыми днями, хныкая и мочась под себя?

— Не хочу, — с трудом выдавил из себя Ингвар.

— Вот и славно, вот и молодец. Я слышал, тебя старый Магни Брамос на службу берет. Так работай добросовестно. Со временем осядешь в столице. Найдешь хорошенькую девицу из простых, женишься и наплодишь много малышни, тем самым заветы Всеблагого Левия выполняя. А про Ниенну забудь. Ей выше лететь, чем тебе. Просто смирись. Потом станет легче.

Инквизитор похлопал онемевшего Ингвара по плечу и неспешно скрылся за воротами, где его ждал экипаж.

Ингвар остался сидеть на лавке. Мир вокруг сверкал сотнями золотых искорок на пушистом снегу, залитом солнечными лучами. Голосил веселыми трелями красногрудых снегирей, сидящих повсюду на кустах. Звенел воплями кучки адептов, наперегонки скачущих вдоль стены здания на одной ножке.

Мир внутри Ингвара треснул на части и рассыпался даже не на осколки — в труху. Нечем было дышать. Нечего было сказать.

— Тятя, игать! — потянул его за рукав Йохан.

— Некогда играть, малыш, — покачал головой Ингвар. — Пошли. Меня работа ждет.

— Неня, — малыш тут же ткнул пальчиком в здание академии. — Игать!

— Нет, Йохан. У Ниенны много дел. Поиграть с тобой она не сможет.

— Неня, — дрогнувшим голосочком повторил Йохан.

И расплакался.

Ингвар поднял его на руки и вынес из ворот. Он шел не оглядываясь, хотя младший брат то и дело всхлипывал на плече, и повторял, как заведенный: «Неня. Гедя. Игать».

Больше всего кузнецу самому сейчас хотелось стать ребенком. Чтобы скатиться прямо в канаву у дороги, где никто его не найдет, и рыдать в три ручья, выплескивая внутреннюю боль. Но Ингвар уже знал по опыту, что это не поможет. Можно плакать до самого вечера, но в итоге ты просто застудишься, стоя по колено в холодной воде, и тебя бросят под крыльцом деревенской лечебницы.

Мир вокруг не рухнул и не развалился на куски. Надо жить дальше. Ниенна помогла его семейству избавиться от бед и подарила шанс на новую жизнь. В гораздо лучших условиях, нежели раньше. Дети здоровы и присмотрены, получат достойную профессию, связанную с чародейским даром, а значит, никогда не будут нуждаться.

А он…

Он постарается забыть.

Иначе лучше было бы погибнуть в когтях Одноглазого Лиха на проклятой мельнице в лесу.

*

В канун Дня явления Всеблагого Левия славный столичный град Ахенбург сверкал и переливался, как волшебная шкатулка. На площади короля Артура, аккурат у оперы, открылась ярмарка, где горожане толпились с рассвета и до глубокой ночи, охотно тратя золото и серебро на подарки родным и близким. Здесь же развернулись карусели — во всей красе, с музыкой, звоном и блеском. А золотые рожки у игрушечных оленей на прилавках в этом году даже сияли как-то по-особенному, словно заколдованные.

Спуск Жемчуговый от реки Рейна и до Ковальских ворот королевские маги превратили в огромную горку, где дети, молодежь, а иногда даже и целые семейства с гиканьем и визгом каталась на салазках, на дверцах от старых шкафов, а кто победнее — и на собственных пятках. Веселые гуляния не делили городской люд на богатых и нищих. Здесь каждый получал свою порцию радости, при желании щедро приправленную калеными орехами на меду, сахарными рогаликами и расписными пряниками, которыми прямо у подножья горки торговали лотошники.

Цену спрашивали невысокую, ибо лучше поскорее все продать и присоединиться к катающейся толпе, чем уныло стоять с товаром до самого вечера, вдобавок подмораживая нос. К тому же, завтра надо новую партию сладостей нести, а эти куда, свиньям в корыто? Нет уж, лучше не жадничать, Всеблагой Левий правильно заповедовал. К тому же, всех земных богатств не заработать, а от сундуков с золотом у простых людей только беспокойство одно, вкупе с несварением желудка.

Еще пара дней, и потянутся из окрестных деревень да хуторов в столицу гости — купить-продать, других посмотреть, себя показать. На городских ярмарках, пока полупустых, появятся жулики, желающие поживиться легковерными деревенщинами. Обокрасть, обмануть, втюхать втридорога пустяковую безделицу. А значит, придет время и адептам пяти чародейских академий Острижского государства выходить в патрули по трое — боевик, целитель и некромансер — и следить за порядком. Вставать на рассвете, завтракать и обедать на ходу, практически не спать. Зато золота и серебра к самой Ночи явления студиозусы заработают с лихвой. Что может быть лучше, чем к новогодним каникулам получить кучу денег?

Но это будет потом.

А сегодня с утра Ниенна ослабела настолько, что не смогла самостоятельно встать с кровати. Так и лежала, безучастно смотря в потолок, моргая опухшими от пролитых слез веками.

Алое море по-прежнему плескалось внутри, могучее, кипящее, дающее столько здоровья, сколько у нее никогда в жизни не было. Затянулись все старые шрамы, а на щеках появился пусть и слабенький, но все же румянец. Шелковисто заблестели жемчужно-седые волосы, как у совсем юных девиц.

Но ни одна на свете магия не могла исцелить разбитое на мелкие осколки сердце. Что бы там хитрющие колдуны не плели наивным безграмотным селянкам. А вчера слабенькая надежда на то, что Ингвар просто очень занят, потому и не дает о себе знать, развеялась, как мираж в пустыне. Оставив внутри лишь голую бесплодную землю.

Нет, сначала дел у Ниенны действительно было по горло. На королевском совете три недели назад у нее от волнения тряслись коленки, но голос, рассказывающий о проделках остроухого колдуна, почти не дрожал. И все, даже его величество Александр V, слушали девицу очень внимательно.

Штатный королевский некромансер предположил, что эльф по каким-то причинам два года назад не успел в Ахенбург к попытке соплеменников возродить из небытия богиню Тридамат. А потом не смог и удрать — на границах государства появились мощнейшие амулеты, что помогали опознать остроухих даже под чужой личиной. И поганец решил затаиться в глуши, притворившись Одноглазым Лихом, и тянуть жилы из народа, проворачивая мерзкие дела.

Затем Ниенне пришлось инструктировать кучу взрослых некромансеров и боевиков, многим из которых она по возрасту годилась в дочери. Но мужики смотрели на нее с большим уважением и не спорили. После они все вместе отправились коллективным телепортом, открытым по такому случаю прямо из королевского дворца, на мыс Хладный, где созвали селян из каждой окрестной деревеньки на опознание своих мертвецов.

Потом помогали их хоронить. Потом прибыли целители, успокаивать безутешных родственников. Все вместе зачищали землю от остатков злого колдовства…

В общем, скучать было некогда. Зато в краткие свободные минуты Ниенна мечтала о том, как они с Ингваром увидятся. Наверняка и кузнецу будет, что рассказать. Правда, он в работе с утра до ночи, клепает букеты на заказ. Некромансерка знала, что кованые чудесные лилии раскупили в первые же сутки. Своими глазами видела их на груди смазливых девиц со старшего курса Целительского факультета, что прибыли в помощь селянам. И красавицы жаловались, надув губы, что новый мастер у Магни Брамоса не успевает такую красоту делать вовремя, слишком много желающих.

— Уже вовсю записываются в лист ожидания, ты представляешь? — возмущалась одна. — Я так хотела матушке купить подобный, но мне сказали, в лучшем случае его в работу возьмут только через неделю!

Ниенна же молча порадовалась. Кажется, дом в столице для семейства Хенриков и впрямь переходил из категории несбыточной мечты в реальную.

Затем был небольшой перерыв в сутки, к которому она так устала, что не хотела даже двигаться. Сидели с Гердой в ее спаленке в башне Особого факультета и делились секретами. Благо, подруга быстро пришла в себя после злоключений с Сабуром.

— Брось переживать, я еще найду свое счастье, — смеялась она. — Твой драконий мужик мне пообещал.

«Мой мужик», — с улыбкой думала Ниенна, примеряя на себя это грубоватое словосочетание. И удивительно, но оно ей очень нравилось. Твердое, как скала, но при этом горячее, как тот самый смолянистый огонь.

Расстроило лишь одно — от Ингвара за все это время не было никаких вестей. Даже пару строчек в записке не черкнул. Но Ниенна гнала тоскливые мысли прочь. В конце концов, в цехах у Магни перед праздниками всегда работы навалом. Небось, и головы от наковальни или стола с серебряной проволокой некогда поднять.

Наутро она снова отправилась порталом на мыс Хладный, помогать старшим коллегам разгребать завалы трупов, оставленных колдуном. И вернулась в Ахенбург лишь за десять дней до Ночи явления. Первым делом проверила почту — ничего, кроме газет и скучного дамского журнала с рисунками платьев из самых богатых лавок столицы.

И тогда сердце первый раз встрепенулось в груди. Не может быть такого, чтобы Ингвар не нашел и минутки послать ей весточку! Она сама было собралась написать записку и передать через маленькую Хелену, но вспомнила слова маменьки и сдержалась. Ибо за мужиками и в книгах, и в жизни бегают лишь невоспитанные гулящие девки. Она же не такая?

Но тоска буравила грудь весь день. А к вечеру только усилилась. Ниенна брела с ужина, не поднимая глаз, и едва не столкнулась в коридоре с деканом Левией. Успела резко затормозить, увидев прямо перед глазами подозрительно знакомый букетик лилий.

— Красиво, правда? — кокетливо шепнула целительница, поправляя его на груди, словно диковинную брошь. — Это мне тот приятный юноша передал, в знак благодарности за вылеченного брата. До чего же талантливый мастер! Представляю, как повезет его жене. Никогда гроши считать не будет и штопать по десятку раз старые носки — тоже.

В горле у Ниенны мигом зашевелился колючий комок, всегда появлявшийся во время сильных переживаний.

— Он приходил сюда?

— Конечно! — даже удивилась вопросу Левия. — Почти каждый день заходит. То сам сестренку навестит, сластей ей из булочной Ганса передаст, то она к нему бегает… Радостно видеть настолько теплые отношения между братом и сестрой, не находишь?

Некромансерка нашла в себе силы лишь кивнуть в ответ. А затем — дойти до поворота в башню и побежать наверх так быстро, что в боку вмиг закололо.

В свою комнатку с окнами во двор академии она уже ввалилась неуклюжим мешком, задыхаясь от плача.

Поведение Ингвара выглядело совершенно логичным только в одном случае — Ниенна ему больше не нужна. Да, некромансерка допускала и такой вариант развития событий. Она ведь не писаная красавица типа Азали, куда ей? Спасибо и на том, что вернул здоровье. Теперь можно колдовать в полную силу, а затем, весной, снова отправляться в путешествие в компании верной подруги. Нашли одного потомка драконьего пламени, найдут и другого.

Но сейчас ничего не имело значения. Ни успешно сданная практика, ни новые поиски, ни предстоящие праздники. В сегодняшней реальности была только боль, да такая, что грудь словно сковало льдом.

Она едва доползла до кровати, где проплакала всю ночь, не раздеваясь.

А утром не смогла встать.

Там ее и нашла Герда, заявившаяся после завтрака. Валькирия явно пришла с мороза: волосы чуть встрепаны, щеки румяные, глаза улыбаются. В ручищах — огромная розовая коробка и солидных размеров кошелек.

— Держи, — и кошелек зазвенел, прокатываясь по постели. — Твоя половина гонорара за упырей в кунсткамере. Жулики, одно слово! Через три недели после нашего возвращения заплатили! Гулиуса фремитуса, небось, в первый же день выставили в зал, как башку получили…

Ниенна только всхлипнула в ответ. Зачем ей теперь деньги? Зачем это все?

— Не поняла? — изумилась Герда, отдергивая шторы на окнах и плюхаясь рядом в кресло. — Ты чего ревешь? Не рада мне, что ли?

— Рада, — бесцветным голосом ответила Ниенна. Нет, некромансерка и вправду была счастлива видеть подругу веселой и довольной жизнью. Просто эта радость меркла перед кручиной, что навалилась на тело похлеще каменной глыбы.

— Тааааак, — нехорошо протянула Герда. — Ничего не хочешь рассказать?

Некромансерка торопливо помотала головой, и зря — слезы тут же потекли снова.

— Ладно, — хмыкнула валькирия. — Тогда я кое-что расскажу. А то не знала, как и подступиться, а тут сами Стихии велели. Сегодня у лавок с дамскими нарядами меня вдруг прямо на улице тормознул старый Магни, что как раз искал подарок жене к Ночи явления. И задал весьма странный вопрос. До каких пор, спросил, Беляночка намерена морочить голову одному из моих лучших мастеров?

Хорошо, что Ниенна лежала в кровати. Иначе она бы неминуемо куда-нибудь рухнула от неожиданности.

— Чего я делаю с одним из его лучших мастеров?!

— Ну вот, ожила, наконец. Поэтому еще раз повторюсь, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Да он… Да пошли они оба к лешему! — так и взвилась Ниенна, рывком поднимаясь с подушек. Откуда только силы появились? — Три недели прошло, ни одной весточки не написал, ни привета через Хелену не передал! Значит, так я ему нужна!

— А мне вот совсем другое известно, — многозначительно подняла брови Герда. — Магни, конечно, тот еще сплетник, но в важных делах весьма сосредоточен и очень внятно все излагает. Так вот, Хеленка вчера их навещала в кузнице. И в разговоре жалобно спросила брата, приходила ли в гости Ниенна. А брат на удивление холодно ответит, что ей некогда по гостям шататься. Ну, Магни ж не дурак, мигом смекнул — что-то неладно. Как малявка убежала, подошел к Ингвару и поинтересовался, в чем дело. Потому что у Беляночки, мол, никогда не бывает столько дел, чтобы не навещать тех, кто дорог. Еще и в лоб спросил — влюбился, что ли? Ну, Ингвар покраснел, как спелая вишня, и с очень кривой усмешкой ответил, что его чувства не имеют никакого значения. Потому что для графской дочери с женихом-маркизом он все равно рылом не вышел.

Ниенна растерялась. Посидела молча с минуту, обдумывая полученную информацию. Затем вновь бессильно откинулась на гору подушек.

— Да с чего он это взял? — жалобно пролепетала она. — Я уже давно не графская дочь, да и от жениха сбежала, потому и учиться некромансии пошла. И Магни, кстати, прекрасно об этом известно!

— Точно, — согласилась Герда. — Потому Магни задал мне еще один логичный и правильный вопрос — если даже он про это знает, почему Ингвар-то не в курсе? Не потому ли, что ты сама решила не говорить, оставив все, как есть?

— Да ничего я не решила, — некромансерка снова почувствовала, как злые слезы наполняют глаза. — Я просто забыла сказать! А он… Он мог бы сам прийти, первым сделать шаг! Как настоящий мужик!

— Как настоящий мужик, значит, — нехорошо хмыкнула валькирия. — Кузнец — к графской дочери. Ниенка, ты же веришь, что я тебе друг и желаю только добра?

— Верю, — буркнула некромансерка, прикрывая болевшие от яркого света глаза. — Но какое это имеет значение в…

Крепкий подзатыльник сбил ее на полуслове.

— Ай! — взвизгнула Ниенна, запоздало отшатываясь. — Зачем?!

От злости слезы мигом высохли. Она даже вскочила бы на ноги, если бы не боялась упасть.

— А затем, что надо твой испорченный идиотскими дамскими книжонками разум на место возвернуть! — повысила голос валькирия. — Ниенка, вот я люблю тебя, как сестру, ты ж знаешь. Но иногда так и хочется в лоб треснуть от души! Ну-ка, давай, вспоминай лекции по государственному праву с первого курса! Чего у нас там положено простому жителю государства за соблазнение невинной аристократки?

— Не помню я, — сердито поджала губы некромансерка. — Я тогда болела после схватки с Тридамат.

— Зато я помню. Он тебя силой взял или по взаимному согласию?

— Герда, ты умом тронулась, такие вопросы задавать?! Да как ты могла подумать, что…

— Не верещи. Я всего лишь напомнила, о чем тебя будут спрашивать потом на суде. Ну, раз по согласию… Хрен ему на прилюдном колесовании отрежут уже после сломанных рук и ног, а не до.

— Ох, Милосердная Мать, да что ты болтаешь такое? — оторопела Ниенна.

— А это я тебе, дурехе, объясняю, почему он за три недели ни записки, ни привета не передал. Любовь любовью, а сдохнуть из-за нее в муках нормальных людей как-то не особенно тянет. По законам государства, в котором мы живем, его письмишко к тебе может обернуться позорной прилюдной казнью, после которой дети станут сиротами окончательно. А младшего братца от нового приступа безумия не вылечит и Всеблагой Левий.

Ниенна уронила лицо в ладони. От стыда и горечи кружилась голова. Неужели она и впрямь такая дура?..

— Что же делать теперь?

— Ну-ну, не реви. Магни считает, что тебе надо с Ингваром поговорить. Да-да, он очень горячо высказался по поводу всей этой ситуации, хотя уж его мнения точно никто не спрашивал. Часть монолога, где повествуется о смазливых девицах с каменным сердцем, которые сами не знают, чего хотят, я опущу, пожалуй. Но не думай о нашем старике плохого. Магни впервые за долгое время видит настолько старательного и рукастого мужика, и очень хочет, чтобы тот остался в его цехах на долгое время. Но для этого в столице его должно удержать еще что-то, кроме службы. А красивые женщины замечательно помогают молодым мастерам закрепиться на новом месте. Но я бы не советовала сразу бежать к нему.

Валькирия присела рядом с подругой, погладила ее по плечу и прямо спросила.

— Ты его любишь?

— Не знаю, — шмыгнула носом Ниенна. — Но мне без него плохо.

— Вот этого я и боялась.

Герда чуть подумала, собираясь с мыслями.

— Мы когда весной в дорогу тронулись, я все размышляла, каким он будет, твой мужик с огненным сердцем, если мы его найдем. Воображение рисовало все на свете, от героя, что одним махом семерых побивахом, до злодея, способного испепелить целый город за одну ночь, как делали на заре времен драконы. Я и думала, что в любом случае будет у тебя богатырь с серьезным даром, и вам придется друг к другу притираться.

А дальше валькирия рассмеялась.

— Но я никогда не думала, что найдем мы не богатыря, а… ну, считай, что вдовца с двумя детьми. Такого мне бы и в хмельном угаре в разум не пришло. И ладно бы только сорванцы! Он дважды сирота, в детстве едва не поимел проблем с законом, а последние три с половиной года долго скрывался от убийц приемных родителей, защищая при этом малышню. И даже не оплакал собственную потерю, потому что семью кормить надо и страдать некогда. Вряд ли у нас в академии есть хоть кто-то из адептов с такими же тяжелыми ранами на душе. И потому я тебя спрашиваю — готова ли ты делить эту ношу с ним пополам, пока он не оправится? Ведь могут пройти годы. Нравится ли тебе Ингвар Хенрик не как носитель огненного дара, что тебя питает, а как парень, который служил кольчужным мастером, а теперь в цехах у Магни клепает красивые букеты для девиц? Который воспитывает чужих, по сути, детей, как родной отец? Потому что, если нет — лучше оставь его в покое. Он достоин самой лучшей судьбы, где дом, семья, крепкий тыл и остальное милое мещанскому сердцу счастье. Боль от потери однажды утихнет, или же он с ней смирится. А мы найдем кого-то другого из огненных. Потому что «мне без него плохо» — это ответ капризной инфантильной девицы, потерявшей любимую игрушку, сама же понимаешь.

Ниенна обдумала сказанные подругой слова. Затем протянула руку к стоящему на тумбочке стакану воды, осушила его до дна, перевела дух и торопливо объявила во всеуслышание, пока страх не заставил сдать назад.

— К лешему новые поиски. Не хочу я другого. Мне плохо без Ингвара не потому, что он носитель драконьей магии, которая меня лечит, как и пророчил оркский шаман. А потому что лучше него нет никого на всем свете. И за Кромкой — тоже нет. И не вздумай над моими словами ржать, обижусь!

И тогда Герда крепко-крепко ее обняла.

— Эх, ты, птичка моя восторженная. Надеюсь, ты понимаешь, что с ним у вас не будет отношений, как в книжках? Он не пойдет общипывать ночью клумбу на площади у дворца, как Червонский-младший иногда делает, и не полезет украдкой в окно, чтобы подарить цветы, потому что вдруг приспичило — а просто купит их на рынке и потихоньку поставит в вазу. Не станет после свидания провожать тебя ночью через подворотню, называя это романтикой, а просто и скучно вызовет экипаж, что повезет тебя домой только по освещенным центральным улицам. И главное — если, не дай боги, на вас нападут в скором времени очередные разбойники или кровососы, он в первую очередь будет защищать Хеленку с Ванькой-Йоханом. Не тебя. Подобные жертвы только в бабских сказочках красиво выглядят. В жизни же…

— Не надо меня защищать от разбойников вперед детей, — поморщилась Ниенна. — Я бы сама такого никогда не позволила. Я чародейка или кто?

— Тем не менее, примерно треть девиц с Целительского факультета подобного якобы предательства избраннику точно не простит. Но они дуры набитые, им и не грешно. И есть еще момент, который меня во всей этой ситуации несказанно радует и одновременно печалит…

Герда встала с постели, прошлась по комнате, задумчиво посмотрела в окно. Было видно, что валькирия волнуется, подыскивая нужные слова.

— Некромансеры, как ты помнишь, получают тяжелые ранения чаще всех остальных чародеев, даже боевиков, — вздохнула она, наконец. — Потому что в обычной войне враг может попасть, а может и промазать. Клинком же поди, дотянись еще через броню. А вот с нечистью иной коленкор. С ней чаще всего бьются на жальниках и в лесах с болотами, где кровососы и людоеды в родной стихии. Вдобавок у них имеются когти, зубы, нечеловеческая скорость. И есть нехилый шанс, что однажды тебя изрядно покромсают в очередной заварушке, а я в это время буду воевать на другом конце государства. Так вот, хочу быть уверена, что тебя в мое отсутствие пожалеют, полечат и поддержат. И ежели какой-нибудь болотный упырь тебе на облаве полжопы откусит — станут водить под ручки даже в нужник, пока целители полноценную регенерацию тканей не организуют.

Ниенна не выдержала и расхохоталась, да так, что слезы снова брызнули из глаз.

— Герда, твои срамные шуточки меня раньше убьют, чем упыри! К твоему сведению, если мне откусят полжопы, я вообще ходить долгое время не смогу. Без ягодичной мышцы это сделать трудно. Ты же со мной на все лекции по анатомии человека ходила, помнить должна!

— Нет, я запоминаю только то, что мне нужно — куда ткнуть лезвием, чтобы побольнее и наверняка, — хмыкнула Герда. — И не переводи тему. Не сможешь ходить — значит, на руках отнесут, еще и подержат над поганым ведром. И не разлюбят потом, как часто бывает. Так вот, в Ингваре я на этот счет уверена. И лучшего мужика я для тебя вообще придумать не могу.

— Я тоже, — тихонько призналась Ниенна. Вдобавок почему-то вспомнился «волкодлак» в бане, и она почувствовала, как щеки моментально заливает румянцем.

— Эк ты зарозовела, — ухмыльнулась подруга. — Значит, прихорашивайся потихоньку. И бодрящие эликсиры прими, тебе они пригодятся. Выглядишь — краше в гроб кладут.

— Да я быстро, только умыться и причесаться… — Ниенна торопливо вытерла нос и вскочила с постели.

— Еще не хватало, — возмутилась Герда. — Ты ж не к беззубому Гансу в булочную идешь, а на свидание! А значит, должна выглядеть так, чтобы тебя парень увидел и прямо посреди улицы от восторга упал. А куда ты с такой натертой картофелиной на физиономии намылилась?

— Если Ингвар будет готов носить меня на руках даже на поганое ведро, то неважно, какую я себе картофелину натерла, — попыталась отшутиться некромансерка, торопливо роясь во флаконах с пенными растирухами на полке.

Но с подругой этот номер не прошел.

— У нас кто графская дочь по происхождению, ты или я? — сурово ткнула она руки в бока. — Дай мужику возможность пойти с тобой под руку по центральной улице, гордо задрав нос! Кстати, я тебе подарок к дню рождения принесла, чуть с запозданием, но сейчас он тебе и сгодится вернее.

И Герда подняла с пола розовую коробку.

Ниенна отодвинула крышку — и ахнула от восторга. Внутри лежал очаровательный дамский кожух, обшитый дорогущим синим сукном и белоснежным горностаевым мехом по подолу, на вороте и рукавах. Поверх него лежала такая же шапочка — нежная и пушистая, как облачко.

— Герда, ты с ума сошла?! Это же очень дорого!

— Так это твоя часть премии за убийство остроухого, — пожала плечами валькирия. — Нехорошо, что золотишко одной мне выплатили, дескать, я его единолично убила. А деньги ты бы в жизни от меня не приняла, что я, тебя не знаю? Вот и получай… в натуральном виде. А то и на встречу с Ингваром в некромансерском балахоне поскачешь по привычке, с тебя станется. И не смей отказываться, обижусь!

Вместо ответа Ниенна кинулась подруге на шею.

— Ну, полно-полно, не реви, — ласково проворчала валькирия, обнимая ее в ответ. — И смотри мне, ежели у вас до свадьбы дойдет, и мы все до нее доживем, чур я веду тебя к алтарю!

*

Экипаж Ниенна отпустила за два квартала до Кузнечной улицы.

По ощущениям, собиралась она очень долго. Время протяжно плыло, будто смоляная капля по телу могучей сосны. А хотелось рвануть в цеха старого Магни волшебным метеором, напрямки и не останавливаясь ни на секунду!

Но коварная Герда заявила: «Не каждый день трупную госпожу на свидание собираем», приволокла откуда-то целый жбан живой воды, обогащенной лилейным настоем для нежности кожи, и вылила его в ванну. И Ниенна почти час лежала в теплой воде, смывая переживания, горе и усталость в измученном теле. И вздремнула, наконец, хоть немного.

Платье выбрали из темно-синего сукна, простого кроя, зато теплое. Под ним — мягкие рейтузы и хорошенькие меховые сапожки. Жемчужно-белые волосы Ниенна хотела просто подвязать в узел, но подруга взглянула на нее с нехорошим прищуром, молча показала пальцем на бархатный пуфик у зеркала — и за половину часа завила некромансерке совершенно умопомрачительные девичьи локоны, которые падали на плечи копной не хуже, чем у Азали. И откуда только набралась подобных дамских премудростей.

Отражение в зеркале несказанно удивляло. Неужели эта фарфоровая голубоглазая куколка, чей тонкий стан так украшает сине-белый наряд — она, Ниенна?

Герда осталась довольна. Поцеловала подругу в щеку, пожелала удачного свидания в таких скабрезных намеках, что Ниенна потом смущенно хихикала всю дорогу — и открыла телепорт за ворота академии прямо из коридора башни Особого факультета. Чтобы никто по дороге не встретился и не заинтересовался, куда это в таком наряде намылилась прославленная охотница на упырей и волкодлаков. Ну их к лешему, сглазят еще. Слишком уж момент ответственный…

А дальше экипаж довез Ниенну в центр города и высадил по ее просьбе на перекрестке Кузнечной и Столярной улиц. Некромансерка продолжала дуться на старого Магни за «девицу с каменным сердцем» и не хотела сегодня заходить в его владения. Оставалось лишь подкараулить Ингвара по пути из столовой, где харчевались в обед работники всех окрестных цехов. На небольшом кованом мостике через ручей с многозначительным названием Поцелуев она и остановилась в ожидании, то и дело посматривая на дорогу.

День был упоительно хорош. Солнце зевало нежным котенком в перине облаков, испещривших половину неба. Падал редкий и пышный снежок, оседая в волосах и на носах прохожих. Вокруг стояла тишина, только из рабочих цехов, раскинувшихся внизу под пригорком, доносились перестук топоров и молотков, визги пил, вгрызающихся в древесные срубы, мужские голоса и хохот.

Мимо то и дело проскакивали работяги, торопясь после обеда снова занять место за наковальней или станком. Многие с явным удовольствием разглядывали хорошенькую девицу. Ниенне с каждой минутой становилось все более неловко. Еще и наряд этот. Магни увидит — засмеет, скажет еще, что замуж захотела!

А если Ингвар тоже повертит пальцем у виска и спросит, чего, мол, явилась, дел по горло и некогда с тобой лясы точить?

— Красавица, твоей матушке зять не требуется? — выкрикнул сбоку молодой задорный голос.

Ниенна мигом вспыхнула до корней волос, но нашла в себе смелость придать лицу восторженное выражение, повернуться и ответить.

— Матушке — нет, а вот мне новый муж очень нужен, вы как раз вовремя! Я предыдущего на некромансерские опыты вчера полностью извела, ни кусочка плоти не осталось.

Смуглый, как цыган, паренек в теплом тулупе нахмурил было брови, но разглядел знак адепта Особого факультета у языкатой девицы на груди — и поспешил ретироваться с поклонами.

Ниенна фыркнула ему вслед — и тут же отчетливо ощутила промеж лопаток чей-то пронзительный взгляд. В горле враз пересохло, ладошки в шерстяных перчатках взопрели, несмотря на холод. Она медленно повернулась в ту сторону улицы, где начинался целый ряд таверн и пабов, в которых мужики после работы любили пропустить по стаканчику.

Ингвар неподвижно стоял посреди мостовой, словно каменный истукан. За прошедшие три недели он будто вытянулся и посветлел лицом, а еще сменил старый тулуп на модный кожух с тиснением на рукавах и обрезал волосы. Теперь они едва касались плеч, и от этого кузнец казался совсем юным, не старше адепта-пятикурсника боевого факультета.

В груди у Ниенны тут же забилось, затрепетало — беги, беги к нему! Но подошвы сапог будто приросли к каменному мосту. Она могла лишь стоять и смотреть, и боялась только одного — что сейчас моргнет, и Ингвар исчезнет.

Мимо шагали люди, но Ниенна не обращала на них ни малейшего внимания. И кузнец не сводил с нее глаз — синих, сумрачных, и казалось, будто в них плещется зимнее солнце.

Через миг из-за его спины шагнул старый Магни Брамос. Увидев чуть ниже по улице остолбеневшую Ниенну, усмехнулся в бороду и что-то спросил. Ингвар ответил, даже не поворачиваясь. И тогда краснолюд басисто расхохотался, аж воробьи с ближайших кусток орешника вспорхнули от испуга. А затем с хитрым видом шепнул Ингвару на ухо несколько слов и толкнул его характерным жестом в плечо — иди, мол, чего застыл.

И тогда Ингвар сорвался с места, как заведенная игрушка с волшебным механизмом. А Ниенна сделала ему навстречу два шага — и едва не упала, так закружилась голова. Поэтому она осталась на месте, держась за перила.

В двух шагах от девушки кузнец остановился, настороженно наблюдая за ее странной реакцией. И тогда некромансерка набрала полную грудь воздуха и выпалила почти что скороговоркой.

— Ингвар, я не графская дочь! Я сбежала из дома, и меня лишили титула и наследства. Я за старого маркиза замуж выходить не захотела, потому и некромансии отправилась учиться, в академии меня бы не выдали родителям, вот!

А дальше дыхание резко закончилось, и она смогла лишь тихо прошептать.

— Так что я больше не знатная девица. И жениха у меня нет, и никогда не было…

И тогда Ингвар просто сгреб ее в охапку и прижал к груди. Ниенна смеялась и плакала одновременно, и дрожала, и тянулась ртом к его лицу. И он охотно отвечал на ее поцелуи, и шептал что-то ласковое в замерзшие ушки. Но Ниенна, опьяненная сладостью долгожданной встречи, даже не разбирала слов.

В реальность их вернул лишь пронзительный свист и мужское многоголосое ржание откуда-то сверху, от столовой. Кто-то начал во всеуслышание давать обоим советы совершенно срамного толка. И тогда Ингвар развернулся и показал себе за спину оттопыренный средний палец.

— Пусть молча завидуют, — пробурчал он в ответ на удивленный взгляд некромансерки. — Еще и такую похабщину на всю улицу орут.

— Брось, Ингвар, ты думаешь, меня Герда на встречу с тобой без подобных рекомендаций собирала?

— А вот это уже интереснее, — оживился кузнец. — С нетерпением жду деталей разговора. Герда точно плохого не посоветует!

И оба довольно рассмеялись.

— Ингвар, кто тебе рассказал про меня весь этот бред? — задала Ниенна мучивший ее вопрос.

— Толстый Инквизитор, — Ингвар вмиг помрачнел. — Сказал, что меня казнят, а Йохан попадет в приют для умалишенных…

— Так я и подумала, — прошипела некромансерка. — Как жаль, что нельзя его проклясть от души! А я тоже идиотка, не сразу сообразила, еще и обижалась, что ты не приходишь и весточки не шлешь.

— Я почти каждый день приходил. Подспудно надеясь, что столкнусь с тобой случайно в коридорах и перекинусь хоть парой слов. Но не вышло. Мне в какой-то момент казалось, что ты меня избегаешь, но не приходить я не мог, словно клещами тянуло. Покупал Хелене то сладости, то игрушки, лишь бы повод был заявиться в академию…

И кузнец снова притянул Ниенну к себе.

— Тебя Магни не отругает за то, что я работать мешаю? — спохватилась она.

— Магни меня отпустил пять минут назад. Сказал: «Чтобы я вас, двух остолопов, около Кузнечной улицы до понедельника не видел!». Я все равно эти три недели без выходных работал, чтобы от тоски не чокнуться. Так что, если ты не занята, у нас есть целых два с половиной дня.

У некромансерки от открывшихся перспектив враз перехватило дыхание.

— Совершенно не занята! Зато с понедельника у меня как раз начнется патрулирование на городских ярмарках. Сейчас же могу даже в академии не ночевать.

— Радостно это слышать, — с многообещающим видом протянул Ингвар, и осторожно, едва касаясь, провел кончиком носа по щеке. — Опять холодная. Долго на ветру стояла?

— Тебя ждала, чуть замерзла, наверное… — ответила тихонько Ниенна, зарываясь лицом в мягкий шарф на его шее.

На башне святейшего Августина в трех кварталах зазвенели колокола. Их хрустальное многоголосое пение разливалось в воздухе, заставляя спешащих по своим делам горожан запрокидывать головы к небу, тихонько шептать слова молитвы — или же просто выдыхать с облегчением, ощущая на миг, как распахиваются над головой невидимые крылья Всеблагого Левия.

Ночь явления на носу, грани между мирами истончаются, и каждый надеется на чудо. Пусть совсем крохотное, величиной с теплую девичью ладошку на мужской щеке. С человеческое сердце, что восторженно бьется в груди, будто заячье. С тоненькую молнию, что мелькнет и пропадет — но способна при этом подпалить тысячелетний дуб.

— Льдинка моя, — вдруг выдохнул тихонько кузнец. — Не могу понять, как же я раньше жил без тебя?

— Не знаю, — шмыгнула носом Ниенна, силясь снова не расплакаться, уже от счастья. — А льдинка почему? Потому что холодная?

— Потому что артефакт, волшебнейшее чудо из чудес, как те, которые в домах стоят, в красном углу. Чудо, что охраняет тело и душу от скверны и грязи, от одиночества и страхов, от любого горя. Защищает от кровососов всех мастей и приносит удачу.

— Ладно, — согласилась некромансерка. Сравнение ей очень понравилось. — Только не надо, как в храме, упаковывать меня в сосуд, где я никогда не растаю. И, тем более, хранить в избе под потолком и за семью замками.

— Не буду, — со смиренным вздохом пообещал Ингвар. — Хотя, видят Стихии, как бы мне хотелось закрыть тебя от всех бед на свете. Чтобы никаких больше волкодлаков, никаких поганых остроухих и гулиусов. И, уж тем более, старых злобных маркизов, что жаждут взять тебя в жены. Но я помню, что ты некромансерка, и твой долг — защищать людей от чудовищ.

И Ингвар осторожно поцеловал ее в кончик подмерзшего носа.

— Так пусть моим долгом станет забота о тебе. С сегодняшнего дня и до поры, пока я жив. Согласишься — и сделаешь меня счастливейшим из людей.

Да, счастливым быть легко. Даже когда за окном буря, а мир полон монстров всех мастей и обличий. Достаточно иметь верных друзей, что прикрывают тебе спину в бою. Колдовской дар, позволяющий спасать себя и других. Горсть монет в кошельке, крышу над головой, теплые и удобные сапоги, дорогу, что сама стелется под ноги коня. Дело, которое наполняет жизнь смыслом.

И дом, где полыхает пламенем сердце человека, которого ты разумом искала почти год, а душой — с самой юности. Дом, в котором тебя всегда любят и ждут, какие бы упыри и ураганы не лютовали за окном.

И тогда Ниенна зажмурила глаза, как в детстве в Ночь явления перед украшенной игрушками елкой, и с улыбкой произнесла слово-заклятие, что позволит ее самому заветному желанию сбыться.

— Согласна.