Глава 24 · Обстановка в деревнях

Я не стала больше допытываться у эльфа о его проблемах. Кажется, он сильно приуныл. Решила, что время расставит всё на свои места, хотя чувство сильной горечи не отпускало.

Дик ходил теперь за мной с очень понурым видом. Что ж, пусть побольше поразмышляет о том, как нам строить отношения при таком его отношении к себе. И сможем ли мы их строить вообще. Отмахиваясь от болезненных мыслей, я сетовала на малознакомый, но уже слишком неприятный для меня эльфийский менталитет.

С самого утра новые заботы потребовали повышенного внимания, что облегчило душевные муки, потому что я отвлеклась. После того как я списала часть долгов слугам, многие из них стали встречать меня с искренним радушием. Когда я вошла на кухню, обычная угрюмость служанок и их взгляды, исполненные презрительного страха, почти сошли на нет. Нет, не все приняли меня благодушно, но атмосфера неприятия явно ослабела.

Джон, управляющий себе на уме, смотрел на меня волком, но его беспокойство было объяснимо. Как отреагирует Дейрен на мои вмешательства, когда вернется, не знали ни он, ни я. Но я была предельно спокойна.

После того, как я немного разобралась в основах домашнего хозяйства этого поместья, потребовала, чтобы на обед приготовили не жирную похлебку с мясом, как обычно, а легкий овощной суп с курицей. Особое внимание уделила чистоте кухни, настояв на том, чтобы столы и особенно кухонные поверхности были тщательно вымыты. Во избежание всякого рода инфекций.

Когда уже собралась покинуть кухню, мое внимание привлекло маленькое существо, прижавшееся к одной из печей. Это был ребенок неопределенного пола в старой, застиранной одежонке. Грязные светлые волосы торчали в разные стороны, глаза — огромные и испуганные — следили за каждым моим движением. На вид ему было не больше семи лет. Я шагнула ближе, а малыш отполз назад, словно испугался, что я его прогоню.

— Чей это ребенок? — я обернулась к ближайшей служанке, молодой женщине с испуганными глазами. Она побледнела и поспешно опустила глаза.

— Простите, госпожа, — голос ее дрожал, — это моя племянница. Сегодня из деревни привезли. Можно она поживет в поместье?

Я нахмурилась и окинула ребенка внимательным взглядом.

— А почему ее привезли сюда?

Служанка смутилась, на лице отразилось беспокойство.

— Ее отец погиб, госпожа. Брат мой горемычный… — голос предательски сорвался, но она продолжила: — Дочь воспитывалась в семье с отчимом, но в деревне жить тяжело. У матери еще дети от второго брака, еды не хватает. Вот и решили, что здесь, при хозяйстве, племяннице будет лучше.

Мой взгляд стал более жестким. Почему люди вынуждены отправлять своих детей прочь, чтобы прокормить остальных? Почему так голодно в деревне?

— Почему там голодают? — спросила я, и служанка смутилась еще сильнее.

— Ну, в этом году неурожай… А налоги хозяин повысил…

Я удивленно приподняла бровь. Налоги повышены? Ай да Дейрен, ай да бессовестный узурпатор…

Не медля ни минуты, я поспешила к Джону, намереваясь разобраться в происходящем.

— Принеси мне бумаги по деревням, все сведения по налогообложению, — приказала я, едва переступив порог его «кабинета».

Джон нехотя достал документы и разложил их передо мной. Пересматривая их, я поняла, что в этом году сборы с деревень были значительно выше, чем в предыдущем. Почти удвоены.

— Джон, в каком положении крестьяне? — спросила я, поднимая на него взгляд.

Он пожал плечами и, недовольно хмурясь, ответил:

— Как всегда, ленивые. Не крутятся, не вертятся. В этом году плохой урожай — не посуетились. Сами виноваты, пусть пеняют на себя. Поголодают зиму — усерднее будут на следующий год.

Я была потрясена. Как можно было рассуждать так равнодушно о голодающих людях? Меня захлестнул гнев.

— Это недопустимо! — отчитала его. — Я сама поеду в деревни, чтобы увидеть всё своими глазами.

Эти слова слетели с моих губ в порыве ярости. Однако, как только я вышла из комнаты, начала понимать всю сложность ситуации. Из поместья меня не выпускают. Как уломать стражников, я не имела ни малейшего представления. И все же мысль о бездействии казалась невыносимой.

Я уж было решила отложить этот вопрос, когда вновь увидела ребенка, юную крестьянку. Она бежала по коридору, прижимая к себе кусок хлеба. Завидев меня, замерла, испуганно глядя в глаза. Я постаралась улыбнуться как можно мягче, наклонилась и прикоснулась к ее худенькому плечику.

В этот момент меня охватило странное ощущение, будто я проваливаюсь в иной мир. Именно так в последнее время срабатывал мой дар. В голове вспыхнуло видение: детский плач, убогий дом с закопченной печью, горка лепешек на столе. Несколько худых, грязных детей с глазами, полными страха, грызут небольшие куски лепешек, и глаза их сверкают, как у голодных детенышей гиены. Рядом на лавке сидит женщина, которая, обессилев, беззвучно всхлипывает. Все это было пропитано атмосферой отчаяния и безысходности.

Вынырнула из видения, глубоко потрясенная увиденным.

— О Боже… — прошептала я. — Неужели это… реальная жизнь?

Во мне поднялся бунт. Теперь я знала, что так просто не оставлю это дело. Бездействие оказалось бы предательством по отношению к этим людям. Надо было найти способ помочь деревням и восстановить справедливость, даже если это потребует столкновения с волей Дейрена…

Отпустила ребенка и выпрямилась. Обернулась к Дику, который тенью следовал за мной.

— Мы едем в деревню. Ты знаешь способ повлиять на стражу?