Глава 18

Лола

Все те же лица, все та же локация. А именно, я и Никита снова держим путь на его машине. Только в этот раз поездка обещает быть не быстрой и не легкой.

Думаю о матери, и сердце сжимается. Что если с ней что-нибудь случится? Давление — это ведь не шутки.

— Нимфа, а теперь расскажи мне, что случилось?

— У мамы поднялось давление, её увезли в больницу. Больше ничего не знаю, — судорожно выдыхаю, чувствуя, что меня вновь бросает в дрожь от плохих мыслей. — Если бы Лика не сказала, я бы так и ходила в блаженном неведении.

Злые слезы катятся по моим щекам, но я беру себя в руки. Под пристальным взглядом Беса сделать это очень сложно.

— Малыш, все будет хорошо.

Бах! А вот это был нокаут для моей нервной системы. Всхлипываю и реву, точно белуга.

Никита сворачивает на обочину и тормозит.

— Нимфа, да брось ты.

Мотаю головой, понимая, наверное, как глупо выгляжу со стороны. С размазанной тушью под глазом, с красным носом и опухшими веками.

— Иди сюда? — кажется, этот парень решил окончательно добить меня до боли простым жестом — раскрывает свои объятия и ждет, когда я сделаю первый шаг.

Когда перестану отталкивать его, перестану воспринимать его помощь как что-то неправильное, перестану ждать с его стороны подвоха.

Мне так сильно хочется это сделать. Хочется прижаться к его крепкой груди, хочется побыть слабой, но я не даю себе этого сделать. Огромным усилием воли заставляю себя отвернуться к окну.

— Просто отвези меня к маме. Пожалуйста.

— Хорошо.

Тон Никиты сухой, в нем больше нет ни намека на то тепло, что проскальзывало секундами ранее. Прикрываю глаза, понимая, что я сознательно это делаю — возвожу стены между собой и человеком, который в очередной раз протянул мне руку помощи. Причем, без лишних слов.

— Поехали, — вот все, что он сказал, когда я попросила отвезти меня в родной городок.

Господи, как же все сложно! Я так сильно боюсь привязаться к кому-либо, что веду себя как дикая кошка. Выпускаю когти, грозясь поцарапать, хотя по факту, мои когти не способны принести вред, просто никто об этом не знает. Но этого вполне хватает, чтобы человек отдалился…

Весь остаток пути проходит в молчании. И я ругаю себя на чем свет стоит за то, что расклеилась от слов Бесовского. Я не могу ему доверять, даже несмотря на все, что между нами произошло и происходит. Нет, может и могу, но я не готова проверять всё это в реальности, рискуя тем, что останусь с разбитым сердцем.

Никита, он… Да, блин, глупо отрицать того, что он из тех парней, о которых грезят почти все девчонки вокруг. Плюс у него есть сумасшедшая бывшая, Лера. Да, он бросил её, и мы с ним на пару бросили ей вызов, но… не факт, что завтра Бесовский не решит снова воссоединиться с Бариновой. Увы, я не из тех, кто верит в то, что такая простушка вроде меня может значить для Беса что-то большее, чем просто девушка для приятного времяпровождения.

Еще в первую встречу он захотел меня купить, что могло измениться с тех пор? Вдруг Никита всего лишь сменил тактику?

Тогда с чего ему помогать тебе, тут же задаю себе вопрос. Разве это не слишком… трудозатратно? Напряжно?

Голова идет кругом от этих вопросов, сама не замечаю, как проваливаюсь в неглубокий сон. Просыпаюсь уже тогда, когда мы подъезжаем к городской больнице.

А дальше… Типичная для этого места суета, которая, слава богу, заканчивается относительно быстро, и уже через двадцать минут я оказываюсь у мамы в палате.

— Я буду ждать здесь, — говорит Никита и отворачивается к окну.

Киваю по привычке, а потом понимаю, что он меня не видит, и добавляю:

— Хорошо.

Снова слезы на глазах, когда вижу маму, лежащую под капельницей. Она кажется уставшей, синие тени пролегли под глазами.

— Мамочка, — шепчу я и бросаюсь к её кровати. — Мамочка.

— Лола? — мама медленно открывает веки. — Дочка, откуда ты здесь?

— Мама. мамочка. Господи, я так испугалась.

Сжимаю мамину ладонь, словно желая понять, что с ней действительно все в порядке. Что она не показалась мне, а реально лежит здесь, передо мной.

— Мама, что произошло?

— Я… — мама хмурится, будто пытаясь что-то вспомнить. — Доча, после этих уколов и капельниц голова не соображает.

— Тебе стало плохо на работе? Опять работала без выходных?

— Нет, я… Ох, Лола, — мама вдруг бросает на меня испуганный взгляд. — Доченька, ты ради меня пропустишь учебу?

— Не переживай об этом, я успею доехать к утру.

— Но…

— Мам, ты сейчас не думай об этом, — помогаю матери сесть, подкладываю за спину подушку.

— Как не думать, доченька, я ведь хочу, чтобы ты отучилась и стала человеком.

— Стану, мама, не переживай. Ты сейчас о себе лучше думай.

В палату входит медсестра, держа в руках какие-то забитые доверху пакеты.

— Вам тут передали, — обращается ко мне и, предугадывая мой вопрос, кивает в сторону двери. — Молодой человек.

— Да? Спасибо, — краснею, заметив внимательный взгляд матери.

— Кто это, Лола? — спрашивает она, когда медсестра выходит, убрав капельницу и померив маме давление.

— Это… Друг. Один друг.

Ну не выкладывать же матери нашу с Бесом историю знакомства? Она далека от «прекрасного», не хватало, чтобы маму хватил еще один удар.

— Друг. — Усмешка на её губах какая-то уж слишком горькая. — Выходит, это правда.

— Ты о чем, мам?

— Значит, всё это правда, — качает головой, сжав губы в тонкую линию.

Когда мама расстроена или злится, она всегда так делает. И глаза её цвета крыжовника становятся темнее.

— Мама, не понимаю, о чем ты говоришь?

— Я всё видела, Лола. Видела, как ты целовалась на виду у всех, — говорит это мама и поворачивается ко мне — в её глазах стоят слезы. — Доченька, разве для этого я тебя растила? Боже, что она имеет в виду???

* * *

И кому, интересно, понадобилось делать такую подлость? Зачем скидывать моей маме видео нашего с Никитой поцелуя? Если мои догадки оправдаются, то просто… капец! Неужели Баринова решила действовать настолько грязными методами???

— Мам, ты, пожалуйста, не плачь. — Беру себя в руки и пытаюсь успокоить мать. Сейчас мне нужно сосредоточиться на этом, об остальном подумаю завтра.

— Как же не плакать мне, Лола. Люди такое говорят…

Говорят, блин. Когда они не говорят? В прошлый раз с моим поступлением в столицу тоже много легенд было сложено.

— Мам, — опускаюсь возле кровати на колени так, чтобы наши с мамой лица были на одном уровне. — Я тебе клянусь, что всё это не правда.

— А как же видео?

— Это… Это дурацкая игра среди студентов, не больше. Я проиграла, поэтому мне пришлось выполнять действие, которое загадал победивший. Ты же знаешь, сейчас любят всякие челленджи…

— Правда? — вижу по глазам, что маму разрывают сомнения. То ли верить мне, то ли верить слухам.

Немного обидно, но отчасти я понимаю, чем вызвана такая реакция. Предательство близкого человека наложило такой отпечаток на характер мамы, наверное, поэтому даже между нами никогда не бывало доверительных (на сто процентов) отношений. Сколько себя помню, мне постоянно приходилось доказывать то, что я её не подведу.

Однако моя любовь и привязанность к этому человеку всегда была сильнее обид.

— Правда, мам, — говорю, мечтая лишь об одном, чтобы в этот раз она поверила мне, родной дочери, и перестала убивать себя ненужными нервяками.

По слабой улыбке матери понимаю, что сегодня небеса меня услышали. Мы еще долго с ней разговариваем, на удивление, у неё даже настроение меняется, становится более веселым, но потом она меня саму чуть до удара не доводит.

— Ой, батюшки! — роняет из рук кружку, хорошо, хоть пустую.

— Что такое? Сердце? — испуганно подскакиваю с места и подбегаю к матери. — Опять плохо? Давай врача вызову?

— Нет, нет, нет! — успевает схватить меня за руку в самый последний момент. — Доча, я, это… Кота завела себе.

— Господи, мама! Я уже подумала… — Прости, ты же меня знаешь. — Знаю. Так что с котом?

— Меня ведь увезли в больницу, а я даже не знаю, где он, как он. Может с голоду там помирает бедняга.

Выдыхаю, вот реально выдыхаю, когда понимаю, что это и есть истинная причина её настоящего волнения.

— Мам, давай ключи, я свои забыла. Зовут-то хоть как его?

— Кого?

— Кого-кого, кота, конечно.

— Афанасий. — Не могу удержать смешок. — Чего смеешься? В честь дедушки.

— Ладно, ладно, — поднимаю ладони вверх в примирительном жесте. — Не переживай, я за ним прослежу.

Шутки шутками, но, надеюсь, характер у кота будет чуть полегче, чем у деда.

Как ни странно, выхожу от мамы в приподнятом настроении, пообещав, что еще заеду к ней и завезу кое-какие вещи из дома. А еще сфоткаю нового обитателя нашей квартиры, чтобы она убедилась в том, что он жив и здоров.

— Ну как, все хорошо? — голос Никиты застает меня врасплох.

Я знала, что он здесь, но я не думала, что он будет ждать меня столько времени. Не думала, блин. Кажется, у меня думалка окончательно сломалась, всему виной стресс и недосып.

— Да, маме уже лучше. У меня к тебе еще одна просьба, — подхожу ближе.

— Да?

— Мы можем съездить к нам домой?

— Да, можем.

Сухой тон Никиты — это именно тот тон, который я заслужила. Сама ведь его оттолкнула, поэтому грех теперь жаловаться.

Ох, Лола, ты уж определись, чего хочешь, а потом воплощай в жизнь.

Когда мы с Бесом заходим к нам домой, я сразу понимаю, какую фатальную ошибку совершила. Надо было попросить подождать его в машине, потому как, во-первых, вряд ли наша старенькая двушка произведет на него приятное впечатление, во-вторых, соседки! Две самые отъявленные сплетницы нашего района как раз щелкали семечками на скамейке соседнего дома, когда мы заехали во двор. Они просканировали Никиту с головы до ног, и я уверена, что уже завтра разнесут свежую новость о том, что дочка продавщицы Люды завела себе богатенького парня в столице…

— Мау! — из тяжелых мыслей меня выводит душераздирающий крик, явно не принадлежащий человеку.

— Это еще что за…

— Афанасий! — восклицаю я взволнованно, не дав договорить Никите.

— Афанасий?

— Это мамин кот. Мы из-за него сюда приехали.

Никита издает короткий смешок и качает головой:

— И почему я не удивлен?

А мне вот что-то становится не до смеха.

— Мау, мау, мау! — Крики повторяются и сопровождаются каким-то сторонним шумом, будто кот бьется головой или другой частью тела.

Неужели он настолько обезумел от голода? Или от одиночества? Как долго просидел взаперти один? А вдруг с ним что-нибудь случилось?

— Афанасий, кс-кс-кс? — снимаю обувь и прохожу внутрь, на кухню, откуда слышны звуки.

Бес скидывает свои белоснежные кроссовки и следует за мной. И слава богу, как хорошо, что он не остался в машине, потому как одна я бы не справилась!

— Афанасий! — удивленно оглядываю кухню по сторонам, не понимая, где сам кот.

— Мааау! — Уже жалобнее, но зверя самого не видать. Мистика, честное слово!

— Он застрял там, — Никита снимает с себя кожанку и, взяв стул, подходит к плите.

— Я его не вижу, — удивленно развожу руками.

— И не увидишь, пока не вытащим, — поднимается на табуретку, и только сейчас я понимаю, о чем он.

Ну конечно, вытяжка!

— Наверное, услышал шорох, подумал, что это мышь, и залез, чтобы её поймать, — поясняет Никита, пока сам отодвигает в сторону фольгированную трубу вентиляции — вытяжку нормальную мы с мамой так и не поставили — и просовывает внутрь руку. — Еще и головой вниз висит.

— Какой ужас!

Чувствую легкую панику — с ним ведь ничего не случилось?

Ах, животинка глупая, и ведь не поругаешь несмышлёныша, не поймет.

Но, когда Никита вытаскивает кота, вижу по его виноватой мордочке, что, нифига, все он прекрасно понял. Перепугался до смерти, видать все девять кошачьих жизней пронеслись перед глазами.

Слава богу, живой!

— Ну что, Афанасий, — обращается Бес к бедолаге, — везем тебя в клинику?

Ой, а мне ведь и в голову не пришло! Судя по тому, каким обессиленным выглядит кот, лишним визит к ветеринару не будет. Не хватало еще, чтобы мама из-за него расстроилась.

Быстренько собираемся, находим по карте ближайшую ветклинику и едем. К нашему счастью, доктор еще не ушел, хотя время на часах уже за девять вечера.

В итоге, Афанасию делают УЗИ грудной клетки, прописывают лекарства и даже витамины. Пока я мысленно офигеваю от той суммы, которую придется выложить за лечение четырехлапого, Никита, не принимая возражений, решает все вопросы.

Честно, я готова расплакаться от благодарности. И чувствую себя еще большей стервой от того, что по дороге сюда, в машине повела с ним грубо. Ну или не стервой, как это назвать по-другому — не придумала. Букой, короче.

Поэтому первым делом, когда приезжаем домой бегу ставить чайник на плиту. Хотя бы так отблагодарю Бесовского за его неоценимую помощь.

— Нимфа, за кота не переживай, он уже вовсю дерёт когтеточку.

— Правда? — резко поворачиваюсь к Никите, стоящему, облокотившись об дверной косяк на кухне, и чуть не роняю из рук небольшой сотейник, где по-быстрому размешала домашние оладушки по маминому рецепту.

Ну а что, гостя же надо чем-то потчевать, не голый чай на двоих цедить. Мама у меня в этом плане всегда была хорошей хозяйкой, наверное, и мне передалось от нее.

— Правда. Что делаешь?

— Оладушки, — снимаю свежую порцию и разливаю остатки теста на сковородку.

Тут же откуда-то появляется Афанасий и по-хозяйски усаживается на один из стульчиков возле стола.

— Пожалуй, последую примеру Фан Фаныча.

Никита моет руки и тоже усаживается за стол. Краем глаза я вижу, как он угощает голодного кота половинкой оладушка, а вторую закидывает себе в рот.

— Ммм, это очень вкусно!

Улыбаюсь, чувствуя, как щеки заливает румянцем от его слов. Чтобы занять себя чем-нибудь разливаю чай по чашкам и достаю из холодильника брусничное варенье.

Пока пьем чай, ловлю себя на мысли, что, наверное, со стороны мы выглядим как милая парочка за почти семейным ужином. И кот здесь сразу стал главным, видать, уже и забыл, как висел головой вниз…

— Фан Фаныч, хорош, — Никита отодвигает в сторону тарелку кота. — Не хватало, чтобы мы тебя еще от приступа панкреатита откачивали.

— Не уверена, что котам такое грозит.

— Я не силен в кошачьей медицине, Нимфа, но думаю, такой недуг у жадных обжор точно существует, — игриво щелкает Афанасия по кончику носа, от чего тот строит обиженную моську и с гордым видом удаляется.

— Скажите, пожалуйста, какой обидчивый! — Фыркаю и не могу сдержаться от смеха.

Никита тоже улыбается, от чего на душе становится теплее. Ты уж определись, Лола, ты играешь в команде Снежной королевы и топишь Кая или все-таки пытаешься спасти, примерив на себя роль Герды?

Как бы там ни было, между нами снова воцаряется «перемирие», пусть и достаточно хрупкое.

Пока собираю мамины вещи в спальне, решаю, что кота надо забрать с собой. Кто за ним здесь будет присматривать? Соседки вряд ли согласятся его приютить, а оставлять одного, как оказалось, не вариант. Кто знает, что он тут учудит от одиночества?

— Нимфа, жду тебя в машине.

— Хорошо, только…

— Что случилось? — сразу напрягается Никита.

Наверное, не хочет оставаться в этой дыре ни на минуту, думаю я про себя.

— Можно, Афанасий с нами поедет?

— Спрашиваешь, — нагибается и гладит кота за ушком, а тот, зараза такой, ластится и мурлычет, забыв о своей настоящей хозяйке. Продажная душонка. — Короче, как соберетесь, выходи, я внизу.

Но не проходит и десяти минут, как Никита возвращается обратно. Весь взвинченный и злой, судя по тому, как сильно хлопает входной дверью.

— Что случилось? — Испуганно спрашиваю, выбегая в прихожую на шум.

— Кто-то мне шины проколол.

— Что? — здесь бы впору вставить удивленный смайл. Ну тот самый, с выпученными глазюками.

— Ага, сам в шоке. Пока не поменяем, никуда не поедем.

Киваю, все еще пребывая в шоке. Не понимаю, кому вообще в голову пришло такое? И зачем?