Глава 17

Лола

Никита оставляет меня в своей квартире и уезжает по делам, строго-настрого запретив мне открывать дверь посторонним и купаться в душе до его прихода. Очень смешно, но, если что, я и сама не собиралась делать что-либо из этих двух пунктов.

Особенно, второй. До сих пор мурашки по коже, стоит лишь вспомнить, как прошли мои последние водные процедуры в этой квартире. Странно, раньше я за собой такой реакции на воду не замечала. Может быть, сказалось что-то другое?

Чтобы чем-то себя занять, хочу разложить вещи в шкафу, но потом передумываю. Я так и не поняла, что мне делать дальше. Оставаться у Никиты кажется мне чем-то неправильным. И дело тут вовсе не в том, что он может повести себя как в ту ночь, а в том, что я не хочу зависеть от него. Как в материальном, так и в нематериальном плане.

Честно говоря, второй пункт пугает меня куда больше, чем первый. Потому что попасть на бабки, как любит говорит моя двоюродная сестрица Лика, куда проще, чем… потерять свое сердце.

А такой, как Бес, заберет и глазом не моргнет. Не вернет — разобьет, растопчет, что угодно сделает — но не вернет.

Из мыслей меня выводит телефонный звонок. Достаю телефон из рюкзака. Ого, Лика. Вот это сила мысли, кто бы мог подумать, что кузина вообще соизволит объявится.

— Да, Лик?

— Лола, привет, дорогая.

Морщусь, когда слышу елейный голосок кузины. Наверное, так пытается сгладить острые углы между нами. Хотя, в прошлый раз я ушла из клуба, оставив её одну, но ведь она могла дождаться меня у бара, а не бежать навстречу приключениям.

— Ло, не дуйся ты, что ты как маленькая?

— Да я не дуюсь, — выдыхаю, понимая, что бессмысленно пытаться изменить Лику. У нее ветер в голове и мысли о парнях, пока одно из двух не выветрится, хорошего не жди. — Что-то случилось?

— Можно подумать, я звоню тебе только тогда, когда что-то случается. Но… Да, в этот раз случилось. Давно ты матери звонила?

Сердце моментально уходит в пятки. Лихорадочно прикидываю, когда мы с мамой разговаривали. Это было позавчера, вчера я была не в том состоянии, чтобы изображать не обеспокоенного ничем человека, поэтому решила, что лучше поговорю позже, когда все немного утрясется. И вот сегодня опять двадцать пять, чуть не стала жертвой какого-то подонка, а тут звонок Лики…

— Лик, что такое? Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

— Ох, моя дорогая, так тетя Люда же в больницу угодила. Вчера на скорой увезли, тебе звонили с другого номера, но у тебя телефон недоступен был.

— Как в больницу? — хриплю я, внезапно севшим голосом, и даже присаживаюсь на кровать, не в силах стоять. — Что с ней случилось?

— Давление говорят сильно подскочило, еле откачали. Ах, Лола, если бы ты с ней рядом была, поди и не случилось бы ничего.

Последние слова Лики буквально сжимают все внутри. Мама, мамочка, господи, что же такое могло произойти? У нее и без того было слабенькое здоровье, а тут еще и проблемы с давлением. Только бы все было в порядке, только бы все обошлось.

— Лика, она еще в больнице? Одна?

— Да, одна. Мама на смене, ты же знаешь, у них там строго все, не отпустили её. Послезавтра обещала заглянуть.

— Поняла, а с какого тебе номера звонили? И кто звонил?

— Да это медсестра была, видать, решили, что тетя Люда уже одной ногой… Ой, прости, ляпнула, не подумав.

Не подумала она, блин. Как можно быть такой беспардонной, всегда поражала эта черта характера Лики. Тактичность напрочь отсутствует. Огромным усилием воли беру себя в руки.

— Ты мне скинь, пожалуйста, номер её, если сохранился. Я сама с ней переговорю.

— Конечно, скину. Ты, кстати, где? Я к Даше приехала, чтобы не по телефону все это рассказывать, а она меня не впустила. Поругались с ней, что ли?

— Ты мне номер лучше скинь, а я тебе потом всё объясню, хорошо, Лика?

Сейчас вообще нет ни желания, ни времени объяснять причину нашей с Дашей ссоры, добавляю про себя мысленно. К тому же, мы не в ссоре, просто… обстоятельства в виде Бариновой оказались сильнее нас.

Сразу после разговора с медсестрой понимаю, что мне нужно приехать и воочию убедиться в том, что с матерью всё в порядке. На автобусе это как минимум часа четыре, а на такси… На такси слишком дорогое удовольствие, которое мне не по карману. Закрываю лицо руками, в тысячный раз умирая от несправедливости и жестокости мира. Без денег ты никто. Ноль без палочки.

Но я не могу оставить маму одну в больнице, никогда себе этого не прощу. Должна найти выход.

Замираю, когда слышу, как открывается входная дверь. Неужели Никита уже приехал? Он же говорил, что у него дела?

Вытираю дорожки слез с щек и выхожу из комнаты, чтобы спросить у него об этом лично. А еще… чтобы попросить помощи.

Потому что Никита Бесовский — единственный человек, который может мне помочь в этой ситуации.

— Никита…

— Нет, это не Никита. — Застываю у двери, когда прямо перед собой вижу мужчину в возрасте, держащего в руках телефон.

— Простите, я думала, что это он.

— Ты кто такая? Где мой сын?

Да, глупо было ожидать от Бесовского-старшего (а в том, что это он, у меня сомнений не осталось) радушного приема. По обрывкам телефонных разговоров Никиты с отцом я ясно поняла, что отношения у них из рук вон плохи. Кажется, теперь понимаю, почему.

— Я… подруга.

— Подруга, — усмешка отца Никиты заставляет меня поежиться. — Так, слушай сюда, подруга. У меня нет времени церемониться с тобой, я даже знать не хочу, какого черта, мой сын привёл тебя сюда, поэтому уходи.

— Но…

— Я не ясно выразился? Проваливай отсюда!

Он рявкает так, что я подпрыгиваю на месте. Звук его голоса такой громкий, что стекла дребезжат. Или это я от страха сошла с ума…

— Папа? Что ты тут делаешь? — В дверях появляется удивленный Никита, и я понимаю, что он снова меня спасает.

И, судя по разгневанному взгляду отца, спасая меня, он сильно подставляет себя. Потому что Бесовскому-старшему это очень не нравится. Может быть, я слишком рано обрадовалась и выдохнула?

* * *

Бес (Никита)

Вижу отца и готов закатить глаза. Лучше времени для его приезда не придумаешь. Картина маслом «Не ждали».

Судя по тому, как папа пышет праведным гневом, мне не избежать очередной занудной отцовской лекции. Единственное, что меня напрягает — это то, что он видел Лолу. Снова зайдет речь о Бариновой и начнется.

— Сын, ты как раз вовремя. Поговорим?

— Поговорим, — соглашаюсь и тут же переключаюсь к Нимфе: — Не оставишь нас на пару минут?

Лола кивает и выпархивает из гостиной точно освобожденная из клетки пташка. В чем-то я её понимаю, мой отец не из легких людей, с которыми хочется вести задушевные беседы. От него хочется как следует изолироваться.

— Какого черта, ты делаешь? — Что я говорил?

— Что именно, пап?

— Привел домой какую-то девицу.

— Я вроде бы уже взрослый парень, — пытаюсь перевести всё в шутку, но шутки и папа — тоже из разной оперы.

— Хватит валять дурака, Никита! Сначала назло мне бросил Валерию, а теперь еще решил пуститься во все тяжкие, связавшись со всякой швалью?

— Подбирай выражения, пап, — задираю подбородок, когда смотрю на отца. Его слова, брошенные небрежно в сторону Лолы, задевают меня как никогда.

— Я пытаюсь тебе глаза раскрыть, по ней же видно, что хочет урвать побольше денег.

— Не говори того, чего не знаешь.

— И чего же я не знаю, просвяти, сын, будь добр? — Отец смотрит жестко, бескомпромиссно. На скулах ходят желваки — верный признак того, что его вывели из себя.

— Многого не знаешь. И вряд ли есть смысл начинать узнавать.

— Никита! — Снова угроза в голосе. — Прекрати паясничать и строить из себя чертова умника! Сначала вспомни на чьи деньги ты так беззаботно живешь.

— На твои, пап, — чувствую, как сжимаются кулаки. — Ты ни дня не давал забывать, спасибо, что и сегодня напомнил.

— Если бы ты вел себя подобающим образом, не пришлось бы этого делать.

— Не подобающим — это, значит, иметь свое мнение и не желать становиться таким, как ты?

— Не передергивай мои слова. Ты мог бы принести пользу нашему семейному бизнесу.

Усмехаюсь и устало потираю переносицу. Бесполезно разговаривать с человеком, который говорит на другом языке. Который из года в год талдычит лишь об одном. Бизнес, бизнес…

Нет, я не из тех, кто боится работы и собирается всю жизнь прохлаждаться, надеясь на родительские деньги, наоборот, у меня есть свое видение будущего, есть свои идеи, которые хочется воплотить в жизнь. Отец же считает, что есть только один верный путь — продолжить работать в его компании. Причем, ладно бы работать и достигать чего-то вместе, нет же, он просто хочет выехать на удачной партии сына и дочери Баринова.

— Я думаю, нет смысла продолжать этот разговор.

— Это здесь решаю я. Кто это такая?

Вот ведь прицепился к Лоле. Чуйка не подводит, видать, смекнул, что неспроста привел её домой.

— Моя девушка. — Практически иду ва-банк, выкладывая свои карты первым.

— Девушка, — усмешка папы такая саркастичная, точно я сказал, что Земля квадратная. — Ладно, не хочешь говорить, не говори, но чтобы я её больше здесь не видел.

Решаю промолчать, но только для того, чтобы поскорее отвязаться от этого разговора.

— Ты что-то хотел?

— Хотел, сын. Я хочу передать тебе кое-какие дела, загляни в офис на неделе.

А по телефону это нельзя было сказать? Или все-таки пришел прощупать почву, оценить степень моей «самостоятельности».

— Загляну.

Они с Бариновым сговорились? Тот тоже все звал меня к себе на рандеву, подозреваю, что не только ради деловой беседы. Будет капать на мозги, нахваливая свою дочурку.

Когда папа уходит, я еще долго стою на месте, утопая в своих мыслях. После его визитов всегда так — на душе тяжесть, в голове бардак. Может быть, все дело в том, что мы с ним ни разу так и не поговорили с того самого проклятого дня? После смерти мамы всё пошло наперекосяк…

— Ушёл?

Не сразу догоняю, что это нимфа вышла из своего укрытия. Резко поворачиваюсь к ней, словно меня поймали за чем-то очень личным. Мысли-то она читать не может, можно расслабиться.

— Не переживай, больше не придет.

— Я не переживаю.

Ага, по глазам вижу, как именно не переживает. Отец тут такую бучу устроил, что стены тряслись.

— А чего опять ревела?

— Я… Никита, мне очень нужна твоя помощь.

Таак, все-таки не в одном отце дело. И судя по ноткам обреченности, Нимфе реально нужна помощь. Ловлю себя на мысли, что походу крыша поехала, раз, готов по первой её просьбе хоть в огонь, хоть в воду.

А еще рад, что она впервые так открыто ко мне обратилась. Значит ведь что-то Лола для себя решила?

Как минимум, поняла, что мне можно доверять. Я, конечно, тот еще засранец, знаю, но и человеческое мне не чуждо.

— Что случилось?

— Мама. — Чувствую, как напрягаюсь, когда слышу от нее это слово. Для меня оно всегда несло сакральный смысл, обозначало самое светлое, что было в моей жизни. Теперь даже сказать его некому, иногда от этого осознания кроет так, что хоть на стенку лезь.

— Что с ней?

— Я ничего толком не знаю. — Разводит руками. — Мама попала в больницу, мне очень нужно её навестить. Ты можешь мне помочь? Пожалуйста. — Добавляет Нимфа в конце, глядя мне в глаза.

Спрашивает еще. Даже без волшебного «пожалуйста» сделаю все, о чем она попросит. Почему? На этот вопрос я пока не готов ответить, решаю подумать завтра.