Глава 29

Наверное, судьба решила наградить меня за все мои слёзы и ожидания. Беременность проходила легко, без осложнений, если, конечно, не считать, что я стала неуклюжей и не поворотливой. Спорить с Вадимом, что я могу во многом обходиться сама, совершенно бесполезно. Но мне нравится его забота, нравится чувствовать себя нужной. Любимой. И я только сейчас по-настоящему понимаю, что это такое. Понимаю и очень ценю.

До родов остаётся меньше двух недель, чувствую я себя прекрасно, но мы с Вадимом решили, что лучше лечь в больницу заранее. Плановая дородовая госпитализация назначена на завтра, поэтому я уже собрала всё необходимое. Муж сегодня ведёт защиту в суде, и мне его немного не хватает. Слоняюсь без дела и не нахожу себе места. Глажу свой живот и смотрю на серость за окном.

Уже неделю идут дожди, и погода, видимо, сказывается на моём самочувствии и настроении. Тянет поясницу, ничего не хочется, и вообще как-то неуютно. Мой малыш решает, что ему тесно и пяткой выпирает почти под самой грудью. Давит изнутри, и мне становится тяжело дышать.

— Это что такое? — спрашиваю у него. — Мамочке больно, — объясняю, и глажу выступающую часть на своём теле. — Потерпи немножечко. Вот родишься, вырастишь и будешь играть в футбол, а пока не надо.

Вадим, как только узнал, что родится мальчик, купил мягкую игрушку в виде футбольного мяча. Я не стала смеяться над ним, тем более игрушку очень часто подкладывала себе под спину.

— Ой! Ну разве так можно? — получаю ещё один ощутимый толчок. Точно футболист растёт.

Пытаюсь найти более или менее удобную позу, но не получается. Встаю и иду вниз, в зону кухни. В стёкла стучит проливной дождь, и даже на прогулку сегодня не выйдешь.

Включаю электрический чайник и чувствую, как по ногам медленно течёт что-то тёплое, а между ног на домашних светло-салатовых брюках для беременных увеличивается мокрое пятно.

— Мамочки… — шепчу испуганно. — Нет, нет, нет. Ну как так-то…

Возвращаюсь наверх, где оставила телефон и набираю номер скорой. Вадим не выключает звонки даже, когда на процессе, но беспокоить его и отрывать от работы не хочу.

Сразу снимаю кольцо, серёжки, цепочку и кладу их на косметический столик, переодеваюсь, и к приезду скорой я уже полностью готова. Немного нервничаю, когда фельдшер скорой помощи вносит необходимые записи, мысленно поторапливаю её. Женщина, заметив моё состояние успокаивает, что за пять минут ещё ни одна первородка не родила. Подхватываю одной рукой пакет, второй придерживаю живот, и спускаюсь вниз.

Несмотря на то, что вся процедура подготовки мне известна, я всё равно чувствую лёгкое беспокойство, потому что не чувствую привычного шевеления.

— Доктор, с моим ребёнком точно всё в порядке? — спрашиваю, намекая, что воды уже отошли.

— А почему с ним должно быть что-то не в порядке?

— Не знаю… обычно он ведёт себя более активно, чем сейчас.

— Он, наверняка, тоже волнуется перед первой встречей, — отвечает с лёгкой улыбкой немолодой уже мужчина, однако руку задерживает на моём животе, словно договаривается с моим малышом.

Схватки затихают, и я даже успеваю немного расслабится, чтобы подумать, что никому не сообщила, где я. Вадим бросит всё и примчится сразу, поэтому я пишу сообщение Наталье, что отошли воды, и я поехала в роддом. Надеюсь, она не станет выдёргивать своего племянника раньше времени. Отключаю телефон, потому что мне становится просто не до него.

Как бы я ни старалась уговаривать себя, что скоро всё пройдёт, лишь нужно немного потерпеть, мне больно. Очень больно. Но мой малыш никак не хочет появляться на свет.

Я устала, хочу спать, сил уже нет, но заставляю себя дышать, как нас учили на курсах для беременных. Юлиана говорила, что ей ставили укол для стимуляции родов. Тогда почему же его не поставят мне?

Вадим

Наконец-то закончился этот сумасшедший день, когда не просто нет времени присесть, а нормально вдохнуть не получается. Выхожу из здания и зависаю под козырьком — льёт как из ведра. Достаю телефон и набираю Дану.

Противный механический голос отвечает: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Набираю снова — результат тот же.

Не обращая внимания на дождь, грязь, лужи, чуть ли не бегом иду к машине.

Видимость отвратительная, город, как специально, стоит в пробках, и дорога домой занимает вдвое больше обычного времени.

— Дана! — кричу с порога, но в ответ тишина. — Дана! — залетаю на антресольный этаж, но и там никого нет.

Звоню Юлиане, но у лучшей подруги моей жены нет, и Дана ей не звонила.

Взгляд натыкается на украшения, оставленные на косметическом столике. Беру в руки обручальное кольцо, которое сам надевал на палец любимой, и отказываюсь воспринимать окружающее.

Ладонь раздражает вибрацией, но на экране телефона, который в надежде звонка я так и не выпускаю из рук, высвечивается имя тётки.

— Она ушла, — отвечаю вместо приветствия безжизненным голосом.

— Кто ушла? Куда? — задаёт вопросы Наташа.

— Дана.

Дана ушла. Кажется, для меня остановился весь мир.

— Не поняла? — переспрашивает Наталья.

— Дана ушла. Она оставила своё кольцо и ушла.

Пауза. Секунда. Другая.

— Правда?! — в голосе тётки я слышу нескрываемый сарказм. Не знаю, какую реакцию я ожидал, но точно не эту. Мне сейчас нисколько не смешно.

— Правда.

— Только кольцо оставила? — спрашивает ехидно.

— Нет. Серёжки и цепочку, которые я ей дарил, тоже.

— Как глупо с её стороны, — продолжает издеваться то ли надо мной, то ли над Даной. В определённые моменты Наталья становится ужасно циничной. — И что, ничего с собой не взяла?

Открываю шкаф — все вещи Даны на месте. Даже плюшевый медведь, которого моя жена очень любила, пялится на меня, сидя на нашей кровати.

— Нет…

— Боже! Мой племянник идиот! — ставит диагноз добрая родственница, но тут же сама себя исправляет: — Неисправимый, влюблённый идиот.

— Спасибо за подсказку, добрая тётушка.

— Не за что. Обращайся. Кто, если не я? А теперь скажи мне, куда могла пойти бе-ре-мен-на-я женщина? — медленно, разделяя слова на слоги произносит Наталья. — Особенно в такую погоду. Ты подумай. Напряги чуть-чуть мозг. Говорят, это иногда полезно.

Снова открываю шкаф, где стоял пакет с приготовленными для родов вещами.

— Но она должна была ехать завтра, — начинаю немного приходить в себя.

— Правда?! И кто это решил? Ты?

— Нет. У неё была запись…

— Ах, запись! — противно передразнивает меня тётка. — Только, видишь ли, ваш ребёнок решил начихать на все ваши записи. Интересно, в кого он такой, не подскажешь?

— Ты хочешь сказать, что Дана поехала в роддом?

— Нет, на балет решила перед родами сходить, — язвит.

— А кольцо?

— Что кольцо?

— Зачем она сняла обручальное кольцо?

— Потому что перед родами снимают все украшения, и Дана сразу оставила их дома.

— Но она мне не позвонила даже.

— Потому что хорошо знает твой дурной характер. Она написала мне, что у неё отошли воды…

— Что отошло?!

— Вадим, выдохни. Это нормально.

— Это ненормально, — возражаю, вспоминая тщательно изученную информацию.

— Хорошо. Это не совсем нормально, но такое случается очень часто, и серьёзной угрозы не представляет. Ребёнок спокойно может находиться без вод до двенадцати часов.

При упоминании такого количества времени, мне становится не по себе. Ребёнок, может, и выдержит, а я — нет!

— И что теперь делать?

— Тебе — ничего, — опять издевается.

Смешно ей, видите ли!

— Наташ, я серьёзно.

— Я тоже.

— Но у неё телефон выключен.

— Потому что сейчас твоей жене не до телефона. Когда рожаешь, немного не до селфи.

— Да при чём тут селфи?! — не выдерживаю.

— Успокойся. Как родит — обязательно позвонит. Тебе первому, не сомневайся. И, вообще, лучше ложись спать, потому что потом нормально выспаться сможешь нескоро. Утро вечера мудренее. Народная мудрость, между прочим.

Ложись спать. Как она себе это представляет? Пока там Дана рожает, я не смогу спокойно лечь спать. Я, вообще, без неё спать не могу. А про двенадцать часов даже думать не хочу!

Сгребаю ключи от машины и снова иду под дождь. Еду в роддом, по иронии судьбы именно в тот, где встретился с Даной впервые. Только сейчас у меня нет пропуска, да и с ним меня вряд пропустят.

В информационном сидит та же бабулька. Видимо, в мире есть вещи, которые не меняются.

— Здравствуйте, я могу узнать, родила или нет Верт Дана Сергеевна?

Бабулька смотрит сначала на меня, а потом на экран. Судя по выражению лица, ничего внятного я не услышу.

— Поступила. Но других данных пока нет, — получаю ответ.

— А когда будут?

— Как родит, так и будут, — смотрит меня как на идиота.

Сажусь на скамейку для посетителей.

— Эй, ты чего расселся. Мы в восемь часов всё закрываем, — сообщает мне, выглядывая через окошечко в стекле.

— Ещё нет восьми.

— Ну народ пошёл. Одних никакими силами не загонишь, других — не выгонишь.

Бессмысленно верчу в руках бесполезный телефон. Время ползёт неумолимо медленно. Может, и правда, стоит поехать домой?

— Эй, папаша! — снова высовывается бабулька. — Поздравляю! Сын у вас.

Подскакиваю на месте и в два шага преодолеваю расстояние до информационного окна.

— Точно?

— Точнее не бывает. Три шестьсот. Богатырь настоящий. Всё, теперь можешь спокойно домой ехать. Отоспись на ближайший год точно.

— Три шестьсот… Три шестьсот?! Спасибо!

Пиликающий звук сообщает, что абонент появился в сети. Снимаю блокировку, как тут же прилетает фотография: на снимке маленький сморщенный красный человечек.

— Что, уже прислали?

— Да, — зачем-то протягиваю бабуле экран.

— Божечки! — умиляется. — Ну папаша вылитый, — бабулька крестит экран телефона. — Это, чтоб не сглазили такого красавчика! Люблю, когда мальчики рождаются, — улыбается.

Хочу позвонить Дане, но не знаю, можно ли. Телефон звонит сам, и на экране, наконец-то, высвечивается имя любимой.

— Привет, — шепчу в трубку. В горле пересохло, и выходит хрипло.

— Видел? — спрашивает Дана.

Жадно ловлю интонацию любимого голоса.

— Видел, — выдыхаю. — Он — чудо.

Страшненькое, конечно. Но я читал, что дети именно так и выглядят, когда рождаются.

— Да, — тихо отвечает Дана. — Настоящее чудо. Он такой… Ты просто не представляешь… — шепчет так ласково и с такой нежностью.

— Ты как?

— Устала. Спать хочу. Сильно.

— Ты уже в палате?

— Нет ещё. А ты дома?

— Нет. В больнице. Здесь. Рядом.

— Вадим! — с укором. — Уже ведь поздно.

— Да. Уже закрывают.

— Поезжай домой. Мы тоже скоро приедем.

— Люблю вас.

— И мы тебя любим. Очень.

Дана отключается. Я выхожу на улицу и подставляю лицо под моросящие капли. Смотрю на плачущее небо и благодарю небеса за сына.