Глава 28

Если мы надеялись, что когда улетим, нас оставят в покое, то такие надежды рассеялись, стоило шасси самолёта коснуться земли, точнее — нам включить интернет.

Родственники собрались в ресторане, чтобы отпраздновать нашу свадьбу, и отсутствие жениха и невесты им нисколько в этом не помешало. Когда же всё-таки про нас вспоминали (а это случалось довольно-таки часто), нам звонили по видеосвязи. В итоге, у всех создавалось ощущение присутствия, а «наши гости», от которых мы так старательно пытались сбежать, могли посмотреть новое место, столик, который Вадим заказывал заранее, и номер для новобрачных.

— Всё, отключаем, к чёрту, интернет, иначе они никогда не успокоятся, — Вадим выключает связь на своём телефоне, как только мы прощаемся, кажется, уже в пятый или шестой раз за сегодняшний вечер.

Это здесь ещё нет девяти вечера, а у них уже ночь!

Делаю то же самое. Потому что, если не отвечает Вадим, то звонок следом идёт на мой номер. Только, если я воспринимаю происходящее более или менее спокойно, то Вадим напрягается каждый раз, когда на экране моего или его телефона высвечивается очередной видеозвонок. Словно боится, что приняв вызов, через экран откроется проход, и вся его и моя родня окажется прямо здесь.

Подхожу к Вадиму, сразу попадая в кольцо его рук, смотрю в глаза и тону в голубой глубине. Устраиваю руки на мужских плечах и ласкаю взглядом каждую чёрточку лица, которые знаю до мельчайших подробностей и могу смело повторить их даже с закрытыми глазами.

Я замужем. И теперь я Верт Дана Сергеевна. С одной стороны это так естественно, и в то же время мне до сих пор в это сложно поверить.

Прошло не так много времени, когда я была уверена, что уже никого не впущу в свою жизнь. И посторонних я не впускала. Никого. Но Вадим был «своим», его я знала давно, и, так уж вышло, что доверяла ему по многим вопросам. Он изменил всё. Разрушил все преграды, которые я возвела вокруг себя, и не только подарил надежду, что жизнь может быть другой, а повёл за руку в страну под названием «счастье».

Словно в подтверждение моих мыслей чувствую ощутимый толчок внутри меня, чуть вздрагиваю и закрываю глаза, купаясь в эйфории.

— Что? — беспокоится муж, улавливая малейшее изменение в моём настроении.

Только после того, как моя беременность подтвердилась и никаких угроз не было, я всё время нахожусь именно в таком состоянии: безграничного счастья.

— Толкается, — отвечаю, расплываясь в блаженной улыбке.

— Больно?

— Нет, — признаюсь, беру руки Вадима и опускаю их на свой животик. — Чувствуешь?

— Нет.

— Подожди немного… — прошу, и Вадим замирает.

— Что это? — спрашивает, широко распахнув глаза.

— Мне кажется, он отталкивается, «плывёт», потом переворачивается и возвращается обратно, — сдерживая улыбку, высказываю предположение, и тихо смеюсь, глядя на изумлённое лицо побледневшего мужа.

Ему не понять, как долго я мечтала об этом состоянии — чтобы меня толкали маленькие пяточки изнутри. И всё, чего я хочу ещё, это взять на руки нашего малыша, но сначала — вдоволь насладиться состоянием «немножко беременна».

— Тебе больно?

— Нисколько. Это… непередаваемые ощущения, — признаюсь. — Правда.

— Почему он? — хмурится.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Малыш. Ребёнок…

— Ясно, — отвечает серьёзно.

— Ты не выглядишь счастливым для молодого мужа и будущего папочки, — шепчу, снова обвивая мужскую шею руками.

— Почему? Я счастлив, просто не так планировал провести этот день, — словно извиняется.

— Всё же ведь хорошо, — глажу Вадима по плечам. Успокаиваю. Он и так подарил мне настоящую сказку, о которой я не смела мечтать.

— Надо было заказывать тур на Луну, — снова вспоминает, как часто нам мешали звонки.

— На Луне нет воздуха, — не соглашаюсь с его идеей.

— Тогда на Марс, — парирует.

— И провести всю жизнь в космическом корабле?

— Ты была бы против?

— А ты знаешь… Нет, — отвечаю, и это правда.

— Может, тогда стоит забронировать места? — шутит в своей излюбленной манере и касается лбом моего лба.

Мы оба устали — регистрация, перелёт и… ни минуты спокойного времени.

Почему-то когда ты счастлив, то время мчится так стремительно, что совсем не замечаешь его, и две недели нашего отпуска пролетают незаметно.

Дома нас ожидает куча подарков, практически не оставивших свободного места в гостиной-студии. Вадим на всякий случай оставлял ключи Наталье, но мы никак не ожидали увидеть по приезде такое. И сейчас мы стоим, глядя на неожиданный «сюрприз». Вадим набирает номер Натальи.

— Мы дома. Ничего не хочешь объяснить?

— Вадим, я ничего не могла с ними поделать. Они бы так оставили всё у меня, — оправдывает тётушка устроенный хаос в нашей квартире.

Родители разъехались. Как выразилась Ольга Павловна: разбежались по разные стороны страны в буквальном смысле этого слова, потому что вместе им всё равно было бы тесно, хотя они, вроде как, помирились. Мамы.

Папы в этом вопросе оказались более лояльны и очень быстро нашли общий язык, стараясь по возможности не пересекаться со своими вторыми половинками, променяв их на крепкие напитки. Тем более и повод для этого был вполне весомый.

Мамы тоже не уступали своим мужьям в этом вопросе, и Наталья рассказывала, как наши мамы сидели в обнимку и признавались друг другу в любви и в своих ошибках. Даже прислала несколько их совместных фотографий, и огромное количество видео, с которых неизменно начиналось каждое утро нашего отпуска.

***

— Чем планируешь заниматься? — спрашивает Вадим, когда я поправляю ему воротник рубашки.

Жизнь вошла в привычное русло, и начало мая выдалось на удивление солнечным.

— Не хочу работать, — хнычу капризно. Сегодня суббота, и я могу позволить себе выходной. Но Вадим работает. — Хочу съездить к Юлиане. Что-то она совсем раскисла. Ты не против?

— Нисколечко, — муж ловит мои руки и притягивает насколько это возможно к себе.

— А ты меня потом заберёшь… — мурлычу и поднимаю лицо.

— Обязательно заберу, — обещает и целует меня в нос.

Это не просто мой каприз. С началом мото-сезона я каждый раз очень сильно переживаю, когда Вадим ездит на мотоцикле, поэтому стараюсь придумать различные причины, что мне куда-то нужно, чтобы только он был на машине.

Вторая беременность Юлианы протекает намного тяжелее, чем первая. Подругу тошнит от любых запахов, и она старается лишний раз не появляться на кухне. Здесь ей очень повезло, что у неё рядом мама. Тётя Марина просто золото!

Оставляю подругу в комнате, иду на кухню, налить нам чай и стащить у тёти Марины её бесподобные огурчики. Мама Юлианы ловко шинкует капусту, слушая по телевизору новости.

— Господи! — вскрикивает, и нож перестаёт стучать по деревянной доске.

— Движение в центре города полностью восстановлено. Сорок минут назад на улице Ленина произошла серьёзная авария, — вещает диктор городского канала, и я разворачиваюсь к телевизору, висевшему на стене. — При выезде на главную магистраль водитель синего ВАЗ 2109 не заметил мотоциклиста, совершил наезд и скрылся с места аварии…

Дальше я ничего не слышу. Чашка выскальзывает из моих рук, а я не могу оторвать взгляд от экрана телевизора. Картинка новостей уже сменилась, но у меня перед глазами продолжают стоять видеокадры, как старая девятка на полной скорости врезается в красный мотоцикл.

Я знаю, что это не Вадим, и всё равно не могу развидеть, как обездвиженное тело лежит на асфальте рядом с мотоциклом. Красным, а не чёрным как у моего мужа. Знаю и, тем не менее, чувствую такую боль, словно могу потерять очень важное, дорогое, бесценное.

— Верт, я тебя лично прибью! — кричит рядом Юлиана.

— Не надо его прибивать, пожалуйста, — тихо прошу подругу и немного прихожу в себя.

Когда она оказалась на кухне, и сколько прошло времени, я не заметила, будто выпала из реальности.

— Что не надо тебя прибивать, — бурчит недовольно. — И всё равно! Кувалдой разобью твой байк, — тяжело дышит в телефон, по которому разговаривает. — Дана, это не Верт. Он сейчас приедет, — это говорит уже мне.

— Ну, девки! Вы меня так до инфаркта доведёте, — вздыхает тётя Марина, устало опускаясь на стул. — Одна молчит, ни на что не реагирует. Вторая толком ничего объяснить не может. Две беременные на мою голову!

— Простите, я не хотела вас напугать, — мямлю еле слышно.

— Не дай Бог, вы мне тут сейчас родите, обеих выпорю! — хватается за сердце тётя Марина.

Со мной всё в порядке, и я испуганно смотрю на Юлиану. Лишние волнения ей совершенно ни к чему. Подруга ловит мой взгляд, и мы одновременно произносим:

— Ты как?

— Не знаю, что это было, — качаю головой, скидывая морок.

— У Вадима другой цвет и номер. Я сейчас узнала, — признаётся она. — Он не ездил сегодня на мотоцикле.

— Я обычно каждый день его прошу об этом. Он обещает, и я спокойна. А сегодня торопилась к тебе и забыла.

— Что забыла?

— Взять с него обещание, чтобы он не садился на мотоцикл.

— Какая же ты дурочка, Данка, — Юлиана прижимает меня к груди.

— Я люблю его, Юлян. Сильно люблю. Так сильно, что боюсь потерять, — шепчу, глотая слёзы. Шок прошёл, и эмоциям нужно выплеснуться наружу.

— А до этого не любила что ли?

Сложно сказать, какое это было чувство. Симпатия, привязанность, нежность, влечение… Пожалуй, всё вместе взятое.

— Любила. Но то, как он для меня дорог, поняла только сейчас.

— Это хорошо. Потому что я поняла, как дорог для меня Богдан, когда уехала, решив, что так будет лучше, — признаётся Юлиана.

— Что тут у вас? — в кухню заходит Игорь Алексеевич.

— Всеобщий потоп слёз беременных, — отвечает ему тётя Марина. — Можно собирать и продавать как эликсир женской глупости.

Мужчина смотрит на бывшую жену в недоумении.

— Всё нормально, Игорь. Это у них гормональный сбой. Общий. Эпидемия в общем. Передаётся воздушно-капельным путём, — пугает мужчину, намекая, чтобы тот вышел из кухни.

Возможно и гормональный сбой. Только, когда приехал Вадим, у меня снова началась истерика.

— Пожалуйста, пообещай, что больше никогда не сядешь на мотоцикл, — прошу Верта. Страх, что я увижу его тело, лежащим на асфальте стоит перед глазами.

— Хорошо. Обещаю. Только успокойся.

— Я всё равно доберусь до него с кувалдой, — встревает вышедшая из ванной Юлиана.

— Я тебе потом такую кувалду покажу! — грозит тётя Марина своей дочери. — Ребёнка роди сначала, а потом кувалдой махать будешь, сколько влезет.

— Ты правда так испугалась? — тихо спрашивает у меня Вадим.

— Очень.

— Дана… — прижимает меня крепче.

— Я испугалась, что могу тебя потерять, Вадим, — произношу вслух свой страх.

— Не бойся. Я всегда буду рядом. Обещаю.

— Но ты же сам говорил мне, что ничего не бывает навсегда.

Тогда эти слова были сказаны совсем по-другому поводу, но сейчас я готова опять разреветься. Может, и правда в воздухе что-то есть ненормальное?

— А я и не обещаю «навсегда», — целует меня в висок.

— Что?! — вскидываю на него ошарашенный взгляд.

— Но на ближайшие лет сто точно, — «успокаивает» в своей манере. Это же Верт!

— Да ну тебя, — обижаюсь, что ему смешно, и прижимаю к себе крепче.

Мы выходим из дома Юлианы и садимся в машину. Едем молча, но я нет-нет да и поглядываю на этого шутника.

Дуюсь не понятно на кого. И на себя, и на Вадима. Сто лет! Что такое сто лет? Мне мало! Знаю, что глупо, но ничего не могу с собой поделать. И только сейчас я понимаю, что мы едем не домой. Вадим паркуется возле адвокатского кабинета, где он работает.

— Ты что-то забыл?

Мне ужасно неловко, что ему пришлось бросить работу и сорваться из-за меня.

— Да. Идём, — зовёт меня с собой.

Немного удивлена, но принимаю руку и выхожу из машины. Однако Вадим ведёт меня в противоположную сторону, машет кому-то рукой, и мы подходим к молодому человеку.

— Здравствуйте, Вадим Георгиевич и… ваша, я так понимаю, супруга.

— Да, Макс, это Дана.

— Очень приятно. Макс. Максим, — улыбается парень. Улыбка у него открытая, добрая.

— Привет, Максим, — узнаю этого парнишку.

— А вы по делу, или как? — спрашивает он у Вадима.

— По делу, — отвечает мой муж.

— Слушаю. — Максим приосанивается и, мне кажется, что становится даже выше.

— Держи. — Вадим протягивает ему ключи от мотоцикла.

— Нужно перегнать? — уточняет Максим.

— А это как тебе будет удобно. Дарю.

— Что?!

— Они твои. И Terrail твой. Документы в понедельник оформим.

— Вадим Георгиевич, ну как так? — растерянно хлопает глазами Макс, переводя взгляд с Вадима на меня. Но я в таком же шоке.

— Вот так.

— Но это… Нельзя так! — выпаливает парень.

— Можно. Для спокойствия своих любимых всё можно. Только будь аккуратнее. Пожалуйста.

— Х-хорошо, — обещает Макс. — Может, вы передумаете? Так я…

— Не передумаю. Его одна очень воинственная дама обещала разбить кувалдой. Так что я лучше тебе его подарю.

— Как разбить? Ваш Terrail?!

— Мой Terrail, — улыбается Вадим.

— Какой кувалдой? За что?!

— У тебя его никто бить не будет. За это можешь не переживать, — улыбаясь успокаивает его Вадим, и Макс заметно расслабляется.

Мужчины пожимают руки, и мы уходим, оставляя ошеломлённого Макса смотреть нам вслед.

— Вадим, прости меня, — шепчу виновато. Я и подумать не могла, что он может так поступить.

— Давно нужно было это сделать, — отвечает он. — Чтобы ты не переживала.

— Но ты же его любил, — имею в виду мотоцикл.

— Поверь, тебя я люблю намного больше. Ты бы вряд ли когда-нибудь на него со мной села, а без тебя это уже не то.

— Не села, — выдыхаю признание, с ужасом вспоминая свою единственную поездку.

— Ты так крепко тогда ко мне прижималась, — продолжает муж, словно услышав мои мысли, — что глаза закрывались от счастья.

— Вадим! — толкаю шутника в плечо. — Только не говори, что ты ехал с закрытыми глазами!

Я так точно боялась их открыть. Но он?!

— Нет, конечно. Но я тогда почти не дышал. Это точно.