Глава 27

Спасибо компоту! Иначе я бы так и не сдвинулась с места, чтобы узнать, что ответит мама Вадима. Да, Дана, ну ты даёшь! Стоять и подслушивать! Удивляюсь самой себе. Так и хочется сделать жест рука-лицо. Не хватало быть пойманной на месте преступления. Представляю себе эту картинку, и чувствую, как начинают гореть мои щёки. Никогда бы не подумала, что беременность будет так влиять на мозг. Во мне явно произошёл какой-то сбой, что я так реагирую на любую ситуацию. Хотя нет, не на любую.

Закрываюсь в туалетной комнате и пытаюсь осмыслить случайно полученную информацию.

Вадим не раз повторял, что любит меня. В разные моменты: в сообщениях, когда звонил, когда прощался, когда желал спокойной ночи. Его любовь чувствовалась в прикосновениях, во взглядах, в голосе — во всём, но я почему-то всё равно не воспринимала его чувства так серьёзно. И сейчас я тронута до глубины души, как никогда понимая, что не даю ему и малой части того, что получаю сама.

Не знаю, сколько бы я занималась самокопанием, если бы не услышала голоса за дверью. Тщательно мою руки, остужаю щёки холодной водой, придирчиво разглядываю себя в зеркале и после того, как не нахожу никаких видимых причин своего переживания, открываю дверь, сразу же натыкаясь на Вадима. В любой другой ситуации я бы снова ничего не заметила, но сейчас я смотрю на него совсем по-другому. Глубже. Изнутри. И мне нравится, что я вижу. Не понимаю, как я не замечала этого раньше.

— Всё в порядке? — спрашивает обеспокоенно.

— Вадим! — упрекаю, что неприлично задавать девушке такие вопросы особенно после посещения туалета, но этот упрямец ждёт ответа. — Да, — приходится озвучить.

Однако и моего ответа оказывается ему мало — Верт придирчиво ищет на моём лице что-то другое.

— Вадим, я просто ходила в туалет, — стараюсь быть убедительной.

— Ты разговаривала с мамой? — это не просто вопрос.

Да. Мысленно. Но он не может об этом знать, если, конечно, не умеет слышать мысли через закрытую дверь!

— Нет. Мы играли с Васей, и к нам никто не заходил.

И только после этого я вижу, как мужские плечи расслабленно опускаются.

— Поедем домой?

— Как скажешь, — соглашаюсь. Не хочу, чтобы из-за меня он чувствовал себя напряжённо.

Уже дома, лёжа на плече Вадима, я всё-таки спрашиваю:

— Что ты сказал своей маме?

Когда мы пришли, Вадим обозначил родителям мой статус, потому что представлять меня было не нужно. Папа пожал сыну руку и поздравил меня, а мама… Александра Владимировна никак не отреагировала, на то, что её сын назвал меня своей невестой, словно не услышала. И я морально настроилась к тщательному, суровому допросу. Однако его не последовало.

Не вижу, а чувствую, как он напрягается.

— Почему ты так решила?

— Она не задала ни одного вопроса.

Вадим глубоко вдыхает, но этот вдох ничего не объясняет.

— Я сказал, что у нас будет ребёнок, и нервировать тебя не стоит.

На мгновенье я теряю дар речи. Сурово, конечно. Но это так по-Вертовски. Представляю, в какой форме это прозвучало, раз Александра Владимировна не проронила ни слова по этому поводу..

— Я так понимаю, ты не особо церемонился.

Вопрос риторический, но Вадим отвечает:

— Нет. Знаешь, когда за моей спиной кто-то решает переписать сценарий, я лучше сразу отменю весь спектакль, чем буду играть в нём не ту роль.

Не могу с ним не согласиться, но они всё-таки родители.

Ещё одним не особо приятным сюрпризом стала реакция и моей мамы, когда я сообщила, что собираюсь выйти замуж. Мама, так обрадовавшаяся, что я ей позвонила, как-то быстро свернула разговор и отключилась.

Напрасно она надеялась, что я так оставлю.

— Это что сейчас было? — перезваниваю и бросаю в лоб без всяких прелюдий. Хватит с меня недомолвок.

— Связь была плохая, — звучит абсолютно неубедительно.

— Не надо сваливать на связь, мам. Пора бы уже научится говорить правду, а не увиливать от ответа.

— Я не увиливаю, — произносит потухшим голосом.

— Тогда что не так с тем, что я собираюсь выйти замуж за Вадима? — возможно это грубо, но я хочу знать правду. — Что, мам?

— Всё хорошо. Я рада за тебя. С чего ты так решила?

— Я не глухая. И слышу, как ты «рада».

Но мама мне так ничего и не ответила. У нас только-только наладились нормальные отношения, и мне бы не хотелось, чтобы мы снова отдалились.

Мама звонила, спрашивала как я себя чувствую, но ни разу не спросила про приближающуюся свадьбу, и это было на неё совсем не похоже.

Я старалась не думать об этом, и в какой-то момент попросила Вадима не устраивать торжественную часть, а оставить просто регистрацию. Пусть она будет красивой, выездной, как он хотел, но для нас. Зачем приглашать людей, которые этому не рады? Вадим согласился, и больше по этому вопросу я не переживала.

Первой сдалась Александра Владимировна.

Номер не определился, и я решила, что мне звонят по работе, хотя все контакты я старалась записывать.

— Добрый день. Компания «СтройДом», отдел дизайна, — отвечаю стандартной фразой и перекладываю телефон в левую руку, продолжая работать над проектом.

— Извините, я ошиблась номером, — голос мне кажется знакомым.

Отключаю вызов, и вывожу проекцию на экран рабочего ноутбука, как через несколько минут телефон оживает снова. Номер тот же.

— Вы снова попали в «СтройДом», — вежливо намекаю, что человек опять ошибся, неправильно записав номер.

— Здравствуй, Дана. Это Александра Владимировна Верт, — представляется мама Вадима, застав меня врасплох.

— Здравствуйте, Александра Владимировна, — отмираю.

— Не ожидала, что ты работаешь в фирме.

Это что получается? Она успела пробить что такое «СтройДом» и только сейчас узнала, где я работаю?

Даже не знаю, что ей ответить. Предложить разработать дизайн как-то несерьёзно в этом случае.

— Работаю, — звучит тупо.

— Я не отниму много времени. Дана, что у вас с регистрацией? — переходит к делу.

Смотрю на настенный календарь и вынуждена отметить, что до назначенной даты остаётся меньше двух недель.

— Ничего не изменилось.

— Это я понимаю, — в женском голосе слышится лёгкая ирония. — У вас всё готово?

— Эм… — зависаю с ответом. Готовить, по сути, особо ничего не надо, поэтому никакого предсвадебного мандража и никакой суеты у нас нет.

— Только не говори, что вы не планируете свадьбу, — предугадывает мой ответ будущая свекровь.

— Не планировали, — приходится признаться, и в телефоне повисает тишина.

— Почему? Из-за беременности? Ты себя неважно чувствуешь? Тогда почему работаешь? — один за другим сыплются вопросы.

— Нет. У меня всё хорошо.

«У нас всё хорошо», — добавляю мысленно и сама себе улыбаюсь. Немножко беременна — это так здорово.

Откидываюсь на спинку кресла и кладу ладонь на живот. Хоть и пишут, что шевеление на небольшом сроке услышать невозможно, но я его чувствую.

— Это хорошо, что всё хорошо, — слышу в динамике, и понимаю, что наше «хорошо», видимо, закончилось.

***

Такая резкая перемена, причём со стороны обеих мам, невольно заставила задуматься, и мы с Вадимом решили расспросить его бабушку.

— Их было три подруги: Саша, Ира и Рита. Дружили, ссорились, мирились — всё как у обычных детей, — рассказывает Ольга Павловна, пока я смотрю на редкие фотографии из старого альбома.

На чёрно-белых снимках мама Вадима, моя мама и ещё какая-то девочка. Все трое стоят в обнимку возле большой, почти на всю стену доски, и улыбаются. В школьных формах, фартуках, с пионерскими галстуками. Красивые, весёлые и такие молодые.

— Такого фото у мамы я не видела, — замечаю и возвращаю снимок обратно.

— У Гоши много таких. Он в школе увлекался фотографией и сам печатал снимки. У него был свой фотоаппарат. «Смена», кажется. Вот он и таскал его в школу, а по ночам в ванной проявлял плёнки и печатал снимки. Утром встанешь — вся верёвка завешана фотографиями. И на половине из них — Ира. Она ему нравилась.

Я вскидываю брови и смотрю на женщину. Ира — это моя мама.

— Тихая, спокойная, скромная. Хорошо училась. А Сашка… Сашка взбалмошная, шумная, дерзкая, но умная. Она и в юридический пошла только из-за Гоши. Я почему-то была уверена, что с выпускного мой сын придёт с твоей матерью. Но он пришёл с Александрой. Тихо провёл в свою комнату… — Ольга Павловна вздыхает, машет рукой и продолжает: — Я не знаю, почему твоя мать перевела тебя в этот класс. Она ведь знала, что Сашка вышла за Георгия.

— Документы подавал папа, и ему было всё равно кто, где, с кем учится. Она и на собраниях в том году ни разу не была. Ходил папа.

— Вот оно что… Когда Сашка узнала, то, конечно, хотела перевести Вадима в другую школу. Я не дала дёргать ребёнка из-за её капризов. Сказала ей, что это наказание за её грехи, и в шутку добавила, что посмеюсь, когда Вадимка тебя с выпускного приведёт. Ох, Сашка и бесилась! Проверяла Гошин телефон, вынюхивала, боялась, что он вспомнит свою школьную любовь. Тебя же не переносила на дух, как живое напоминание о прошлом соперничестве. Твоя мать и тут её обошла: ты была вон какая звёздочка, а наш герой ничем не выделялся.

— Ну, спасибо тебе, ба, — вставляет замечание Вадим, когда входит в комнату, видимо, услышав последние фразы. Садится рядом со мной и сжимает мою руку.

— Скажи, что я ещё не права.

— Ты могла бы и раньше всё это рассказать, — упрекает.

— А зачем? Это бы что-то изменило?

— Я бы по крайней мере знал, почему маме не нравилась Дана.

Вадим не в особо тёплых отношениях со своей матерью, и не заметить это невозможно.

— Ой, перестань! — Ольга Павловна отмахивается от него рукой. — Твоей матери ни одна бы не понравилась. Ещё не родилась та свекровь, которую во всём бы устроила её сноха. Что вы решили? — переводит тему.

— У нас ничего не изменилось, — отвечает за нас обоих Вадим.

— Это правильно. Свадьба должна быть для молодых, а не для кучи родственников, половина которых даже своих не знает.

Родители с обеих сторон вдруг начали настаивать на проведении нормальной свадьбы. Вместе, словно сговорились. Но переносить дату вылета мы не стали.

Однако небольшую поправку всё-таки пришлось внести — расширить количество мест для желающих присутствовать на нашей регистрации, после которой у нас оставалось максимум полчаса для получения поздравлений, а потом нужно было ехать, чтобы не опоздать на самолёт.

Но мы с Вадимом здорово просчитались, наивно полагая, что, уехав, избежим банкета и прочих свадебных церемоний, и совсем не взяли в расчёт, что думают по этому поводу наши родители. Когда присутствующие на регистрации дружно загрузились в специально арендованный автобус, а потом плавно всей большой компанией перетекли в здание аэропорта, то напряглись не только мы, но и весь обслуживающий персонал административного здания, включая службу безопасности. А если учесть, что со стороны Вадима почти все гости были в форме и при погонах, то я даже не представляю, как это выглядело со стороны.

Как бы нам ни хотелось скорее избавиться от такого неожиданного сопровождения (ни мне, ни Вадиму даже в голову не пришло, что кто-то поедет нас провожать), быстрее не получалось. И уже перед самым залом досмотра, куда бы точно никого не пустили, папа Вадима просит объявить по громкой связи подойти всех находящихся в аэропорту незамужних девушек, для участия в ловле букета невесты.

— Боже, Вадим! — шепчу еле слышно и смотрю на своего мужа.

— Потерпи немного. Скоро это всё закончится, — отвечает мне тихо.

Очень на это надеюсь. Не станут же они задерживать вылет?

Нет, мне всё нравится. Весело, оригинально, я бы даже сказала, что точно эксклюзивно. Но я не привыкла быть в центре внимания. У нормальных невест в руках в качестве аксессуара изящный свадебный клатч, у меня же помимо клатча — мини чемодан для ручной клади, украшенный в свадебном стиле. Спасибо Юлиане, обклеившей его наклейками с разными пожеланиями и небольшими цветочными композициями. С таким выделяющимся багажом не заметить нас очень сложно.

— Не удивлюсь, если завтра мы займём первые места в новостной ленте.

— Завтра? — Вадим корчит несчастную рожицу. — Боюсь, что уже сегодня новости будут пестреть заголовками, типа: «Самая улётная свадьба года» и всё в таком же духе.

Умоляюще смотрю на него, чтобы он опроверг свои слова, но Вадим кивает в сторону высокого парня в строгом костюме с камерой как раз направленной в нашу сторону.

Машу парню букетом невесты, получаю в знак одобрения большой палец и, никого не предупредив, кидаю через спину свой букетик, с которым, если честно, я так не хотела расставаться. И пока все разбираются, кому повезло его поймать, мы с Вадимом сбегаем от шумной толпы.

Как только оказываемся отрезанными стеклянными дверями, через которые нас точно никто не увидит, я сгибаюсь пополам и не могу остановиться от смеха.

Это называется мы планировали тихую, спокойную регистрацию.

— От имени всех работников нашего аэропорта мы поздравляем вас с самым важным событием и желаем приятного отдыха, — вежливо улыбается девушка в форме инспектора по досмотру. Рядом с ней стоит натянутый как струна охранник.

— Мне кажется, они все выдохнут, когда мы улетим, — тихо, чтобы нас никто не услышал, говорю Вадиму, когда мы проходим в зал ожидания.

— И выдохнут, и перекрестятся, а также внесут в список «особых» пассажиров.

— Ты шутишь?

— Нисколько. Чтобы в следующий раз быть заранее готовыми к подобному форс-мажору.

— Ты собираешься жениться ещё раз?

— Жениться — нет, а вот летать, я думаю, мы будем точно.