Глава 5

Я ощутила, что что-то не так, почти сразу. Ну, точнее, где-то через неделю. Когда в твоей жизни ничего не меняется очень много лет, когда ты знаешь свой организм уже буквально до клеточки, то малейшие изменения мгновенно становятся заметны. А еще – на задворках памяти остались старые воспоминания. Как было в первый раз. Тогда я тоже очень быстро почувствовала эти изменения. Их было всего два: внезапное головокружение, которым я никогда обычно не страдала, и еще очень странный спазм внизу живота. Однократный, не мучительный, похожий на быстрый и острый укол. И совершенно новый для меня. То есть, в первый раз он был новым, а сейчас я его сразу узнала. – Да не может быть, – пробормотала я, прислонившись к дверному косяку, когда меня в первый раз вдруг заштормило ни с того ни с сего. Возможно, я просто надумывала себе, вызывая эти ощущения в памяти и проводя параллели с прошлым разом. Помню, когда я поделилась тогда ощущениями с Бобой, он спокойно сказал: – Да ты залетела, конечно! Я ж говорил, от меня все залетают. У нас был тогда момент перемирия или затишья, и мы искали мне велосипед. Сначала Борька неожиданно расщедрился на новый, причем это был буквально велосипед мечты. Мы «перемерили» в спортивном магазине, наверное, все женские велики, и этот в выбранной ценовой категории казался идеальным. Боба бахвалился, как за пять минут он соберет его дома с закрытыми глазами, потом сидел с ним несколько часов на своем большом балконе, матерясь на велосипед, его создателей, а заодно и на меня. Все-таки он его собрал. А на следующий день вдруг передумал, пожалел денег и поехал его сдавать. Мой новенький велосипед мечты вернулся на витрину спортивного магазина, а деньги – в карман Бобы, но все-таки он сподобился купить мне подержанный. В итоге у какой-то русской семьи иммигрантов мы умудрились взять велик, в котором почти не работали тормоза. Даже один раз проехались вдоль пляжа Кони-Айленд по дощатому настилу, который Борька называл Boardwalk, туда и обратно: я на новоприобретенном велосипеде, а Боба на роликах. В общем, он все-таки покупал мне какие-то вещи, значит, выгонять не собирался. И мы даже не ссорились. Поэтому возможная беременность особо не расстроила и не напугала. А сейчас… Сейчас она меня очень сильно удивила. Хоть я и паниковала тогда перед Сашкой, хоть и нервничала из-за таблеток, мне кажется, отчасти это было напускное. Словно я и ему, и себе хотела продемонстрировать, насколько мне не хочется детей, насколько это событие для меня невозможно! Может, просто потому, что он сразу заявил, что их не хочет. А я боялась, что он подумает, вдруг я пытаюсь его привязать. О боже, сколько же я всего думала и делала с оглядкой! И не готовила, чтобы не показаться чересчур заботливой. И часто старалась изображать равнодушие, чтобы не выглядеть слишком навязчивой. А как с этим его промахом истерила! И тоже – лишь бы не подумал, что мне этого хочется. Почему нельзя быть собой? Почему нельзя быть искренней и не бояться, что тебя за это бросят? Что же за расклад судьба мне раскинула такой странный, какие люди встречались на моем жизненном пути? Если из-за них, для того чтобы урвать хоть немножко счастья, мне нужно постоянно притворяться, сдерживая чувства… А может, я зря так себя веду? Вот Сашка… Он же сам предложил не принимать эти таблетки! Вдруг наконец разглядел что-то во мне? Но кто может гарантировать, что и он не передумает? Что сейчас он смотрит искренне и страстно, а завтра не хлопнет дверью? Ведь я не просто так уже давно одна. Сколько раз я видела влюбленные взгляды и слушала восторженные речи. А потом все разлеталось в прах. Что в нем отличало его от остальных? Да ничего. А еще… Однажды мне уже предлагали не принимать таблетки, и сказано это было в таком порыве, почти в любовном припадке. Только речь шла о другом, и ситуация была намного уже серьезнее, а еще – грязнее, отвратительнее и циничнее, и я не готова сейчас об этом вспоминать. Ну не может быть, чтобы мне снова встретился нарцисс и искусный манипулятор, единственная цель которого – сломать и растоптать, напитавшись при этом чужим горем и эмоциями страдания. Неужели же я не научилась таких распознавать? Эти мысли выгрызали меня целыми днями: дома, на работе, в дороге. Прошло совсем немного времени с той истории, а я уже вся просто извелась. Как же спокойно и хорошо было в те пять месяцев, пока мы с Сашей не профукали момент и не ввязались в авантюру. Может, мне бы было легче, будь он в эти дни рядом, но я специально отменила встречу на выходных. Мне казалось, что я буду нервная и противная, и вот как раз в этот момент взбешу его, и все закончится плачевно. Зато со следующих выходных мы должны были оба уйти на неделю в отпуска, давно уже собирались съездить куда-нибудь вместе. Недалеко, в ближайшее Подмосковье. Жуткое жаркое лето у обоих прошло без отдыха, зато сейчас стоял невероятно теплый сентябрь с удивительно мягкими, почти тропическими ночами. Лето никак не желало прощаться. Хотело подарить нам еще немножко себя. Но теперь именно во время отпуска мне предстояло выяснить, к чему привел наш эксперимент. Хорош будет отпуск. Я так мечтала о шашлыках и рыбалке, а если вдруг все-таки оно произошло, мне теперь даже с бокалом вина не расслабиться? Каждый день, пока я ждала назначенного часа, по вечерам я думала плюнуть на все и немного выпить. Ну хотя бы пива! Но все-таки сдержалась. – Ладно, – убеждала я себя. – Все равно ничего ж не произошло. Ну, подожди еще недельку. Потом отметишь отсутствие перемен в своей жизни. Ха! Обычно все отмечают новое, как раз перемены в жизни. А вот иногда и их отсутствие хочется буквально отпраздновать. * * * Я приехала к Сашке под вечер субботы. Вещи пока не собирала – мы даже еще не придумали, куда поедем. Иногда он встречал меня у себя дома не только с ужином, а и с цветами. В этот раз он встретил меня на пороге… держа в руках обмотанный яркой желтой лентой тест на беременность. С краю упаковки красовался, покачиваясь от легкой дрожи воздуха, большой и пышный бант. М-да, чувством юмора его создатель явно не обделил. – Заходь! – объявил Сашка, пропуская меня в квартиру, наполненную ароматами запеченных перцев: он явно замутил какой-то крутой гарнир к мясу. – Это тебе. Я забрала тест, криво улыбнулась и принялась раздеваться. – В воду сама поставишь, – тонко сострил он, и я закатила глаза. Взгляд вдруг упал на дверь туалета, на которую была наклеен большой лист бумаги с напечатанной жирными буквами надписью: «Узнать результаты!» – Да ну тебя! – Я не выдержала и засмеялась. Он как-то слишком просто ко всему относился, но было пока не понятно, хорошо это или наоборот. Вряд ли он себе плохо представлял, что такое рождение новой жизни, все-таки у него было две взрослых дочери. Неужели действительно уже был готов? Или просто не верил? Ах, если бы не все те моменты моей жизни, где меня обижали и где меня не хотели, отсутствовали, если бы я не надумывала себе странных объяснений и не подозревала Сашку в изощренных манипуляциях, насколько же приятной была бы эта шутливая встреча. Она была бы забавной, милой, прекрасной! Если бы мы оба планировали, ждали и наконец, будучи почти уверены, что все получилось, хотели узнать результаты… Как торжественно бы выглядел этот процесс. Но я, почти раздавленная за все эти годы неудачным опытом, с трудом заставляла себя улыбаться. С другой стороны, а чего он ожидал? Сам сказал, что ему это не надо. Поняв, что Сашка от меня не отвяжется, пока я не посещу заветную комнату, я разделась, взяла «подарок» и двинулась к уборной. – Эй, а ты только дверь не закрывай! – Сашка преградил мне путь. – Я должен все видеть. – Ага, вдруг я его подменю, да? – криво улыбнулась я. – И это тоже. Но мне просто интересно. Раз мы уж начали все настолько… странно. То хочу, чтобы и дальше было так. – Да не буду я при тебе писать! – возмутилась я, отталкивая его. – Я при всем желании не смогу, если ты будешь пялиться. Сашка ухмыльнулся, покусал губы и пропустил меня наконец в туалет. Я заперла дверь на щеколду, уселась на стульчак и уставилась на тест. Кажется, я не держала подобную штучку в руках с тех самых пор. И была уверена, что никогда и не подержу. Вздохнув, я распечатала упаковку, прочитала инструкцию и прислушалась к организму. Тот молчал. «Кажется, у меня ничего даже без подглядывания Сашки сейчас не получится», – с досадой подумала я. Словно в ответ на свои мысли я услышала легкое поскрипывание половиц в коридоре. Этот гад стоял прямо за дверью и пытался подслушать, что я делаю. Мне вдруг стало смешно, и я неожиданно расслабилась. Почувствовав, что сейчас могу упустить момент, я быстрее сунула тест вниз. – Так, я все слышал! – объявил из-за двери Саша, когда я нажала на смыв, и, дурачась, запел: – Отшумели летние дожди! Из сортира, Сонька, выходи! – Подожди, рано! – крикнула я и быстро натянула джинсы, держа тест в зубах. Сашка продолжал что-то петь и смешить меня, и я чуть не уронила тест. – Нужно выждать. – Ну вместе и выждем. Мне тоже хочется посмотреть, как это происходит. Я все-таки вышла. Мы уселись рядом за кухонным столом. Я прикрывала тест рукой, отсчитывая последние секунды. Сашка нетерпеливо барабанил пальцами по застеленной клеенчатой скатертью поверхности. Сейчас он почти увлек меня своей заинтересованностью, и казалось, что мы и правда давно об этом мечтали и вот наконец проверяем результаты. – Ну покажи уже! – возмутился в конце концов Сашка, с силой отводя мою ладонь от маленького серого экранчика, и мы оба уставились в одну точку. Только я сразу почувствовала, что ничего не вижу. Перед глазами все расплывалось, потому что они наполнились слезами. Я даже не знаю, чего я больше боялась в этот момент. Того, что я действительно беременна и теперь моя жизнь кардинально изменится, и все из-за того, что я пошла на поводу у странного Сашкиного настроения. Или того, что тест покажет одну полоску и на этом наш эксперимент закончится. Ведь это была какая-то странная и безумная игра, которая называлась «А вдруг?». Никто из нас не решился бы ее повторить. Никто не стал бы уже специально этим заниматься. Я вдруг подумала, что когда мы убедимся, что я не залетела, наши способы предохранения, скорее всего, значительно усовершенствуются. Я хлопала глазами, пытаясь сморгнуть слезы, а Сашка тем временем отобрал тест, поднес его к лицу и, щурясь, рассматривал серый экран. – И что это значит? Это же «да»? Ну две же? Позитив? Написано позитив, это же хорошо, типа это значит «да»? – Его восклицания достигали моего слуха будто через толстый слой ваты. Он талдычил про две полоски и позитив. А я даже не пыталась больше вытирать слезы, чтобы не видеть правды. А вдруг ему показалось? Может, вторая совсем слабенькая, так бывает, кажется. Тогда это ничего не значит. Но его голос был таким веселым! – Да Сонь, ну очнись уже! Я резким движением вытерла слезы и взяла тест в руки. Сомнений быть не могло. Две ярко-красные полоски горели огнем, но я вдруг подумала, что от вновь набежавших слез двоится в глазах. – Ты сколько видишь? – смеясь, спросил Сашка. – Две или четыре? Мне показалось, что его смех слегка нервный. Боже, он же тоже, наверное, волновался. Просто он вообще никогда свои переживания не показывает. Никогда не срывается на мне и на окружающих. Я еще удивлялась, что за несколько месяцев общения он ни разу не кричал, не психовал, не нервничал. В сложных ситуациях ему было проще отшутиться. А ведь это же так тяжело! Постоянно держать себя в руках. Но зато рядом с ним всегда было спокойно. Только я старалась не заострять на этом внимание. Вообще не хотела думать о множестве его положительных качеств, ведь мы все равно ни к чему не шли. Просто встречались без обязательств. Я нарастила себе броню от чувств, но если там и правда две полоски, скоро эта броня начнет отваливаться огромными кусками. Я помню эту зашкаливающую эмоциональность, что сопровождала меня в течение почти двух месяцев жизни. Тогда, давно. Кстати, был зато один большой плюс: в тот раз меня не тошнило. Может, и в этот раз не будет? * * * Мы с Сашкой шли по длинной, почти бесконечной улице прямо к солнцу. Оно падало ровно на дорогу, по одну сторону которой тянулись безликие дома, а по другую – непрерывная густая зелень деревьев и уютные крыши частного сектора. Желтый слепящий диск висел уже совсем низко, и я, шагая вперед под руку с Сашей, таращилась на золото впереди, не отводя взгляда. Кроны деревьев едва-едва тронула осенняя разноцветная кисть. Сентябрьский вечер был по-прежнему теплым. Тест действительно показал две полоски. Очень четкие и яркие. Конечно, через некоторое время стоило перепроверить. Но я уже не сомневалась. Это опять случилось. Второй незащищенный секс за всю мою жизнь – и вторая беременность. Словно организм только и ждал этого момента, чтобы ухватиться за возможность. Держался из последних сил, не давая себе состариться. Словно это должно было случиться, почти как предназначение. Потому что в одну воронку бомбы не попадают, а если и летят, то явно не с такой точностью. А тут… Сашка был неожиданно весел, хотя я чувствовала его некоторую браваду и мандраж. Этот поганец еще дома объявил, сделав расстроенный вид: – Ой, ну все. А я хотел тебя угостить мартини, оно так с тех пор и ждет, но теперь уж не судьба. А я, кажется, еще не осознала, что меняется моя жизнь. На сто восемьдесят градусов поворачивается. Или вообще в неведомой науке плоскости. А поменять ее в сорок пять – это совсем не то, что в двадцать. Или даже в тридцать. – Эй, ты меня слышишь? – Сашка, кажется, давно пытался меня дозваться и принялся дергать за рукав. Я очнулась от размышлений. – Видимо, мне придется освободить тебе часть полок. Посмотришь, где тебе удобнее. Я подняла на него невидящий взгляд. Я так всегда хотела уже с кем-то съехаться, жить вместе, делать что-то друг для друга. А потом и это желание я закопала глубоко-глубоко внутри себя. И мысль о том, что мне придется оставить свою уютную, хоть и крошечную, квартиру и переехать к Саше, меня напугала. Обычно все плохое начиналось для меня именно тогда, когда я переезжала в дом к мужчине. Я попадала в место, где уже имелся хозяин, и тут же начинались мои неприятности. Так было когда-то сто лет назад с мужем, так было и с Бобой. И как только я перешагну с чемоданом Сашкин порог, он тут же изменит свое отношение. Куда-то денется предупредительность и вежливость, появится командный тон и пренебрежение. Я буду часто слышать, что опять все не так сделала. Опять раздражаю, мешаюсь под ногами, ленюсь. Я скуксилась. – Блин, когда уже изобретут алкоголь для беременных?! – возводя руки к небу, простонал Саша, и на нас оглянулась какая-то молодая девчонка. Небось офигела и подумала: да куда тебе, тетке, беременеть? Золотое солнце завалилось за дорогу и исчезло, и сумерки принесли прохладу. Мы развернулись, чтобы идти в обратную сторону, к дому. А я вдруг принялась ругать себя мысленно последними словами. Если я сейчас, на двух- или трехнедельном сроке, уже такая зануда и плакса, то что будет дальше? Да даже самый терпеливый и влюбленный сбежит, не то что Сашка, который, в общем-то, ни слова мне о любви и не сказал ни разу… – Близнецы будут, – зачем-то ляпнула я. – Чего? – вытаращился на меня Сашка и даже остановился. – Откуда ты знаешь? – Высчитала, – пожав плечами, пробормотала я. – Родиться должен в конце мая или в самом начале июня. Значит, по зодиаку будет близнецы. – Тьфу ты! – Сашка с облегчением расхохотался. – Я подумал, что ты по каким-то приметам или вашим женским особым признакам поняла, что у тебя двойня! Я, вцепившись в его предплечье, согнулась от смеха пополам. По женским признакам! Мы снова неторопливо пошли к дому, продолжая смеяться. Видимо, нервное напряжение копилось-копилось да вылилось в итоге таким приятным способом. Сашка даже вытер глаза: у него, как и у меня, от смеха слезы выступают иногда. От настоящего, радостного и искреннего. Все-таки эта история отличалась от той, давнишней. И надежда на то, что все может быть хорошо, затеплилась в моем сердце.