Глава 63. Целебные лепестки

Виктория * Для перехода в Тарганос король Сигизмунд позволил активировать портал прямо в его кабинете. Тепло попрощавшись с будущим тестем, Эриан подхватил меня на руки и понёс в искрящийся серебристый тоннель. Воспользовавшись случаем, с радостью обхватила его за шею и игриво поцеловала в ухо. – Виктория! Я же не железный! – Эриан с улыбкой выразил протест против моей провокационной деятельности. Буквально несколько шагов – и генерал поставил меня на пол. – Знаю. Ты алмазный, – парировала я, с интересом оглядываясь по сторонам. Комната, в которой мы оказались, была большой и богато обставленной. Декор в истинно королевском стиле включал и позолоту, и лепнину, и хрусталь, и бархат. А высота потолков была рассчитана на упитанного дракона в ящерной ипостаси. – Это мои личные покои во дворце, – скромно объяснил Эриан. – До аудиенции у Роберта осталось чуть больше четырёх часов. Предлагаю такой план: мы выйдем на улицу, я обернусь драконом и доставлю тебя в свой замок. Долетим минут за десять. Можно и порталом, но, думаю, тебе так будет интереснее. Покажу свою сокровищницу, накормлю ужином. Затем вернёмся сюда, на встречу с моим кузеном. – Отличный план! – с восторгом оценила я. – Только я не знаю, куда девать этот букет. Всю дорогу держать их в руках? Конечно, розы от тебя гораздо красивее и ярче, но мне хотелось бы сберечь этот подарок от отца. – Я понимаю, – отозвался Эриан. – К сожалению, не вижу здесь ни одной вазы. После того, как я переехал в Равендейл, слуги перестали украшать это помещение цветами и все вазы убрали. Давай найдём сенешаля, который поставит твои цветы в воду и присмотрит за ними. Когда вечером будем возвращаться в Равендейл, заберём их с собой. – Сенешаля? – переспросила я. – Это главный слуга в королевском дворце. Неужели в Равендейле эта должность называется по-другому? – удивился Эриан. – Я просто забыла, – мило улыбнулась я. – А твоё предложение я целиком и полностью одобряю. Пойдём ловить этого сенешаля. – Да ты ж моя охотница, – хохотнул Эриан и повёл меня на выход. – Странно… – пробормотал генерал, едва мы вышли в коридор. – Здесь обычно многолюднее. Едва он это произнёс, прогремел взрыв такой силы, что вылетели стёкла, а у меня заложило уши. Эриан молниеносно прикрыл меня своим телом. – Это в Тронном зале! – крикнул он перед тем, как обернуться драконом. Этажом ниже раздавались громкие крики, стоны раненых и рёв ящеров. Бережно и надёжно прижав меня к груди одной лапой, генерал ринулся в эпицентр битвы. Когда мы оказались в огромном помещении, напоминающем шикарный бальный зал, но с внушительного вида троном у дальней стены, то увидели отчаянную битву. Ящеры с красными повязками на шее яростно нападали на защитников короля, действуя очень слаженно и нанося тяжёлые раны одному за другим. Судя по перекошенным от удивления недовольным мордам, появление генерала не входило в планы преступников. Сам монарх – широкоплечий симпатичный блондин с короной на голове – лежал на полу недалеко от трона в луже крови, зажимая рукой серьёзную рану в боку в попытке уменьшить кровопотерю. Я поняла, что он не в силах совершить оборот, чтобы исцелиться. А вокруг него возвышался едва заметный глазу защитный купол. Видимо, Роберт активировал его уже после взрыва и ранения. – Давай её сюда, ко мне, брат. Я присмотрю, – прохрипел кузен моего жениха, кивая на меня. Мой дракон колебался лишь долю секунды. Он впихнул меня под этот купол, а сам ринулся в гущу сражения. Разметав парочку кинувшихся на него ящеров, алмазный дракон подскочил к разбитому окну, высунул морду наружу и издал такой оглушительный рёв-призыв, что все драконы в зале аж присели. – Теперь всё будет хорошо. Он призвал нашу армию, – по губам короля скользнула слабая улыбка. А битва продолжилась с удвоенной силой. Ящеры с красными повязками всё прибывали, и я с замиранием сердца наблюдала за тем, как алмазный генерал с ними расправляется. Но потом моё внимание переключилось на пострадавшего монарха. Выглядел он совсем неважно. Заметив, что его губы начали белеть, я поняла, что нужно срочно действовать. – Браслет! – осенило меня. У меня же есть целебное украшение – подарок от Аскольда! – Что вы делаете? – удивился Роберт Первый, когда я быстро сняла с руки браслет с исцеляющим минералом и попыталась застегнуть на королевском запястье. Вот только мужская рука была гораздо мощнее моей, упрямая застёжка никак не сходилась! – Терпи, так надо! – строго заявила я опешившему мужику, а в данный момент – моему пациенту. – Ты у меня жить будешь, понял? – У вас? – растерялся этот несчастный. От болевого шока, однозначно. Куда ж нацепить-то ему эту целебную вещь? Давай, Виктория, соображай быстрее! На ум пришло только два органа подходящих размеров. Один из них интимный, а второй – уши. Но первый, понятное дело, лучше не трогать. – Может, надо потереть? – предположила я. Ведь, собственно, не весь же браслет исцеляет, а только прозрачный камень в середине. – Что потереть? – встревожился монарх. Кажется, он проследил за моим взглядом, когда я прикидывала, куда на него браслет нацепить. Зато его губы утратили пугающую белизну и даже порозовели. – По коже, – заявила я и провела несколько раз волшебным камнем по мужской щеке. И по губам. – Бездна! Не работает, – выругалась я, не увидев эффекта от своих действий. Разве что глаза Роберта Первого сильно увеличились в размере. – Ладно, тогда попробуем так, – заявила я и решительно защёлкнула браслет на королевском ухе. Но это тоже не особо помогло. Лицо короля пошло пунцовыми пятнами. Виктория, мы его теряем! Что же делать-то??? Паника внутри меня набирала обороты. Взгляд упал на валяющийся возле нас букет цветов. – Розы! Ну конечно! – воскликнула я, вспомнив рассказ Эриана о том, как будучи раненым, он ел лепестки и благодаря этому окреп, смог обернуться в ящера и исцелиться. Решение прилетело в мозг молниеносно. – Леди Виктория, что вы де… – пролепетал ошалевший драконий король, когда я принялась потрошить свой букет, но не смог договорить: я начала энергично запихивать в его рот алые лепестки с суровым: – Жуй! Голубые глаза блондина показывали всю степень его офигевания, но мне было не до таких мелочей. На кону стояла его жизнь.