6. Элоди

Я работала, сидя на диване, и проклинала зной. Август очистил все возможные поверхности своим универсальным средством без запаха.

Столешницы.

Стулья.

Холодильник.

Телевизор.

Дверные ручки.

Стены.

Он прервался только для того, чтобы поставить наш ужин в духовку, а затем вернулся к уборке.

Когда парень подошел со своим спреем к дивану, я бросила на него предостерегающий взгляд.

– Думаю, его не стоит использовать на ткани.

– Да все будет нормально.

Без дальнейших церемоний он обрызгал ближайшую к нему часть дивана и начал хаотично – и грубо – тереть его полотенцем.

Я наблюдала, как его руки приближаются туда, где сидела я.

Тело ломило так сильно, что вставать не хотелось. Пусть обходит.

Даже моя задница, казалось, взмокла от пота. Черт, какой же отстой.

Август, однако, даже не замедлился. Одним движением он отшвырнул пульверизатор и полотенце, а другим – подхватил меня на руки вместе с ноутбуком.

Я бы запротестовала, если бы при этом его кожа не коснулась моей.

Не прошло и секунды, как боль в моих мышцах исчезла.

Как и жар.

Вместо того чтобы опустить меня на пол или на мокрый от чистящего средства диван, мужчина, прищурившись, взглянул на меня, продолжая удерживать в кольце своих рук.

– Ты вся мокрая.

Он почувствовал пот на задней поверхности моих бедер.

Неловко.

– Все в порядке, – сказала я.

Я покраснела?

Ага.

И неслабо.

Почему общество вообще табуирует пот? Все потеют!

Хотя, с другой стороны, большинство людей не потеют в комнате с кондиционером посреди гор.

Это все из-за зноя.

Я действительно полностью мокрая. Под ягодицами, бедра, под грудью… брр.

– Я не спрашивал, в порядке ли ты. Я сказал, что ты вспотела.

– Это ты вызвал у меня зной, забыл? Отсюда и пот.

– Да, но если у тебя появляются новые симптомы, ты должна мне о них говорить. Я не чувствую того, что чувствуешь ты. Я не знаю, жарко тебе или больно.

– Я же сказала, все в порядке. Тебе не нужно так меня держать.

Август нахмурился, но отнес меня на кухню и усадил за стол.

– Когда тебе станет жарко или что-то начнет болеть, скажи.

– Ладно.

Это была неправда.

Я буду молчать, пока не растаю или пока боль не станет настолько сильной, что будет похожа на удар ножом. Не потому, что я мученица. А потому, что я упрямая стерва, которая не собирается бросаться в объятия Августа.

Потому что если я это сделаю, то не смогу уйти, пока зной не закончится.

А я не собираюсь в тюрьму из-за того, что не смогла устоять перед соблазном переспать с потрясающим сверхъестественным парнем.

Эту боль можно пережить.

И я смогу это сделать.

Август продолжил чистить диван, а затем исчез в одной из комнат.

– Я не хочу, чтобы мое постельное белье было в средстве «все в одном»! – крикнула я через плечо. – Если от него пахнет, я его постираю!

– Хорошо.

Спустя несколько минут я услышала, как открывается дверца стиральной машины.

Я забыла переложить вещи.

Упс.

– Я сейчас все достану, – сказала я.

– Я сам.

Минуту спустя я услышала, как заработала сушилка. Затем – снова стиральная машина.

Когда парень вернулся на кухню, я извинилась.

– Прости. Тебе не следовало возиться с моими вещами. Мне нужно было поставить таймер.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

– Ты застряла здесь из-за меня, Искорка. Я справлюсь с парой дел.

Что ж.

Он был прав.

– В большинстве случаев «спасибо» лучше, чем «прости», – заметил Август, открывая дверцу духовки, чтобы проверить еду.

– Буду иметь в виду.

Еда, видимо, была еще не готова, потому что он снова ушел в спальню и продолжил все дезинфицировать.

Я еще немного поработала, но минут через десять Август вернулся.

– У тебя действительно настолько острое обоняние, что приходится протирать диван? – с любопытством спросила я.

– Обычно нет.

Я ждала, что дракон прояснит ситуацию, но он этого не сделал.

До сих пор он спокойно реагировал на мои вопросы, поэтому я решила, что стоит попробовать узнать подробности.

– Что это значит?

– Конечно, я ощущаю запахи острее, чем ты, но все же разница не столь огромна. После встречи пары все меняется.

– Как так?

– У некоторых видов ящериц на нёбе есть орган, помогающий обонянию. У драконов он тоже есть, но активизируется только в отношении пары. Это нечто среднее между вкусом и запахом. Предположительно, я смогу распознавать твои потребности по аромату, когда привыкну. А сейчас все запахи в доме сводят меня с ума.

– Черт.

– Ага.

Август открыл дверцу духовки, чтобы снова проверить блюдо.

Похоже, он остался доволен увиденным, потому что через минуту вытащил его, даже не потрудившись воспользоваться прихватками.

Я встревоженно подняла брови, но он не выказал ни малейшего признака того, что обжегся.

Пожалуй, логично, что драконы – жаростойкие.

Август разложил еду по тарелкам, затем налил воды в стаканы и присоединился ко мне за столом.

Мы ужинали в относительной тишине. Еда оказалась великолепной, так что нужно будет написать Бринн и поблагодарить ее.

Когда мы закончили, Август сам убрал посуду в посудомойку, не дожидаясь помощи с моей стороны. Я осталась за столом и вернулась к работе, а он – к своему любимому универсальному спрею.

Вскоре он сменил спрей на пылесос.

Когда мои одеяла были выстираны и высушены, я с тихим «спокойной ночи» удалилась в свою комнату, заперла дверь и забралась в постель.

Тело ужасно ломило.

Пот лился ручьем.

В итоге я сбросила одеяло на край кровати и переоделась в чистый топ и дерзкие трусики – именно такие мне нравились. Остальная моя одежда, и уж тем более одежда Августа, могла идти лесом.

Я попыталась заснуть, но не смогла.

Вместо этого я провела ночь, ворочаясь с боку на бок и постанывая практически при каждом движении.

Мне почудилось, будто ночью в коридоре раздавались шаги. Часть меня была уверена, что это Август метался из угла в угол.

Другая часть считала, что у меня галлюцинации от бессонницы.

Мне потребовалось чертовски много усилий, чтобы удержаться от желания выйти и проверить, действительно ли он ходит туда-сюда…

И еще больше усилий, чтобы убедить себя, что забраться к нему в постель – это не решение проблемы.

Он был моим обезболивающим.

Но я не могла его принять. Пока нет. Я все еще не знала, что со всем этим делать.

Так что я осталась в постели, проклиная себя и то положение, в котором оказалась, и жалея, что не вслушалась в разговор Бринн с ее братом, прежде чем вмешаться.

Та ночь показалась годом.

Когда около пяти утра я наконец выползла из своей комнаты, то сразу же замерла.

В конце коридора стоял Август – без рубашки, с растрепанными волосами, в одних только спортивных штанах.

Он был безумно красив.

И, похоже, и правда дежурил всю ночь.

Его взгляд скользнул вниз, к моей груди.

Мой – тоже.

Да, я так и не переоделась. Белый топ был влажным от пота и определенно просвечивал. Темно-синие трусики мало что прикрывали.

Я снова посмотрела в его глаза и увидела в них яркое пламя. Его лицо напряглось, и такого выражения я никогда не видела ни у него, ни у любого другого мужчины.

И Август все еще смотрел на мои отчетливо выделяющиеся соски.

И на все остальное тело тоже.

Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько сексуальной.

По спине прокатилась новая волна жара, и я невольно поежилась.

– Тебе больно, – наконец сказал он, подняв взгляд к моим глазам.

– Все в порядке, – прошептала я.

Будь мой голос чуть громче, он бы наверняка дрогнул.

Это была долгая-предолгая ночь, а недостаток сна всегда выводил меня из себя.

Август преодолел пространство между нами тремя большими шагами, но я подняла руку прежде, чем он коснулся меня.

Он резко остановился.

Уже одно это говорило о том, что я могу ему доверять.

– Да, мне больно, – тихо сказала я. – И я вся мокрая. Это отстой, но я выдержу.

Август сжал зубы.

Огонь в его глазах вспыхнул ярче, но в конце концов он кивнул.

– Я буду изо всех сил бороться с потребностью облегчить твою боль.

– Спасибо.

Я прошла мимо парня, схватила свой ноутбук с кухонного стола и выскользнула на веранду. На улице было достаточно прохладно, чтобы я почувствовала себя немного лучше. И, по крайней мере, страдать я буду с хорошим видом.

Раз уж Август уже видел мои соски и нижнее белье, я не стала надевать на себя что-то еще. Даже в этой одежде мне было достаточно паршиво. Лишняя ткань лишь усугубит ситуацию.

Я открыла ноутбук и попыталась сосредоточиться на проекте, но безуспешно. Мысли путались, голова шла кругом. Сконцентрироваться было невозможно.

Полчаса спустя, осознав нулевой прогресс, я закрыла ноутбук и подтянула колени к груди. Пятки уперлись в сиденье подвесного кресла, и я обхватила свои ноги.

Глаза защипало от слез.

Я ненавидела плакать и редко делала это, но из-за неприятных ощущений и недосыпа бороться с эмоциями было бесполезно.

Я была измученной.

Потной.

Возбужденной.

С какой стати я вообще сопротивлялась желанию позволить Августу помочь мне?

За прошедшие часы я забыла причину. А может, ее и не было вовсе.

Он явно был не таким, как Тупица. В нем не было и намека на жестокость, к тому же драконы – защитники.

До меня донесся запах еды. Может быть, блинчиков?

Я была слишком вымотана, чтобы встать и проверить или даже просто оглянуться.

Мне хотелось позвонить подругам. Рассказать им правду. Услышать, как кто-то говорит, что я сильнее, чем думаю, и что со мной все будет хорошо. Но даже если бы я могла, не уверена, что действительно попросила бы о помощи и утешении.

Обычно я справлялась с трудностями сама.

Я судорожно вздохнула и, наблюдая, как солнце встает над лесом, заставила себя обдумать ситуацию. Я вытерла слезы, которые текли по щекам, но остановить их уже не могла. Когда шлюзы открывались, нужно было просто подождать.

Я заперта в доме с драконом-оборотнем. Мы проходили через магический процесс спаривания, который делал меня возбужденной и несчастной, если я пыталась держать дистанцию.

Август казался порядочным парнем, учитывая тот факт, что он вырастил младшую сестру и защищал ее ценой своей свободны.

К тому же он уважал мои границы, когда я просила не прикасаться ко мне.

И он был красив. До умопомрачения.

Переспать с ним определенно не было проблемой.

Черт, это даже могло оказаться приятно.

Он дал понять, что магия зноя вынуждает его ставить мое удовольствие и комфорт во главу угла, так какой смысл держаться от него подальше?

Когда приходится выбирать между болью или жарким сексом, ответ кажется очевидным.

Вскоре из дома вышел Август, неся две тарелки с беконом и блинчиками с сиропом. Пахло вкусно, но мой желудок скрутило так, что я не почувствовала голода.

– Здесь свободно? – спросил он, глядя на место рядом со мной, где в данный момент лежал ноутбук.

Я кивнула, убрав компьютер на пол веранды.

К счастью, Август ничего не сказал о слезах.

Он сел рядом, и его рука случайно коснулась моей.

Жар и неприятные ощущения мгновенно исчезли. Я резко вдохнула и прижалась к нему, спустив ноги с качелей.

Он поставил тарелку мне на колени и придвинулся так, что мы оказались бок о бок.

Облегчение было невероятным.

И я наконец почувствовала голод.

Зверский, мучительный голод.

Я быстро опустошила свою тарелку. Порция почти вдвое превышала мою обычную норму, но мне было не до этого. С каждым кусочком мой разум прояснялся.

– Зной пагубно сказывается на твоем организме. Тебе нужно есть больше обычного, – сказал Август. – Особенно если мы с ним боремся.

– Насколько хуже будет дальше? – спросила я.

Какое-то время он молчал.

Достаточно долго, чтобы я вздохнула.

– Это только начало, Искорка. Сейчас магия просто хочет, чтобы мы касались друг друга.

В конце концов она захочет, чтобы мы занялись сексом.

Я прикусила губу.

– И что мы будем делать?

– Вот это.

Он взял мою пустую тарелку, поставил ее на свою и убрал обе на деревянные доски у своих ног.

Когда он легко положил руку мне на плечо, я не смогла сдержаться и наклонилась ближе. Не только в надежде больше никогда не испытывать боль магии зноя, но и потому, что он был сильным.

Надежным.

И спокойным.

Восход солнца стал куда прекраснее, когда я разделила его с ним.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то из нас снова заговорил.

– Каковы наши шансы? – спросила я его.

Август ответил не сразу.

Ему потребовалось время, чтобы по-настоящему обдумать вопрос, и я это оценила.

Наконец он сказал:

– Если ты продолжишь пытаться справиться со всем самостоятельно, то в конце концов перестанешь что-либо замечать кроме боли. Я буду и дальше бороться со своими инстинктами, но осознание того, что тебе плохо, все усложняет. Мы продержимся неделю или две, но в конце концов я сломаюсь, а ты будешь так отчаянно нуждаться в помощи, что будешь умолять меня взять тебя.

Несмотря на сказанное, его голос звучал нейтрально. Казалось, Август не хотел, чтобы я умоляла, и не хотел терять контроль.

– А какая альтернатива?

– Мы станем командой.

– Что?

Август пояснил:

– Если мы начнем помогать друг другу, то сможем сохранить контроль как можно дольше и у нас будет больше шансов пройти через это.

– Как мы это сделаем?

– Мы удовлетворим магию.

Я заморгала.

Магия хотела, чтобы мы занялись сексом. Разве мы боролись не с этим?

– Не скрепляя связь, – добавил Август, словно читая мои мысли. – Мы будем удовлетворять ее вот так.

Он притянул меня к себе ближе, и только тогда я осознала, что его рука все еще лежала у меня на плече. Это казалось настолько естественным, что я перестала ее замечать.

– С помощью прикосновений?

– Пока да. Магия хочет, чтобы мы соприкасались, так что мы будем соприкасаться. Мы можем делать это как друзья. Сидеть вместе, пока ты работаешь. Спать в одной кровати, положив между нами подушки, если тебе так будет комфортнее. Когда магия потребует большего, мы дадим ей больше.

– Насколько больше? – спросила я.

– Насколько я понимаю, следующее, чего она захочет, – это более интимных прикосновений. Я могу дать тебе это, не скрепляя связь, и позаботиться о своих потребностях сам. На этом этапе нам нужно будет сохранить хотя бы крупицу контроля, чтобы не дойти до конца.

Мое лицо вспыхнуло, но не из-за зноя.

Мы были практически незнакомцами и, сидя на крыльце и любуясь восходом, непринужденно говорили о сексе. Это было странно, но не ощущалось чем-то неправильным. Именно этого хотела от нас магия.

– Так ты предлагаешь быть друзьями с привилегиями? – спросила я.

– Похоже на то.

Когда мы пришли к этому выводу, к счастью, слезы перестали течь по моим щекам.

– Это лучше, чем пытаться справиться со всем поодиночке. И у нас появится призрачный, но шанс на успех.

– Ага.

– Хорошо, я согласна. Следующие четыре недели мы будем парой. Практически неразлучны. Это даже может быть весело.

Август усмехнулся.

– «Весело» – не то слово, которое я бы использовал, Искорка.

Я не смогла сдержать улыбку.

Это и вправду могло бы быть весело.