Глава 16

— Рог? — Маору тоже широко зевнул и сладко потянулся, не выказывая и тени беспокойства. Правда, я тоже ни капли не переживала. — Какая же ты у меня коварная! И, вот ответь, разве можем мы с тобой жить, как обычные существа? То ты что-то взрываешь и разносишь в клочья, то я. То я кого-то мучить собираюсь, то ты почему-то меня… Кстати, а почему чаще всего от твоих прекрасных лапок страдаю именно я?

— От моих? — у меня дернулся глаз. — Когда это? И я же пошутила насчет рога. Мне он очень дорог… Мне нравятся твои рожки! Очень… Кстати, а мы бежать или прятаться не собираемся? Вот точно разнесем здесь всё, если до нас доберутся.

— Из-за тебя я начинаю нервничать, во мне постоянно бушует чувство ревности — знаешь сколько это доставляет мучений?! И, уверяю тебя, моя пушистенькая, — демонион мне задорно подмигнул, — это не по наши души. Так что мой рог мы трогать не будем. Мне он тоже очень дорог. И, если уж на то пошло, даже оторви ты его в порыве страсти, он всё равно вырастет.

И, на самом деле, грохот от сапог, который до этого всё нарастал, начал удаляться. А я планомерно покрывалась в это время краской от охватившего смущения — я, действительно, в порыве чувств, на пике наслаждения неизменно хваталась за его шикарные рога.

У Маору, когда он увидел, как я краснею, резко потемнели глаза. И, приподняв мой подбородок, он хрипло произнес, отчего у меня едва не подкосились ноги:

— И как я могу тебя не ревновать… Зная, какая ты нежная и какой ты бываешь страстной, моя даэйра, — склонившись ниже, он едва заметно прикоснулся к моим губам. — Как сладки твои поцелуи и горячи ласки. А сейчас ты краснеешь, будто невинная девушка, и я едва могу сдержаться…

Резко отодвинувшись, когда я хотела уже обнять его за шею, и сделав шаг назад, демонион прорычал с болью:

— И тебя хотят у меня отнять. Мысли об этом постоянно терзают меня и выводят из себя. Я столько ждал и больше не смогу без тебя… Поэтому, если мы не хотим, чтобы я здесь всё разрушил до основания, давай как можно быстрее со всем покончим.

Ошеломленная такой речью, я протянула к нему руки, желая успокоить, но, увидев, как он дернулся, сложила их на груди, придавила ногой хвост, который пополз в сторону мужчины, тоже желая приободрить, и утвердительно кивнула.

— Конечно, Мао. Какой у нас план?

— Я бы хотел оставить тебя здесь. Но боюсь оставить одну, — начал рассуждать демонион вслух, попутно прохаживаясь по спальне: от кровати до камина, оставляя на белоснежном толстом ковре грязные следы от ботинок. — Однако и брать с собой — тоже опасно. Использую заклятие невидимости на тебе — могут почувствовать, потому как оно источает при активации много энергии. Самое бесполезное заклинание в магических мирах. Запечатать эту комнату — самый беспроигрышный вариант был бы, если бы это касалось кого-то другого. Но так ведь ты жить спокойно не можешь. И всё равно, даже тут, найдёшь приключения на свою голову.

— Ну я ведь не специально их нахожу! Они сами!

— То, что они сами, меня совсем не успокаивает. Главное, что они будут. Так что пойдешь со мной. Будем действовать по обстановке: выцепим кого-нибудь важного, зажмем в тёмном углу, быстренько выпытаем информацию, где находится адамантий. К сожалению, поисковую магию использовать так, в открытую, крайне опасно, поскольку точное заклинание, которое могло бы указать местонахождение Божественного металла, из-за его силы легко отследить.

Замерев посреди комнаты, Маору смерил меня взглядом:

— И, Лиэна, попрошу, моя искательница приключений на все свои округлости, обойтись без привычной самодеятельности. Говорю — молчи, значит молчишь. Говорю — сиди, значит тихо сидишь. А ещё, если кого встретим, стой всегда позади и старайся даже из-за моей спины не выглядывать. Всё предельно ясно?

— Так точно! — невольно отрапортовала я и, когда он поморщился, поправилась: — Конечно. Я постараюсь.

— Вот постоянно ты говоришь: «Постараюсь». Словно наперёд знаешь, что ничего хорошего всё равно не выйдет, — муж обреченно махнул рукой и, подойдя к двери, ведущей в коридор, широко распахнул её.

Когда он уже сделал шаг наружу, я тихо произнесла:

— Я понимаю, что для тебя это всё тяжело. И не могу представить, что ты на самом деле испытываешь. Больше семисот лет ждать, бояться потерять. Знать, что я была замужем, сдержаться и не убить его, заботясь не о своих, а о моих чувствах… Я понимаю, что ты с кем-то встречался, поэтому испытываю просто дикую ревность, хотя и сознаю: умом и сердцем, что ты не мог бы, да и не должен был вести жизнь затворника. Сейчас же я хочу лишь сказать, что я буду тебе и только тебе верна — не только физически, но даже в своих мыслях. Для меня есть только ты. Поэтому не стоит меня ревновать… А если кто-то посмеет ко мне притронуться — ему же будет хуже. Я тоже теперь умею за себя постоять.

Несмотря на то, что Маору стоял в пяти метрах от меня, я услышала, как он сначала едва слышно хмыкнул:

— Может за себя постоять… Я знаю. Но оставь мне заботу о твоей безопасности и защите. А по поводу прошлого: ты была замужем до меня, и если бы я не понимал, что это навредит нашим отношениям, я бы его убил. Но и ты просила за него, поэтому, как бы мне не хотелось его стереть в пепел, я был вынужден смириться. Правда, я бы вряд ли пощадил его, несмотря на твои увещевания, если бы не изменения в твоем теле и осознание, что не с тобой нынешней он был. Так что не благодари меня, Лиэна. Не стоит. И спасибо тебе за твои признания. Пусть я и всегда ощущаю силу твоих чувств, но мне доставляет удовольствие слышать от тебя насколько они глубоки. Я тоже обещаю, что моё прошлое заперто навсегда в прошлом, и я никогда не предам тебя, твоего доверия, любви и не посмею даже подумать об измене. Я отдал тебе своё сердце. Навсегда.

Обернувшись, он протянул мне руку, и я, улыбнувшись, подошла к нему и вложила в его большую и крепкую ладонь свою, по сравнению с его, невероятно крохотную и хрупкую.

Закрыв за собой дверь, не торопясь, мы направились по широкому коридору направо, туда, где виднелся край резной лестницы.

— Кто встретится — молчи, даже если зададут вопрос. Отвечать буду только я, — продолжил наставлять меня на путь истинный Маору, а я в ответ послушно кивала. — В их обществе только мужчины имеют право голоса, занимать значимые посты, и проявление покорности со стороны женщины и речь мужчины от её лица воспримут тут, как само собой разумеющееся.

— А у вас на Армадане какой сейчас уклад? Тоже патриархальный?

— А у нас, моя даэйра, кто умнее, кто способнее и лучше всего разбирается в своем деле — тот и становится главным. Вспомни хотя бы Наваэ, которая уже не одно столетие занимает пост ректора Академии в столице. И, по сути, является лидером всего научного движения на всем Армадане, руководит всеми наиболее важными для прогресса научными изысканиями. Также есть несколько женщин, которые возглавляют те или иные правительственные структуры. Оллэй Ливатаэр, к примеру, является руководителем Тайного отдела…

— Шпионка, что ли? — перебила я его.

— Именно. Причем очень талантливая дама. Она когда-то зарекомендовала себя отличным полевым сотрудником, а сейчас — руководителем. Так что я никогда не делил существ по полу и не отдавал какому-то из них предпочтение. Должность и моё уважение можно заслужить только упорным трудом, стараниями, знаниями и талантом. Уж кому, как не тебе, об этом знать.

— Мне? — я даже споткнулась от такого заявления. И, если бы Маору меня не придерживал под локоть, точно бы растянулась на дорогом цветном ковре, которым был устлан коридор.

— Конечно, — он кивнул в подтверждение своих слов. — Я крайне требовательный учитель. И пусть у тебя не всё всегда получается, но ты стараешься, добиваешься определенных, довольно заметных успехов, причем в кратчайшие сроки. Пусть я и бывал нетерпелив, но то лишь потому, что тогда был крайне ограничен в сроках…

— А я книжки читала, — вспомнив роман про ректора, улыбнулась. — Но я ведь не знала, что у меня мало времени…

— И опять же я не ставлю тебе это в укор. Рассказать правду я не мог, а что книжки читала — так ведь ты их для себя купила, и я эти книги для тебя сохранил, — мужчина небрежно пожал плечами.

— И замок построил у озера.

— Ну, допустим, построили мне его рядом со столицей, а к озеру я его уже потом перенёс. Но то место я и правда выбрал потому, что тебе оно тогда так сильно понравилось.

— Сокровище у меня, а не муж!

— Запомни свои слова, — он хмыкнул. — Потому что я их запомнил.

Мы наконец-то добрались до лестницы, и я не успела ответить, потому что демонион взмахом свободной руки призвал меня к молчанию.

Подойдя к перилам, он посмотрел вниз.

— Праздник какой-то, что ли? Нужно добраться до главной лестницы, там станет более понятно, что тут сейчас творится.

Я встала рядом с ним и, свесившись, оглядела на первом этаже холл, по которому периодически пробегали оборотни в однотипной темной одежде, судя по всему прислуга.

— Интересно, а за кем гнались стражники, или кто они там были, и куда они помчались?

— Из того, что я смог услышать из разговоров стражников, когда они пробегали мимо — воришки какие-то умыкнули два котла с едой и вертел с мясом.

— Ого…

— Ага, — не менее многозначительно ответил демонион. — Итак, поднимаемся на третий этаж, проходим через гостевое крыло: раз сейчас что-то празднуют, все гости должны быть внизу, сможем пройти максимально незамеченными. Потом спускаемся на первый, хватаем всех подряд, выясняем, кто нам нужен, если никто со знаниями о Божественном металле до этого не попадется. Находим его, вытрясаем из него душу, крадем адамантий.

И мы начали подниматься по выложенной из темного камня лестнице.

— А может, нам стоит переодеться? — я указала на своё платье простого кроя серо-жемчужного оттенка. — У них там бал, нужно соответствовать.

— Вот ещё время тратить на такие глупости. Нормально мы с тобой одеты, — отмахнулся Маору. — Да и жаться по тёмным углам лучше именно в такой, неприметной одежде. На сам бал мы ведь с тобой не собираемся.

— Ну ладно, — я едва заметно вздохнула, но не из-за того, что мне захотелось на бал, а потому что вспомнила, сколько у меня красивых платьев. И как они на мне замечательно сидят, подчеркивают фигуру. А пока мы по этим лесам, полям бегаем, так и надеть мне их некуда. Мао они бы точно понравились. А как будут гореть его глаза, когда он увидит то самое…

— Ты чего опять вздыхаешь? В запасниках есть ещё одно красное платье, которое меня уже два раза чуть до… как ты сказала, инфаркта не довело? И ты захотела сейчас в нем покрасоваться? Предупреждаю сразу — даже не смей его больше никогда надевать! А ещё лучше: когда вернемся — отдашь мне его, я сам лично его уничтожу. Так надежнее.

— Нет, красного не осталось. Всё, каюк ему настал — одни дырки вместо платья. А покрасоваться — да, хочется, но только перед тобой. Мне столько Аорэй платьев шикарных пошил, они тебе точно понравятся.

Мао почему-то недовольно засопел, видимо, в очередной раз вспомнил ненавистное ему платье. А спустя пару минут, пока мы молча брели по бесконечно длинным и извилистым, будто лабиринт, коридорам гостевого крыла, он недовольно произнес:

— Вернемся на Армадан, праздник в столице устрою, — и ещё сильнее наморщившись, трагично, точно подписывал сам себе смертельный приговор, добавил: — И бал тоже организуем.

А я предусмотрительно промолчала, что вместо красного у меня теперь есть чёрное, которое я тоже попросила сшить Аорея, но оно предназначалось только для глаз Мао. И оно ему тоже обязательно понравится. Не может не понравиться! Там ведь такие соблазнительные вырезы! И так красиво, оставляя при этом место для легкой тайны, тонкая бархатная ткань облегает все мои впуклости и выпуклости….

Только бы побыстрее вернуться домой, на Армадан!