Глава 22
…Она же не Акина…
…Он вряд ли видит разницу…
Тахир нахмурился: какого дьявола мысли о Николь лезут в голову и пляшут перед глазами?
Он шел вдоль периметра по внутренней кромке и методично отстреливал из лука набежавших за ночь тварей. Не всех, лишь самых настырных.
Сегодня их было значительно меньше, чем в прошлое утро. Неужели большая часть обитателей уже самоубилась об их клинки? Тогда возвращаться будет легче.
Хорошие все-таки охранки у Джантара. Дорогая игрушка, доступная не каждому, надежно держит зверей на расстоянии. Пусть каждая из охранок отпугивает лишь на метр, но, выставленные все вместе кругом, они способны создать безопасную зону любой величины.
Тахир выпустил очередную стрелу.
Он тоже привык держать людей на расстоянии. Некоторых терпел, но большинство презирал. За лицемерие, за лесть, за лживость и поклонение титулам и деньгам.
И, похоже, Николь оказалась такая же, как все, бросилась в итоге на самого влиятельного самца.
Тахир пытался презирать ее, но в голову непрерывно лезли воспоминания…
…Как она боролась за детеныша, до последнего. Сливала в него силы, не задумываясь, рискуя погибнуть вместе с ним.
Понимал ли это Джантар?
…Как в лице Николь появлялось все больше «своего»: легкий золотистый загар, не пристававший раньше к Акине, родинка над бровью. А волосы давно уже перестали быть такими жесткими и пружинящими, слегка посветлели и текли теперь по спине Николь темным золотом.
Видел ли это Демон?
…Как нежно и искренне улыбалась она всем. Даже Талисе. А еще было в Николь сдержанное достоинство, свойственное благородным. То, что никак не могла постичь Акина, выросшая среди городской голытьбы.
А это Демон замечает, когда окружает девушку собой, ласкает и увлекает? Приручает… Делает своей… Николь, черт ее раздери, вспыхивает и тянется к Джантару, ловя каждое его слово…
Бесит.
А больше всего Тахира раздражало, как Николь смотрит этаким открытым прямым взглядом, словно способна позаботиться о себе сама. А ведь каждому ясно – не может. Оттого виделся в ее взгляде вызов, отзывающийся тревогой внутри.
Метрах в четырех в стороне едва заметно качнулся кустарник. Тахир осклабился и натянул лук.
А потом медленно опустил, приходя к простому и очевидному выводу: Николь не бесит его… Она волнует его…
Талиса с утра чувствовала себя прекрасно. Бардак в ее голове успокоился, ненависть перестала требовать невозможного. Простое решение всех проблем, озарившее ее во сне, наполняло умиротворением.
Скоро все будет закончено. Не станет маленькой дряни, не станет тени, не будет больше призрака Акины. А Талиса будет единственной, кто подходит Джантару лучше всего. Все это знают.
Впервые ей не хотелось уколоть побольнее Николь. Талиса испытывала даже некую снисходительную жалость к нелепой девочке, попавшей в их мир на жалкую пару недель. Но у нее была своя жизнь – где-то там. Вот пусть и не лезет теперь в чужие. Талиса просто восстановит баланс. Вернет миру прежнюю гармонию.
С этими мыслями девушка подошла к охранкам и сдвинула легонько ногой некоторые. Совсем чуть-чуть. Ровно до той степени, чтобы между ними могла проскользнуть маленькая желтая змейка, сливающаяся с песком.
Вот и славно, даже не придется собственные руки марать.
Змейка равнодушно проползла мимо Талисы и скрылась в низком кустарнике, около которого стояли ослики. Внутри была совершеннейшая уверенность, что змейка никого не тронет, кроме Николь.
Талиса вернула охранки на место и со счастливой улыбкой пошла к брату, который мрачно отстреливал зверей без названия с другой стороны лагеря.
Кажется, тучи на небе стали тоньше. Может, даже к вечеру совсем распогодится, и выглянет солнце…
Николь стояла у ослов и убирала перед дорогой в седельные сумки лишние охранки – ювелирно выполненные сферы-клетки из желтого металла с пульсирующим кристаллом внутри. Нужно было лишь повернуть зубчатое кольцо против часовой стрелки, чтобы погасить охранку: запаса кристалла хватало лишь на неделю – приходилось экономить.
Николь как раз укладывала уже последнюю выключенную охранку, когда к ней подошел Рималь. Он с хрустом ломал в руках вчерашние лепешки, подкидывал кусочки вверх и ловил ртом.
– Еда, которую ты готовишь руками, особенная. Но ты ведь и так уже это знаешь?
Николь улыбнулась. В ее прошлом мире еда всегда была просто едой. И даже четкое ощущение, что сквозь пальцы струится невидимый поток и растворяется в еде, не убеждали ее, что в этом мире еда на самом деле может быть чем-то иным.
Ей казалось, будто кончиками пальцев она пишет письма на тесте: высказывает все нежность и всю тревогу за спутников. И Николь было радостно услышать, что ее странные ощущения не рождены собственной фантазией, не появились из желания быть полезной.
– Ты с таким раньше встречался?
– Сам нет. Но прабабка как-то рассказывала, что раньше в храмах, не в тех, что сейчас стоят, в каких-то других… В общем, в тех храмах после службы раздавали булочки – маленькие, с два наперстка величиной. И, мол, сила была в них такая… прямо,– ух! На самом деле я мало помню, просто сейчас в голову пришло. В детстве был уверен, что колдовали над булками как-нибудь маги специальные. А сейчас думаю – может, там кто-то такой же, как ты, их готовил?
Рималь доел последний кусочек и ушел, отряхивая ладони.
Николь так и стояла задумавшись над открытой сумкой. Вопросы переплетались в ее голове, путаясь и спотыкаясь друг о друга, но словно не волновали ее всерьез. Привычка готовить, вкладывая душу, для нее была так проста и понятна… как дышать. Казалось странным делать из этого событие и приставать ко всем с вопросами. Оставить как есть? Или переступить через жгучую смесь смущения, страха и гордыни и открыто попросить о помощи? Кто-то же должен знать больше, чем Рималь?
Николь застегнула сумку, проверила ремни и наклонилась, чтобы распутать веревку на ногах ослов…
…Боль обдала ногу кипятком и горячей волной хлынула по телу. Внезапно навалилась слабость, и земля выскользнула из-под ног.
Кто-то кричал… Кто-то бежал…
Но было все совсем неважно, весь мир снова сузился до кошмарных «ту-тум»…
Тишина-темнота… Ту-тум… Ту-тум…
– Николь! – Джантар моментально обернулся на ее вскрик и бросился к упавшей девушке.
Единственное, что Демон успел сделать, лишь разрубить удирающую змею на части. Но разве это могло помочь?
Джантар впервые в жизни так оглох от ужаса, что не мог заставить себя что-то делать. Лишь сжимал безвольное тело Николь в своих руках и, как в тумане, наблюдал, как Тахир глубоко рассек место укуса, заставляя кровь стремительно покидать тело Николь, унося с собой часть яда.
…Как Тахир притянул Беса за шкирку, что-то шепнул ему в ухо и бросил детеныша Николь на грудь.
…Как Эйдан подбежал с сумкой Тахира, и тот достал склянку с ядом ирлиса, точно такую же, как когда-то отдал Николь.
…Как, сжав зубы, Тахир капал в рану сверкающие капли. Как пенилась под ними кровь Николь.
…Как выгибался и визжал ирлис, словно вместо Николь принимал всю боль, всю агонию тела.
Казалось, что миновала целая вечность, так много уместилось событий в это растянутое время. Но на самом деле прошло всего несколько минут с момента укуса.
Джантар полностью доверял Тахиру. Если кто и мог спасти Николь, то это он. Если его друг в отравленную кровь добавлял новый яд – значит так надо. Джантар мог лишь стискивать Николь в своих руках, позволять мечущемуся ирлису кусать его ладонь и ждать…
– Больно…– раздалось едва слышное.
– Знаю.
Ненависть шевельнулась в глазах Талисы и посмотрела на умирающую Николь. От яда желтой листы2 выживают только дервины, а эта девушка явно не из них. Ненависть довольно ухмыльнулась и покинула истерзанную душу Талисы. Та качнулась и осела на землю, только сейчас осознав, что же она натворила.
– Джан, нужно ее спрятать в тень, – сказал Тахир, махнув рукой на небо. В вышине медленно растворялись серые облака, все чаще и чаще давая солнцу блуждать лучами по безумному краю. Еще немного, и полуденный жар затопит долину.
– Не стоит нам оставаться посреди пустыря. До пещер осталось совсем немного… – Эйдан тронул плечо Джантара.
Тот кивнул и подвигал задеревеневшими пальцами. Ирлис затих, его глаза остекленели. Джантар был даже не уверен, что тот еще дышит. Но шестым чувством понял, что убирать Беса с груди Николь нельзя.
Он встал, держа на руках посиневшее тело девушки вместе с ирлисом и мотнул головой: «Выходим».
Он хотел добраться до конца долины до того, как солнце начнет припекать.
Джантар шел, как безумный, не видя ничего вокруг. Впервые за сумасшедшие последние дни в долине его внутренний зверь по-настоящему хотел убивать. Черная кровь бесновалась и шумела в висках, грозя снести его самообладание ко всем чертям. Да только не на кого было направить гнев.
Она доверилась ему, раскрылась… Девочка, воплощающая в себе все его мечты. А он не защитил…
О боги, сколько еще можно отнимать?