Глава 24

На рассвете Джантар поцеловал спящую разнеженную Николь и вышел из шатра. Его сознание затопило чувство облегчения, долгожданного обретения и насытившейся страсти. Он едва не расхохотался от мысли, что напрасно гневался на богов.

Здесь, в россыпи неглубоких пещер, скрыт вход в подземные лабиринты – до источника рукой подать. А там…

По его лицу блуждало плохо скрываемое предвкушение победы.

Взбудораженные мысли скакали с прошлого на будущее.

Как он входил в Николь, едва сдерживаясь от нетерпения.

Как он ворвется в зал Совета и потребует дать ему слово.

Как Николь отзывалась, раскрывалась под ним без войны, без боя, сдаваясь с первого толчка.

Как он заставит Совет принять нужные ему решения, как победит он исшахинскую власть их же оружием. Те сами подставились, когда полстолетия назад протащили закон о признании «говорящих с богом» неприкосновенными, наделив огромными привилегиями. Вскоре настанет очередь Джантара пользоваться этими привилегиями, одна из которых – место в Совете.

Какие восхитительные слова шептала нежная Николь в пылу страсти, как искренне стонала, сводя его с ума.

Как, должно быть, разгневаны будут жрецы, посягнувшие на его семью.

Как позже, с хрустальными слезинками в уголках глаз, Николь смотрела на него восторженно и преданно. «Моя!» – кипела его черная кровь. Джантар представлял, как он вернется с ней в столицу, поселит в городском доме. Переделает старый парк и превратит его в зверинец для Беса. Как позже разворошит осиное гнездо травниц и всю систему, что питается от этогомерзкого нароста в Белых землях.

Джантар не замечал ни холодного лица Тахира, ни бледность Талисы, ни снисходительной усмешки Эйдана. Остановиться в своих мечтах было выше его сил.

Нежность и сила… Одержимость и чувства… Обладание и покорность… Нет ничего слаще слияния противоположностей. Зверь в крови бурлил с такой силой, какой даже в схватках не бывало.

Решение идти в Белые земли оказалось таким правильным.

– Разделяемся. Эйдан и Талиса со мной, выходим через полчаса.

Все кивнули. Правильное решение – нет смысла вести с собой Николь, Рималя и Беса вглубь лабиринта, а Тахир с луком лучше всего их защитит из-за периметра, если твари снова появятся.

Каждый вечер Джантар перечитывал страницы, посвященные дорогам внутри пещер – может, от этого возникло ощущение, что он точно знает, куда идти? Словно гончая по запаху. Ни одна развилка не вызвала у него и тени сомнений. Направо, налево, тут вниз. Темнота и тишина, разрываемые тусклым светом кристального фонаря и уверенными шагами.

Признаться, в какой-то момент внутри Джантара шевельнулось разочарование – он был не прочь подраться.

Вряд ли он замечал, что шел все быстрее и быстрее, словно влекомый неведомой силой. Этого не замечали даже его спутники, охваченные точно таким же нетерпением.

Талисой овладевала сладкая злость. Она смотрела на спину Джантара и упивалась свободой от него. Стоило ей осознать, что она чуть не убила из-за ревности, как мутная пелена с ее глаз сразу спала. Талиса смотрела на развернутые плечи, бритый затылок Джантара и больше не ощущала любви. Зависть, сожаление, желание обладать, много разных чувств, бесспорно, крутилось и теснило грудь, но самого главного не было.

Девушка призналась сама себе, что у нее никогда не было шансов справиться с этим призраком прошлого – Джантар был слишком зациклен в свое время на Акине. Чем больше проходило времени после смерти той, тем священнее становился образ. Николь сорвала джекпот, очутившись в теле ее тени. То-то Джантар чуть ли не пляшет от восторга. Покорная, податливая и так похожая на идеал.

Понимает ли Николь, что Джантар сметет в итоге ее личность, подомнет под старый образ, вынудит надеть чужую одежду? Или она не против? Талиса вдруг подумала – ей и правда стало интересно, во что же выльются отношения Джантара и Николь.

Ненависть, так искренне звеневшая в крови Талисы, вдруг сменилась снисходительной жалостью. Кто знает, может, не возникни Николь на ее пути, сама Талиса еще бы несколько лет билась об скалу под названием Джантар. Что же, теперь черед Николь биться об эту скалу. Или лечь усталой волной.

Несколько часов спускалась троица путников вглубь гор. Дважды задержали их завалы. Один разобрали, а другой пришлось обходить. Ни у кого не возникло подозрений всобственной уверенности – куда идти, по каким коридорам следовать, в какие проходы сворачивать.

Приближение к источнику Джантар осознал, когда ликующий зверь внутри вдруг беспокойно задергался. Все ощущения разделились на два противоположных потока. Страх и уверенность. Желание идти и необходимость сбежать. Смятение до боли шумело в висках. С каждым шагом зверь сильнее драл вены, желая развернуть Джантара, не подпустить к источнику. Судя по лицам остальных, им приходилось преодолевать схожее сопротивление.

Спустя несколько поворотов, цепляясь за стены, они вышли в небольшой зал, в центре которого мерцала гладь подземного черного озера. Так просто – войти в него, окунуться трижды и все. Неподвижное полотно воды практически не отражало низко висящий потолок. Казалось, что перед ними застывшая смола, черная, густая и… живая.

– Что за чертовщина? – просипел Эйдан.

– Остатки метеорита, упавшего тут века назад.

– Он убьет тебя.

– Нет, – решительно ответил Джантар, хотя все внутри него сопротивлялось самой мысли туда окунуться.

– Ну, мы пришли. Напомни, какого черта тебе это нужно? Чудовищное место. – Эйдан скривился.

Но каким бы сильным ни был страх Джантара, он чувствовал, что, стоит ему развернуться, как зверь внутри возликует и…

Что тогда?

Они с отцом много раз обсуждали и руттер, и источник, описанный в нем, и Джантар не видел причины разворачиваться.

Последствия будут необратимы не только для него.

Острая боль в висках – испуганный зверь рвал вены изнутри. И нет рядом рук, которые способны усмирить его.

Джантар разделся и на ватных подкашивающихся ногах подошел к мутной черной воде.

Без подготовки, без оглядки, подстегиваемый странной решимостью. Все или ничего.

Под сердцем возмущенно визжал зверь. Однако стоило коснуться голыми ступнями вязкой ледяной воды, как сразу появилась неосязаемая уверенность, что источник не только наделит его желанной силой, не только раздвинет границы, но и освободит от боли.

Черная гладь обещала все и не требовала ничего взамен. Плотная вода оглаживала пульсирующие виски прохладной ладонью, дула на разорванное сердце, усмиряла кипящую кровь…

И зверь, вскормленный за эти дни непрестанной схваткой и бушующим адреналином, вдруг развернулся на всю мощь – вырвался из тела Джантара и оказался снаружи. Словно теперь это Демон был внутри зверя. И стало хорошо. Зверюга, которую надо держать под контролем, укрощать и сдерживать, вдруг освободила Джантара. Внутренняя сущность вывернулась и облепила тело снаружи, по-другому и не скажешь. Ощущения покоя и неуязвимости захлестнули Демона, даруя странное умиротворение.

Уже не удивляясь и не вздрагивая, Джантар погружался все глубже.

Не прекращая движения, он окунулся с головой. Показался из воды и снова погрузился. И снова.

А после лег на воду и улыбнулся от облегчения. Авантюра, попахивающая безумием, не убила его.

Жгучая страсть, восставшая из пепла с появлением Николь, отодвигалась все дальше и дальше. Пустота в душе наполнялась силой. Мрачной и темной, но подспудно знакомой. Так пахнет власть. Так пахнет могущество. Так ощущается холодная ненависть ко всему, что мешает.

Чужой пульс заползал в голову и стекал по позвоночнику. Чужие ощущения вечности и безвременья стирали боль от мелких досадных событий. Безумный ритм чужого довольства выгибал его тело в агонии. Нежность и любовь растворялись дымом догорающих свечей, но Джантар этого не замечал.