Глава 9

– Рималь погиб. Все дело в этом, – отвечал Тахир всем.

И лишь сам знал, что правда в другом. Правда в том, что глаза цвета родниковой воды снились по ночам и выворачивали душу.

Мир после возвращения в столицу потерял краски. Хотя щемить внутри начало гораздо раньше. Тахир словно катился в пропасть и никак не мог остановиться. Давно пора было возвращаться домой, к горам и раннему снегу, но он сидел в грязной таверне на краю города и ждал, сам не зная чего.

Проклиная жизнь-мерзавку, он пробовал напиться хоть раз до беспамятства, лишь бы забыться, но от пива лишь усиливалось презрение к самому себе. А от виски появлялись выматывающие, ослепительные вспышки бешенства, а после – холодный пот собственного бессилия.

Почему он не может, как Джантар, после потери дорогих людей собрать себя в кулак и жить за двоих? Может, потому и выбирают женщины таких, как Демон? Мужчин с могуществом в крови.

Голоса, с трудом продирающиеся сквозь винные пары и табачно-дымовую завесу, вырвали его из пучин самобичевания. Он невольно прислушался к разговорам за соседними столами: вокруг только и говорили, что о Янлин, о Джантаре и о предстоящей свадьбе.

– Вот теперь Юндай покажет! – Невидимый удар кулаком по грязному столу отозвался мерзким звоном в ушах Тахира. Он с усилием разлепил глаза и поморщился от пульсирующей тупой боли в висках.

– Добро, добро, – проскрипел чей-то короткий лающий смех в ответ. Тахир нахмурился, пытаясь понять смысл слов. Отчего-то они казались очень важными.

– Пусть теперь только попробуют сунуться. Сам бог погладил его по голове. Кровь дракона проснулась, – разглагольствовала женщина с вываливающимися прелестями и черными ногтями, сидевшая вполоборота к Тахиру. Он поморщился от запаха застарелого пота, дешевого пойла и от попыток сосредоточиться: какая-то важная мысль ускользала от его внимания. Во рту ощущался омерзительный привкус спиртного и табака. Разве он курил?

Стараясь собраться с мыслями и сфокусировать расплывающийся взгляд, он в полном недоумении уставился на Николь, вокруг которой нарастала мертвая тишина. Безмятежно фыркающий от табачного дыма Бес переминался у ее ног. Недостаточно большой, чтобы внушать ужас пьяным посетителям бара. Лишь роскошные одежды Николь не позволяли одутловатому хозяину стянуть топор, висевший на стене, и выгнать портящих все веселье нежданных гостей.

Вот она, важная мысль, которая ужом вертелась в голове Тахира:

– Шлюха больше не нужна будущему императору?

Он с силой прикусил себе язык и приготовился ловить уходящую Николь, чтобы на коленях вымаливать прощение за непозволительные слова. Привычка облекать свои мысли в самые оскорбительные обертки извернулась и ужалила его самого.

Николь даже не дернулась, лишь устало улыбнулась. Это ведь Тахир.

Она вдруг вспомнила, как любил ее отец на маленькой кухне рассуждать о политике. Сидел с друзьями в плотном коконе табачного дыма и жаждал войны: «Ух, мы им покажем». Она на своей шкуре проверила, что могут показать друг другу державы, вооруженные до зубов.

Вздохнула устало и, не обращая внимания на скабрезные улыбки пьяных мужиков, прошла и села напротив Тахира. Бес, словно идеально вышколенный скакун, следовал за ней, прижавшись к ногам, а потом послушно нырнул под стол и тут же несильно прикусил ладонь Ирдаса, то ли мстя за оскорбление хозяйки, то ли приветствуя после долгой разлуки. Тахир не вырывал руку и лишь едва слышно зашипел от боли. Ирлис знал меру: не прокусил кожу и вскоре отпустил ладонь. Тахир тут же положил ее между ушей малыша и с силой погладил.

«И тебе привет, Бес. Я тоже скучал».

– Можешь отвести меня в северные горы? Хочу начать там новую жизнь. – Голубые глаза Николь посерели, превратившись в лед.

– Как ты нашла меня? – Тахир решил, что ему видится странный сон.

– Талиса упоминала этот бар.

Искореженная мечта. Николь, в которой больше не было тепла и света, просила о помощи. И нет между ними Джантара. Сукина сына, который так и не понял, в чем чудо Николь, и видел лишь тело. Оболочку.

Больше не требовалось слов. Два колючих и раненых жизнью человека сидели напротив друг друга и пили. Она – дешевое кислое вино, он – воду. Он и так был слишком пьян. От выпитого ранее алкоголя и от осознания, что она пришла именно к нему.

Чуть позже Тахир встал, молча взял Николь за руку и повел наверх в свою комнату.

Грязные занавески. Ветхие простыни. Маленькое, наглухо закрытое окно. Тусклые свечи и подпалины на стене.

Раз Николь здесь, значит, сбежала. Джан никогда бы ее не отпустил. Тахир взглянул на нее – в неровном свете свечей проступили глубокие тени под ее глазами.

– Завтра выходим.

Она кивнула. Не просила и не спрашивала. Прошли те времена, когда он мог глумиться и издеваться над ее беспомощностью. От ее уязвимости и сосредоточенности нежность еще сильнее скрутила сердце. Надо сказать что-то ободряющее, но, опасаясь выдать одну из своих гадостей, на которые он был мастак, Тахир лишь передернул плечами и проговорил:

– Ложись спать. Я пройдусь.

Николь сняла с себя большую часть одежды и забралась под одеяло. «Девочка, привыкшая спать среди других, походная душа», – усмехнулся про себя Тахир. Ни лишнего стеснения, ни запросов. Она свернулась клубочком. Он накрыл ее вторым одеялом, хотя хотел накрыть своим телом. Согреть, разогнать кровь, вернуть жизнь в эти нелепые детские глаза, лишенные привычной миру черноты. Но, увы, исчезла из знакомых глаз наивность и открытость, а прикасаться к взрослой женщине, спавшей в его постели, Тахир не посмел.

Он притушил свет и зашел в узкую умывальню. Подставил руки под холодные струи воды и взглянул на себя в замызганный обломок зеркала. На него в ответ смотрело мятое заросшее лицо со следами недельной попойки и драк. Кровь сочилась из рассеченной брови. Только приличная наличность, перетекающая из его кармана в закрома владельца таверны, позволяла ему оставаться и буйствовать здесь которую неделю.

Он умылся и вышел из комнаты. Лишь Бес сверкнул желтыми глазами ему вслед. Через черный ход Тахир вынырнул в морозный воздух темной улочки и жадно вдохнул опустившуюся ночь.

А позже стоял в тени щуплого дерева, и прислушивался к тихому разговору, который лучше всякого отвара прогонял алкоголь из крови. Двое определенно трезвых, но косящих под пьяных отморозка выспрашивали, не заходила ли сюда девушка с кошаком. И посетители охотно вспоминали, что «а как же, была тута», а потом спорили между собой, куда она подевалась дальше.

«Наверх ушла, с каким-то пьянчугой, он ее еще шлюхой назвал».

«А вы тоже, что ль, ее хотите? Какая-то особенная девка, что ль?» – пошлые шутки потекли по второму кругу.

Он содрогнулся от омерзения. Кто-то явно решил убедиться, что Николь больше не вернется.

Тахир сжал кулаки и предвкушающе улыбнулся.