Глава 26

Николь протянула руку и коснулась волос Тахира. Они сидели у разожженного камина и расслабленно смотрели на огонь. За окном сгущались сумерки.

Николь наконец разгадала, в чем секрет его стрижки: непослушная грива обрезана точно по линии разделения между простыми и благородными. Желание быть вне системы… В этом весь Тахир.

Они оба вне системы.

Николь нервно облизала губы, понимая, что с этой секунды больше не хочет оглядываться и спрашивать себя: а получилось бы у них нечто большее? Когда нет будущего, можно позволить себе любое настоящее, даже если в него примешано немало неправильного. Не то место и неподходящее время, и лишь в одном Николь не сомневалась… Мужчина правильный, и от этой простой мысли у нее перехватило дыхание.

Это знание всегда было в ней, ведь Тахиру она доверяла с первой секунды, вопреки всему. Невзирая ни на язвительные улыбки, грубые слова и попытки оттолкнуть. Не телом доверяла… душой.

– Поцелуй меня, – прошептала она несмело.

Тахир вздрогнул и медленно повернулся к ней.

– Ты уверена?

Его Николь, такая хрупкая и сильная одновременно… Сердце неимоверно долго отсчитывало удар. Тахир провел рукой по волосам девушки и обхватил ладонями лицо, ловя взгляд.

– Я верю тебе, – ответила она совершенно искренне.

Он нежно коснулся губами ее щек, виска, линии подбородка, так, словно боялся спугнуть. Легкое касание, обмен вдохами. Николь застонала от желания получить нечто большее, и Тахир прижался к ее губам в уверенном и требовательном поцелуе.

Стук ее сердца оглушал, и от избытка чувств он прикусил нижнюю губу Николь. Она в ответ лишь сильнее распахнулась, показывая, что нуждается в нем.

– Еще не поздно меня остановить, – зарычал Тахир, с трудом отстраняясь.

Но желание уже бушевало внутри Николь, сметая доводы рассудка и едва слышное чувство вины, она сама тянулась к нему, жадно обнимая руками.

Сорванная одежда, пылающая кожа, трепет первого прикосновения, бережное исследование, смывающее всякую нервозность. Глаза Тахира разгорались темным пламенем в ответ на нежный свет Николь.

Шальные взгляды, прерывистое дыхание. Время, застывшее на краю сознания. Тахир медленно двигался, сгорая от желания впиться пальцами в нежную кожу ее бедер, чтобы наверняка остались синяки. Удовольствие от обладания Николь, тягучее, острое и тяжелое, будило в нем ненасытного зверя, превращая томительное погружение в сладкую пытку. Тахир хотел продлить этот невероятный момент как можно дольше, но Николь между стонами жарко прошептала:

– Тахир! Еще…

Ее чувственный, охрипший от страсти голос снес остатки нежности. Невозможно сдерживаться, когда желанная женщина, распластанная и открытая, всхлипывает твое имя, приподнимая бедра в бесстыдном приглашении взять больше. Нежное скольжение сменилось неистовыми жесткими толчками. Тахиру необходимо было полностью окутать ее, достать до самой сердцевины, где сияло невероятное тепло души. Заполнить собой, слиться. И Николь отчаянно и покорно двигалась вместе с ним, таяла и металась, хватая ртом воздух.

– Моя, – говорили его глаза.

– Твоя, – тихо отвечала ее душа.

Он излил в нее все: любовь, необходимость и надежду. Николь, выгибаясь и содрогаясь от острой вспышки блаженства на грани боли, приняла его целиком.

Несколько минут они молча лежали в обнимку под ленивый шепот догорающего огня в камине. Тахир повернулся к Николь и нежно ее поцеловал. Она улыбнулась и прижалась к нему.

– Знаешь, только сейчас вспомнила, что у нас в сказках была живая и мертвая вода. Мертвая вода стягивала раны и сращивала кости, а живая возвращала душу.

Николь замолчала, взволнованная открытием. Тахир то рассеянно перебирал ее волосы, то рисовал пальцами узоры по коже вокруг ее позвонков.

– Потому у джамалий так высушена земля на многие километры вокруг, потому они не выращивают травы сами. Потому и самые сочные, самые ценные растения находятся в Белых землях. Черная кровь – это начало. Ярость и жажда. Бешеная звериная сила, земная энергия, дающая жизнь. Боль, ненависть, и все же вы – кровь этого мира.

Николь подняла лицо и бесстыдно прошептала:

– Потому что наслаждение и страсть тоже из этой серии.

Тахир вдруг рассмеялся:

– Вот теперь верю, – и глубоким низким голосом добавил: – Разве не после страстного секса получается новая жизнь?

Николь коротко кивнула и вывернулась из его рук. Уселась перед огнем, прижав к груди колени.

– Невероятный мир. А до меня дошло лишь слабое эхо в виде искаженных легенд да перепетых сказок. И я даже догадываюсь, какой народ в итоге сохранил большую часть традиций Гоанка.

Тахир молча слушал, пытаясь разгадать непонятную тоску, почудившуюся во всем поведении девушки, неуловимое прощание с чем-то очень важным.

– Переживаешь, что у тебя детей не будет? – спросил он первое, что пришло в голову.

Николь мотнула головой, словно отказываясь говорить на эту тему. Но Тахир успел понять, что этот вопрос не сильно задевал ее.

– Не понимаю, к чему бессмысленно уничтожать магию мира? – продолжала шептать она, вглядываясь в огонь. – Неужели Одасо не видит, что он и себе подписал приговор?

Тахир нахмурился и схватил ее за плечи, разворачивая к себе. Встряхнул так, что у Николь аж зубы лязгнули.

– Посмотри на меня!

Николь в смятении закусила губу.

– Говори и не смей мне врать!

Николь поежилась от глухого пробирающего рыка и криво улыбнулась, понимая, что она неспособна что-либо скрыть от его едкого взгляда.

Тахир имеет право знать. Особенно теперь.

– Я умру при любом раскладе, – прошептала Николь, опуская взгляд. – Либо он победит, либо я его уничтожу. И тогда исчезнет мое будущее, из которого я пришла. У нас называют это эффектом бабочки.

У Тахира недобро сузились глаза:

– Зачем тогда менять что-то, если будущее есть?

– Я не желаю миру такого будущего, – упрямо ответила Николь, – хочу дать ему шанс сохранить свою гармонию, свою магию. Она прекрасна! Слишком прекрасна.

По щекам Николь текли слезы.

– Когда Одасо начал уничтожать джамалий, он обрек магию мира на угасание.

Тахир прижал к себе вздрагивающую Николь, не в силах что-либо сказать.

– Тогда в Тумане у меня были видения, большинство из которых я не поняла, какие-то забыла, а часть переврала в своей голове, – все продолжала шептать девушка. – А теперь словно заново их вижу. Храмы джамалий, ритуал угощения пирогами. Особенно запомнилось, как женщина ладонями гладила черного дракона, а тот счастливо жмурился в ее руках.

– Я его понимаю, – прошептал Тахир, баюкая Николь, девочку, которая, похоже, прыгнула к нему в постель вовсе не из любви, а лишь из страха перед смертью. Тахир неслышно усмехнулся: раз дервин является источником жизни, значит, он всю ночь будет наполнять ее своей любовью, пока не насытит жаждой жизни до предела. Кто знает, может, это даст им обоим шанс на будущее.

Тахир склонился над Николь и нежно поцеловал, увлекая в очередной танец любви. В этот раз все будет иначе. Медленнее, чувствительнее и безумнее. Он стиснул зубы от неистового желания подчинить себе каждую клеточку ее тела, стереть с него все, что было «до»…