Глава 31

– Не нравится мне все это, – глухо сказала Талиса и сбросила сумку на землю.

У подножья крутого склона среди острых скал скрывался проход в логово Одасо, а перед ним бурлила огромная свора диких зверей.

После моей выходки что-то изменилось. Словно Одасо обжегся и отпрянул. До широкого ущелья, скрывающего вход в пещеры, мы добрались без помех. Одиночные твари, случайно попадающиеся на пути, проблем не доставляли. Поэтому мы шли быстро, не забывая, что расслабляться рано.

Я больше не рисковала, не отзывалась на ноющий зов края. Сосредоточилась на своих спутниках, мысленно окутывала их невидимыми коконами тепла, будто пыталась укрыть от опаляющего дыхания ненависти хищного края.

Теперь мы стояли на последнем холме между огромных валунов и рассматривали загнанных в ущелье кровожадных хищников, собранных, похоже, со всего края.

Эйдан передернул плечами и прошипел:

– Да сколько бы их ни было – все равно перебьем. В чем смысл?

– Чтобы вывести вас из себя, а потом подчинить, – спокойно ответила я, наблюдая, как Тахир достает из сумок комплект охранок и расставляет двойным кругом, очерчивая место нашей стоянки.

– Черта с два, – оскалился в ответ Эйдан и потер ладонью подбородок.

– Разве я тебя уже не раздражаю? – невольно поинтересовалась я и слабо улыбнулась.

– Еще как! – зло фыркнул Эйдан. – Мелкая пигалица, которая за каким-то чертом потащила нас в этот безумный край. Наплела небылицы про чужака, захватившего разум исшахинов, и про убитую силу джамалий. А мы, как бараны, повелись и теперь пачкаем свои клинки о презренных тварей.

Я беспомощно смотрела на его лицо, искаженное яростью, и не понимала, что же теперь делать дальше. Эйдан хищно улыбнулся, клацнул зубами и рассмеялся, довольный произведенным эффектом.

– Да шучу я. Либо ты ошиблась, и там ничего нет, а мы всего лишь слегонца прогулялись. Либо…

Улыбка сползла с его лица, уступив место ожесточенной гримасе. Он наклонился ко мне и произнес медленно, зловеще:

– Но, к моему сожалению, ты не ошиблась, Николь. Потому что это стадо тупых исчадий ада определенно сюда согнано что-то охранять.

Мы все снова развернулись к беснующейся своре хищников. Тощие встопорщенные призраки самих себя метались среди редких почерневших деревьев, рычали и огрызались друг на друга, одержимые лютой жаждой крови.

– Сдается мне, эти охраннички прикончат друг друга и без нас, – добавил Эйдан и зло сплюнул.

– Нет времени, – поморщился Тахир, завершивший расстановку охранок.

Эйдан вздохнул, потянулся и потер ладонью затылок:

– Да уж, если эти твари нас ждут, значит, и исшахины в курсе. Наверняка сюда уже двинулась целая армия.

– Тогда понятно, к чему весь этот цирк, – нахмурилась Талиса.

Я закусила губу и вопросительно взглянула на Тахира. Он усмехнулся и коротко пояснил:

– Время тянет, гад. Но это даже хорошо.

– Почему?

– Боится нас, – злорадно проговорил Эйдан, опустил мне на плечо ладонь и стиснул шутливо. – Признаться, вчера я тоже тебя испугался. Волосы дыбом, глаза белые, воздух вокруг спиралью закручивается. Густой такой, прям видно. Брр…

Я невольно улыбнулась и буркнула:

– Ваша сила тоже не верх красоты.

Эйдан в ответ хохотнул и хлопнул пару раз своей тяжелой ладонью по моему уже онемевшему плечу. А я поежилась: так ведь и не рассказала им, что в тот момент наш поход мог бесславно закончиться. Невольно потерла лопнувшую кожу на тыльной стороне ладоней. Я ведь шла буквально с пустыми руками.

Но все это ерунда. Стена из бешеных тварей важнее.

– Поиграем? – ехидно поинтересовался Эйдан у Тахира.

Хищные улыбки, полные злого предвкушения. Алые всполохи на дне глаз.

– Ладно, мальчики, развлекитесь, – проговорила Талиса, – а мы, девочки, посидим, полюбуемся.

На этих словах Эйдан многозначительно хмыкнул, взглянул на девушку, скинул верхнюю одежду, оставшись лишь в грубых кожаных штанах, и с хрустом наклонил голову вправо-влево, разминая мышцы.

– Ради тебя, дорогая, что угодно. – Эйдан сверкнул глазами и нарочито повел плечами, демонстрируя силу, покатившуюся по телу. На играющих мускулах переливались старые шрамы с вязью татуировок.

Талиса фыркнула и отвернулась, но по уголкам подрагивающих губ было понятно: она получает удовольствие от маленького представления Эйдана.

– Давай уже, наживка, скачи, – пихнул его под ребра Тахир и тоже начал скидывать всю лишнюю одежду.

Эйдан тем временем спустился с нашего холма, беря правее, и подкрался к беснующейся своре. В одну секунду выскочил из своего укрытия, швырнул камень в ближайшую тварь и бросился назад к Тахиру, занявшему удобную позицию между двух кусков скалы пониже нашей стоянки. Я даже испугаться не успела, как осознала, что вслед за Эйданом бросилась лишь самая малая часть хищников.

Надо признать, перед нами с Талисой и правда развернулось целое представление. Эйдан и Тахир не торопились и не суетились. По очереди подбегали с краю, выцепляли кусочек стаи и оттягивали в сторону, где уже вдвоем спокойно уничтожали.

– Как нелепо, – наконец, не выдержала я, наблюдая, как два дервина играючи разбивают в клочья огромную страшную стаю.

Талиса усмехнулась:

– Одасо не управляет тварями напрямую. – Она покосилась на меня. – Знаешь, на что похоже? Будто кто-то забирается тебе в голову и методично перебирает желания в голове, а потом вытаскивает подходящее ему лично и тысячекратно усиливает. А дерьма ведь в каждом предостаточно…

Она осеклась и похлопала себя по карманам.

– Я когда охранку сдвинула и змею пропустила – такое облегчение ощутила! Не от мысли, что тебя не станет, а оттого, что в голове наконец-то наступила тишина.

Талиса поморщилась, вытащила сигарету из нагрудного кармана и чуть не уронила ее на землю. Глухо выругалась и стиснула трясущиеся руки, ломая и сминая сигарету.

– А у этих бедолаг нет ни капли желания защищать чужака, сидящего в пещере. – От бесцветного хриплого голоса женщины по спине побежал холодок. – Одасо может только усиливать их желание напасть и уничтожить. А само по себе чистое желание убивать нелепо. Особенно когда твари не чуют цель.

Талиса тряхнула ладонями, достала новую сигарету, магниво, прикурила и яростно затянулась.

– Но в прошлый раз собаки напали на нас издалека, – хмуро проговорила я.

– Так ветер же дул в их сторону. Они просто почуяли. А сейчас ветра нет. Да и сомневаюсь, что они теперь могут нас учуять. Может, и было что-то разумное в этих тощих зверях, но … Одасо, похоже, сжег все начисто.

Талиса была права: твари не просто набрасывались на клинки, а с каким-то яростным облегчением разбивались о дервинов в кровавые брызги, будто в их отравленном сознании ясным осталась лишь жажда освобождения.

Разгоряченные дервины впали в жуткое неистовство и словно не замечали боли. На коже их открытых спин кривые раны от зубов и когтей затягивались и множились одновременно, сплетаясь в узоры жуткого танца.

Гора над нами начала закрываться облаками, с равнодушного неба повалил мокрый снег.

– Нет, там точно не бог и не дракон, – вдруг проговорила Талиса с отвращением. – Там внутри мерзкий слизняк, умеющий лишь манипулировать разумом других. Калека-извращенец. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы раздавить эту тварь.

– Он добрался до тебя? – Я с беспокойством смотрела, как чернеют ее ногти, а на руках вздуваются вены.

– Я же рядом с тобой сижу. Ты – мой чертов щит. Надеюсь, внутри пещер этого будет достаточно.

– Я тоже.

В ответ раздался короткий смешок.

Тахир и Эйдан продолжали тошнотворную игру, в которой одни искали смерть, а другие ее дарили. Полное единодушие, омерзительное и вместе с тем гипнотизирующее: невыносимо медленно падали серые хлопья снега и невообразимо быстро крутились две черные тени в облаке алых брызг. Чудовищный танец смерти на фоне холодных гор. А над всем этим Одасо, ткущий будущие нити власти над чужими телами.

Под рыхлыми багровыми тучами кровавый мир источал яд безумия, и, чем дольше Эйдан и Тахир играли в навязанную игру, тем больше нитей набрасывали на них незримые руки кукловода.

Дервин, напитанный кровью дракона, – единственный, кто способен перевести меня через проклятый край безумных зверей. И именно он в любой момент может развернуться и убить меня, подчиняясь чужому приказу.

Боялась ли я этого? Нет. Этим троим, открыто говорящим со мной, я доверяла полностью и безоговорочно. А никого больше после тщательных переговоров Тахир решил не брать. Мне и других страхов хватает.

К вечеру игра давно перестала быть азартной и завораживающей, Тахир с Эйданом помрачнели, тяготясь ролью мясников. Последние твари в какой-то момент опустились на землю и лишь тихо поскуливали, закрыв глаза в ожидании долгожданной смерти.

Я с тревогой смотрела на своих спутников, завершающих кровавое безумие: разве не на них сейчас направит свое чудовищное давление Одасо?

– Потому я и не пошла туда, – ответила на мои мысли Талиса. – Они тебя любят каждый по-своему, а я…

Талиса нервно дернула плечом и замолчала. Я вздохнула, понимая, что не мне она постоянно напоминает о том случае, а себе. Потому что простить не может.

Все было кончено. Отзвуки предсмертных визгов медленно растворялись в застывших сумерках. Мертвенная тишина, полная кислой вони, давила, обнимала и терзала тревожным ожиданием невидимого удара. Всматривалась в нас чужими глазами, пробуя на вкус разбуженную кровь дервинов.

Сконцентрированный яд безумия, который невозможно уничтожить, не испачкавшись. Вот что это было такое. И я видела по кривым оскалам на лицах мужчин, что уже начался второй раунд битвы, теперь незримый…

Ох, может, внутри Эйдана и Тахира и нет желания мне навредить, но после стольких часов в игре со смертью жажда убивать бурлила в их крови сама по себе. Тахир стоял в нескольких шагах от меня, буравя тяжелым взглядом багровых глаз. Хриплое дыхание, полное звериного рычания, стиснутые кулаки.

Не выпуская из рук меча, он вдруг стремительно зашагал ко мне. С яростным рыком оттолкнул левой рукой Талису, попытавшуюся заступиться, одновременно правой рукой отшвырнул свой клинок в сторону. Под жалобный лязг металла о камни рухнул передо мной на колени и крепко обхватил руками. Вжался в мое тело лицом и прохрипел сквозь зубы:

– Да не стой же… Лечи!

Я зарылась пальцами в его густые волосы и медленно провела от висков к затылку. Он вздрогнул в ответ на мою ласку и замер.

Эйдан, в котором зверь был слабее, стоял поодаль и лишь мрачно смотрел на меня.

– Это чудовищно, – наконец выдавил он. – Николь, прости, я и представить себе не мог, как это омерзительно, когда предает собственное тело, когда руки начинают делать то, на что ты не рассчитывал.

Он разжал пальцы, и тяжелый меч гулко лязгнул о камни. Эйдан несколько секунд смотрел на свои руки, а потом сделал несколько шагов прочь от клинка, бурого от застывшей крови.

– Я не твой! Тварь! – гаркнул Эйдан со всей мочи в низко висящее небо. – Я не твой!

Он подхватил первый попавшийся булыжник и швырнул его в сторону темнеющего провала в логово Одасо. После слов Талисы я никак не могла отделаться от образа слизняка, выбрасывающего ментальные щупальца. О боги, как же я надеюсь, что там и правда окажется беззащитное тельце, которое я смогу уничтожить!

Тахир отстранился от меня и поднялся. Молча, не глядя мне в глаза, он вытащил кинжал из ножен. Короткий клинок тускло сверкнул в сумерках, и я пошатнулась в ужасе узнавания. Этот кинжал был как две капли похож на тот, которым Джан начинал знакомство со мной, только в навершии был другой камень.

– Держать умеешь? – вдруг нарушил страшное молчание Тахир. Не дожидаясь ответа, он подхватил мою правую руку и вложил кинжал в ладонь, помогая моим пальцам занять правильное положение. Меня трясло от жуткого предчувствия, но я молча подчинилась мужчине.

– Попробуй ударить, – произнес Тахир и развел свои руки.

Я едва не завизжала от ужаса, но замахнулась и резко опустила руку с кинжалом прямо ему на грудь. Он неуловимо сдвинулся и поймал меня за запястье, не давая упасть.

– Еще, – мрачно проговорил он и поправил мои пальцы. – Локоть выше, всей рукой бей.

Я задыхалась от бешеной злобы на судьбу и неистово ударяла снова и снова, бестолково и отчаянно.

Сосредоточенный и отстраненный, Тахир учил убивать себя, не обращая внимания ни на мою безостановочную дрожь, ни на слезы, капающие с подбородка. Он по-своему воспринимает мою злость, и я понимала это. Но у меня не было сил объяснять, что дело не в нем. Дело в том, что я не понимаю этот урок судьбы. Не понимаю, черт возьми, почему она так со мной.

– Тахир, хватит, – проговорила Талиса.

– Мы не сдвинемся с места, пока не буду уверен, что она может хоть как-то постоять за себя.

– Это бесполезно, – выдавила Талиса в ответ.

Тахир упрямо мотнул головой и наконец поднял на меня глаза, полные страха, отчаяния и тоски. Я ободряюще кивнула, шмыгнула носом и попробовала улыбнуться. Нам обоим было жутко.

Нет ничего ужаснее, когда… враг внутри.

Я повторяла выпад раз за разом.

«Когда так много битв и так много врагов, значит, беда не снаружи, а внутри», – однажды сказал мне Джантар.

Легко бороться с внешним врагом, простым и понятным. Легко, когда есть эта линия между добром и злом, когда можно сказать, где свой, где чужой. Но что делать, если «беда внутри», когда ты и отделить-то не можешь свое от наносного?

Что делать, когда тебя лишь изредка преследует тошнотворное ощущение падения в пропасть, а ты бестолково ищешь причины в окружающем мире, а… беда внутри?

И что делать, если целый мир столетиями погружается в бездну, даже не зная, что… беда внутри?

И гниет прекрасная когда-то страна, искажается, ущербно переваливается с ноги на ногу и захлебывается в переизбытке ненависти и жажде чужой крови.

Что делать?

Как в сказке – идти за тридевять земель, туда, не знаю куда, и бороться с тем – не знаю с чем.

И если Тахиру нужно, чтобы я научилась убивать его – значит, я научусь. Может, это поможет ему справиться с давлением Одасо.

– Зови Шрама, – наконец остановил меня Тахир, заканчивая наше жуткое и бессмысленное занятие.

Я обессилено опустилась на землю и мыслями потянулась в поисках моей стаи. Тахир сел рядом и принялся неторопливо перевешивать ножны для кинжала со своего пояса на мой.

Разве я могла ему сказать, что ни за что на свете не подниму на него руку по-настоящему? Даже если на кону будет стоять весь этот мир. Я не Джан, я не умею выбирать общее благо.

Я притянула его за воротник и прижалась губами к сомкнутому рту. Он так и не ответил на мой поцелуй.

«Беда внутри».

Все боялись засыпать. В этом тоже был расчет Одасо: увлечь горячкой боя, а под покровом темноты завладеть дремлющим разумом, отравленным разлитым в воздухе безумием. Да только не было у нас другого пути.

Сидели рядом друг с другом и боялись даже пошевелиться. Я как могла мысленно окутывала друзей в коконы моей силы, но, стоило мне на секунду расслабиться и задремать, как в них снова поднимались ярость и раздражение. И пусть злость была направлена на Одасо, она кипела внутри близких мне людей и требовала выхода. Я, до предела уставшая, замерла в кругу друзей, которые с оскаленными ожесточенными лицами крошили в кулаках камни, не скрывая гуляющий внутри огонь безумия. Им было так больно, что непременно хотелось сделать больно кому-то еще. Мое сердце время от времени проваливалось куда-то вниз и замирало от страха.

Ничтожный шанс, что их внутренней искры разума хватит еще хоть ненамного – это единственная моя надежда.