8

Когда мне было паршиво на душе, я всегда затевала уборку. Мне казалось, что так я избавляюсь от хлама, как снаружи, так и внутри себя. Я решила, что пора украсить квартиру к новогодним праздникам, хотя обычно затевала это после двадцатого декабря. Люрекс, как и всегда, помогал мне, жуя сверкающий дождик, который я потом вытягивала из его пасти. Мама названивала мне каждые полтора часа, но я не отвечала. Я не считала себя обязанной это делать, как не чувствовала порой возникающей вины на фоне какого-никакого, а уважения к родителям. Зато, когда мне позвонила Мила, я, не задумываясь, подняла трубку.

– Не хочешь сегодня сходить на последний сеанс в кино? – предложила я, просматривая расписание фильмов на iPad. – Есть «Новогодний переполох», «Месть зомби» и какой-то «Укус вампира». Комедия, ужасы и, очевидно, фентези с элементами романтики.

– Я бы с радостью, но у меня сегодня работа. Не знаю, когда закончу. В другой раз обязательно сходим. Лучше расскажи, как ты встретилась с Вероникой? Случилось что-то серьезное?

– Ничего такого, – повесила я красный шар на ёлку. – София беременна. Мама решила, что будет здорово устроить по этому случаю праздник и пригласила меня. Я совершила ошибку, приехав туда.

– Ух ты. – Мила немного помолчала, переваривая информацию. – Почему ты не позвонила мне вчера?

– Потому что в этом не было надобности. Я вернулась домой и легла спать. Кстати, мой новый босс и впрямь смахивает на Тома Харди, – нелепо перевела я тему, поправляя гирлянду с разноцветными огоньками. – Согласна, есть у них что-то общее.

– Разглядывала, значит? – посмеялась Мила.

– Мы временно переехали на последний этаж, и он стал часто мелькать перед глазами.

– Вот в чем дело! Нужно, чтобы мужчина просто часто мелькал перед глазами и тогда ты его будешь разглядывать. Что ж, приму к сведению. Какие планы на день? Точнее на вечер, потому что уже половина четвертого и скоро я буду выдвигаться на работу.

– Вообще-то у меня сегодня тоже вроде как работа. Так, на пару часов максимум, – уклончиво ответила я. – Но если вдруг у тебя будет желание сходить в кино – дай знать.

Я закончила с украшением ёлки ровно в четыре часа. Собрала мусор, пропылесосила пушистый светлый ковер, на который осыпались блестки от игрушек, и приняла душ. Бабушка всегда говорила, что в мои каштановые волосы вплеталось солнце. Всякий раз, высушивая их феном или накручивая на широкую плойку, как сейчас, я вспоминала эти слова. Может, потому что она говорила их только мне и это давало хоть немного понять, что для нее я была немного особенной. Хотя бы для бабушки.

Арсений позвонил, когда я поправляла белый бюстгальтер, плавно перетекающий в корсет. Я взглянула на часы и ответила на звонок.

– Привет Арсений. Если ты уже подъехал, то тебе придется подождать меня минут десять. Я ещё не собралась.

– Привет, Николь, – ответил он глухим голосом, будто сидел в трубе. – Тут такое дело… Короче, я заболел. Это была не аллергия, а ангина. Но ты не беспокойся, за тобой заедет Абрам.

– Что? – ляпнула я с излишней нервозностью. – То есть, зачем? Я и сама могу.

– Он наверное уже выехал. В общем, Абрам свяжется с тобой, как подъедет. Извини, что не смог составить тебе компанию. Сам в шоке, как такое произошло. Никогда в жизни этой ангиной не болел.

– Ну, что ты. Главное выздоравливай.

– Угу. Спасибо. Хорошего вечера.

Я молча кивнула и заблокировала телефон, как он тут же снова начал трезвонить. На экране светился незнакомый номер.

– Да?

– Николь, это Абрам. – От его низкого голоса у меня даже мурашки по рукам пробежали.

– Да, Абрам, привет.

– Добрый вечер. Арсений связался с тобой?

– Да, только что.

– Отлично. Я уже подъехал к твоему дому. Черный Mercedes.

– Мне нужно еще минут десять.

– Без проблем. Я внизу.

Сборы окрасились в совершенно иные цвета. Я миллион тысяч раз посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы, промокнула кубы салфеткой, чтобы снять лишний слой красной помады. В брючном белом костюме я выглядела потрясающе, но всё равно искала хоть какой-то недостаток, который могла бы исправить сейчас, пока ещё находилась дома.

С темного неба срывался снежок. Черный Gelendwagen стоял рядом с соседним подъездом и сверкал чистотой под светом уличных фонарей. Поправив воротник расстегнутой шубы, я пошла навстречу дорогому внедорожнику, испытывая легкую нервозность. Я постучала в заднюю дверцу, а секундой позже услышала громкий щелчок. Сев на сиденье позади водительского, я ещё раз поздоровалась с Абрамом. Он посмотрела на мое отражение в зеркале заднего вида и молча кивнул.

– Я ошибся подъездом?

– Мой предыдущий. Не стоило заезжать за мной. Если бы Арсений предупредил меня раньше, я бы приехала сама.

Абрам ничего не сказал, и я решила, что говорить он предпочитает только по делу. По крайней мере, со своими подчиненными точно. Снегопад за окном усиливался, погружая вечерний город, постепенно готовящийся к новогодним праздникам, в настоящую сказку. Я любила это время. Оно умиротворяло так же, как и генеральная уборка.

– Где проходит этот благотворительный вечер? – спросила я, заглядевшись на высокую ёлку перед внушительным зданием администрации.

Абрам свернул на мост.

– В отеле Galaxy. – Я непроизвольно вздохнула, и Абрам тут же устремил на меня глаза. – Что-то не так?

Я отрицательно покачала головой и снова взглянула в окно. Мой телефон в сумочке затрезвонил и, кажется, я уже догадывалась, кто был на том конце провода. Мама не оставляла попытки связаться со мной, а я продолжала игнорировать её.

– Как твоя рука? – Мой взгляд замер на светящемся экране. Я не сразу поняла, о чем речь. – Та, которая чуть не примерзла к железяке на террасе.

Я посмотрела в его глаза, отражающиеся в зеркале. Они следили за скользкой дорогой, но были спокойны и расслаблены.

– …Всё в порядке.

– Я был на своей террасе, когда ты говорила по телефону внизу и не заметила, как твоя рука примерзает к железке, – объяснил он, будто читая мои мысли.

– Спасибо, что объяснил. А то я уже испугалась!

– Испугалась ведь, – констатировал Абрам, плавно остановив автомобиль перед светофором.

Я сделала вид, что увлечена собственным телефоном, хотя просто удаляла пропущенные от мамы звонки. Негромкое радио хоть немного заполняло царившую в салоне автомобиля тишину, которая продолжалась достаточно долго, чтобы мне, наконец, стало не по себе. Благо Абраму кто-то позвонил и стало вроде бы легче переносить невидимое на меня давление.

– Есть шанс, что ты заедешь к нам до двенадцати? – раздался мужской голос по громкой связи. – Потому что после двенадцати мы с Каролиной будем спать без задних ног!

Я улыбнулась и тут же встретилась взглядом с Абрамом. Стало даже любопытно, какой он вне работы.

– Приеду к десяти.

– Он приедет к десяти! – громко сказал кому-то мужчина. – Каролина просила передать, что если ты и в этот раз не появишься, больше она тебя на порог не пустит, имя твое забудет и не возьмется за дизайн очередного твоего проекта, каким бы привлекательным тот не был!

– И о кубинских сигарах можешь не мечтать! – раздался женский голос.

– Серьезно, Абрам. Мы договорились, что ты приедешь в семь, и ты снова променял нас на работу! Вика тебя целую вечность не видела, а ты её крестный!

– Я приеду к десяти, – повторил Абрам, сворачивая на подземную парковку отеля Galaxy. Охранник выдал пластиковую карту с указанием места, которое мы должны занять. – Я не один, Макс. Позвоню, как буду к вам ехать.

Из динамиков раздались короткие и громкие гудки. Недолгий телефонный разговор, а сколько в нем было информации! Оказалось, что Абрама кто-то очень ждал, какой-то девочке Вике он был крестным и вообще у него была такая же жизнь, как и у многих. Когда он остановил машину в указанном месте, я поправила волнистые волосы и осторожно, чтобы не запачкать белые широкие брюки, вышла из машины.

– Зачем ты приехал сюда, если у тебя была запланирована другая встреча? – спросила я, когда Абрам, захлопнувший водительскую дверцу, уверенно направился следом за мной к прозрачной кабине лифта.

– Подслушивать не хорошо.

Мы зашли в лифт. Абрам нажал на кнопку первого этажа, и дверцы закрылись.

– Если бы ты не хотел, чтобы я «подслушивала», то переключился бы на телефон.

Как ему удавалось сохранять эту ледяную физиономию? Я ведь говорила-то это не всерьез. Так, чтобы притупить неловкость от молчания, которое выглядело совершенно нелепо, учитывая, что мы оба знали друг друга и находились друг от друга на относительно небольшом расстоянии. Но Абрам, очевидно, не собирался придавать напряженной атмосфере чуточку легкости. Я коротко вздохнула, мысленно плюнув на свои жалкие попытки.

Верхнюю одежду в гардероб сдала только я, потому что Абрам был в черном костюме. Пиджак сидел на нем идеально, белая рубашка освежала мрачность взгляда, черный галстук подчеркивал широкую шею, а блестящие глянцем черные туфли… Не хватало разве что красной ковровой дорожки, для полного комплекта. Я не совсем понимала, почему мы приехали сюда вдвоем, если сейчас его ждали друзья или родственники, а он пропадал на каком-то благотворительном ужине, где по сути всё сводилось лишь к одному: показать себя, рассказать о своих успехах знакомым и засветиться в каком-нибудь глянцевом издании. Одна сплошная показуха и только потом та самая благотворительность.

– Меня пригласили сюда три недели назад, – вдруг сказал Абрам, когда мы вошли в сверкающий зал ресторана на первом этаже. Я повернула к нему голову. – Если я не желаю посещать какое-то мероприятие, то меня подменяет Арсений. Но сегодня он заболел.

Абрам посмотрел на меня, будто молча спрашивая, оставались ли у меня ещё к нему вопросы или нет? Вообще-то их было немало, но они совсем не касались работы, так что черта с два бы он мне на них ответил.

В ресторане, кишащем блестками, стразами, золотом и бриллиантами, играла приятная и ненавязчивая музыка. Фотографы бесшумно передвигались между гостями и столиками, официанты приносили и уносили напитки, молодые девушки, которых взрослые мужчины брали с собой в качестве сопровождения, переминались с ноги на ногу, потягивая шампанское. Они мало что понимали в серьезных мужских разговорах и потому просто стояли рядом с клиентом, улыбаясь каждому, кто проходил мимо. Я не удивилась, когда Абрама ни с того ни с сего окружили его знакомые. Мужчины и женщины были искренне рады видеть его, пожимали ему руки, интересовались делами. Чувствуя себя лишней, я подошла к бару и заказала мартини.

– Потрясающе выглядите, – сделала мне комплимент невысокая женщина.

Мы улыбнулись друг другу.

– Благодарю. Я ваши изумрудные серьги заметила, как только вошла в ресторан. Наверняка они в одном единственном экземпляре?

Женщина, чья внешность отличалась изысканной яркостью и какой-то необъяснимой лучезарностью, весело засмеялась и легонько поддела меня плечом так, словно мы были хорошим подругами.

– Это подарок моего мужа в честь двадцать пятой годовщины нашей свадьбы. Он сам разработал дизайн.

– У вас потрясающий муж, – подмигнула я и взяла свой бокал. – Да ещё и со вкусом. Такое не часто встретишь.

– Меня зовут Кэйлаш, – представилась она, сделав продолжительный поклон головой. – Кэйлаш Хатри.

Я чуть не подавилась мартини.

– Вы супруга Анкура Хатри?

– Да, это мой муж, – улыбалась женщина. – Вы его знаете?

– Ещё нет. Ох, простите, я не представилась! Николь.

– Николь! Какое чудесное имя! Вам очень идет. Утонченная и женственная Николь. За знакомство?

Кэйлаш подняла свой бокал и мы легонько стукнулись. Я оглянулась на Абрама, который всё ещё стоял в большой мужской компании.

– Вы, Николь, тоже пришли с мужем?

– О, нет. Я здесь со своим боссом.

– Вот как, – ахнула она, задержав на мне неловкий взгляд.

– Нет, вы, должно быть, не так поняли. Нас связывают исключительно деловые отношения. Других и быть не может.

– И кто он? – огляделась она. – Этот ваш босс?

– Тот, у которого самый мрачный взгляд, – усмехнулась я. – Найдете?

– Не тот ли брутальный красавец с ухоженной растительностью на лице? Абрам ваш босс, не так ли? – Мой взгляд распахнулся. – Мы с мужем знаем его уже много лет.

– Вот как. Неожиданно.

– Почему?

– Вы в курсе, что наша компания занимается разработкой проекта нового отеля, который собирается построить ваш муж?

– Я знаю больше, чем вы можете себе представить.

– Привилегия жены?

– Скорее недостаток, порой лишающий сна и спокойствия. И кем вы работаете у Абрама?

– Я помощник руководителя отдела маркетинга.

– Маркетолог! – кивнула Кэйлаш. – Наверное, у вас очень интересная работа! Всё время в творчестве, в движении! Вам повезло.

– Пожалуй, это действительно так.

– Во всяком случае, иметь такого начальника, как Абрам, уже огромная удача.

– Наверное, – выдавила я и сделала глоток мартини.

– Вы это ещё поймете, – кивнула она и потянула шампанское. – Раз уж мы с вами встретились, Николь, расскажите мне о задумках? Каким коллектив Абрама Грозного видит наш новый отель?

– А если я попрошу вас рассказать мне о вас с мужем чуточку больше, вы это сделаете?

– Спрашивайте, что вас интересует, и я вам с радостью отвечу.

Я снова обернулась, скрывая охватившую меня радость. И на сей раз наши с Абрамом взгляды встретились.

* * *

Наш весьма продолжительный разговор прервал ведущий, объявляющий начало благотворительного аукциона. Это означало, что все гости могли присаживаться за круглые столики и учавствовать в торгах. Кэйлаш обняла меня, пожелав удачи и выразив необычайную радость нашему знакомству. Она вернулась к мужу, которого я так и не смогла увидеть. Но это было уже неважно, ведь для него и впрямь было крайне важно мнение любимой Кэйлаш.

– Как твои успехи? – спросил меня Абрам, когда я слезла с высокого барного стула.

– Очень даже, – улыбнулась я. – Есть над чем подумать.

– Хорошо, – продолжительно кивнул он. – Наш столик в первом ряду.

– Это обязательно? Всё, что хотела, я узнала. Смотреть на павлиньи бои не особо интересно.

– Мы сидим за одним столиком с Хатри и его женой. Вы так долго любезничали друг с другом, что будет совсем некрасиво, если ты проигнорируешь ужин в их компании.

К сожалению, Абрам был прав. Но, прежде, чем мы направились к столику, я спросила:

– Почему ты не сказал, что лично знаешь Анкура и Кэйлаш Хатри?

– Потому что работа и дружба – две разные вещи. Я их никогда не смешиваю.

– А если некто из этих людей пересекается с твоей работой? – усмехнулась я.

– Работа остается работой, знакомые – знакомыми, друзья – друзьями. Ты со мной не согласна?

– Ты мог бы просто сказать, что знаешь этих людей и они в курсе, чем ты занимаешься.

– В этом не было надобности. Мы должны выполнить свою работу безупречно, несмотря на знакомство с клиентом. Это называется профессионализм и уверенность в себе.

Я подняла вверх ладони, мол сдаюсь и больше говорить об этом не буду. Мы с Абрамом направились к столику, за которым уже сидели Анкур и Кэйлаш Хатри. Наш клиент выглядел намного моложе, чем я себе представляла. Я, конечно, не думала, что им окажется смуглый старик с седыми волосенками, но уж точно и представить не могла, что муж Кэйлаш будет так хорош собой! Темноволосый, высокий, привлекательный – по нему же индийский кинематограф плакал! На его запястье сверкал широкий золотой браслет с крупными изумрудами. Точно такими же, как в серьгах Кэйлаш.

Когда мы подошли к столику, Кэйлаш расплылась в улыбке и представила меня своему горячо любимому мужу. Он поднялся, расправил плечи и мы пожали друг другу руки.

– Замечательно, что мы сидим за одним столом! – сказала она, улыбаясь мне широко и искренне. – Я не готова отпустить вас, Николь! Говорить с вами одно удовольствие!

– Это взаимно.

– Я только что рассказала мужу о новогоднем празднике, к которому мы с радостью присоединимся!

– Спасибо за приглашение, – улыбнулся Анкур нам с Абрамом. – Мы ни за что не пропустим этот вечер.

Моя шея мгновенно вспыхнула, потому что Абрам высверливал во мне вопросительную дыру.

– Я поделилась с Кэйлаш нашими панами на новогодний праздник, который устраивает компания для своих сотрудников и клиентов, – объяснила я Абраму с таким видом, будто он давно знал об этом.

– Корпоратив? – одними губами уточнил он.

– Угу, – кивнула я, улыбнувшись супружеской паре. – Видишь ли, в разговоре с Кэйлаш мы затронули тему предстоящих праздников, и я сказала, что мы устраиваем настоящую маскарадную ночь в стенах компании.

– Да! Я спросила, это называется корпоратив? – вмешалась Кэйлаш. – Но Николь ответила, что это именно праздник. Маскарадная ночь! Абрам, это фантастическая идея! Только представьте, мы так часто приезжаем в Россию, у нас здесь так много друзей, но мы ни разу не были на настоящем новогоднем маскараде! Даже представить себе не можете, как я счастлива!

– А я счастлив, когда улыбается моя любимая, – с любовью самой искренней, что я когда-либо видела, сказал Анкур и взял жену за руку. – Ещё раз спасибо за приглашение. Для нас это огромная честь.

Абрам улыбнулся ему и только собирался выстрелить в меня негодующе-недовольным взглядом, как я тут же увела взгляд в сторону приближающихся к нашему столику мужчине и рыжеволосой женщине в ярком красном платье. У меня моментально упали все внутренности. Мне даже показалось, что я услышала этот хлюпнувший звук.

– Абрам, сколько лет, сколько зим! Рад видеть тебя, дорогой! – сказал мой отец, пожав руку моему боссу. – Давненько мы не виделись. Сколько прошло? Лет пять-шесть?

Я опустила взгляд, в котором мышка бегала от злого кота. От волнения у меня начинали зудеть ладони, мне хотелось перебросить волосы на одно плечо, потом обратно на другое. В этом, разумеется, не было смысла и надобности. Я подняла высокий стакан с водой, сделала пару небольших глотков и поставила его на место, сдерживая в себе предательскую дрожь от нежелания находиться за одним столом с собственным отцом и его всё той же «настоящей любовью» цвета паршивой рыжины.

– Ты прав, – ответил ему Абрам, – мы не виделись шесть лет.

– Как семья? – спросил отец и почему-то в этот момент я отчетливо ощутила его тяжелый взгляд. Укоризненный и смеющийся.

– В порядке, – коротко ответил Абрам. – Присаживайтесь.

Я знала, отец не станет объявлять всем за этим столом, что я его дочь. Во-первых, с некоторых пор для него это стало унизительно. А, во-вторых, рядом с ним была далеко не его супруга. Отец познакомился с семьей Хатри. И те, и другие вежливо улыбнулись друг другу, женщины обменялись комплиментами.

– И когда ты собиралась сказать мне о маскараде? – тихо спросил меня Абрам. Он немного наклонился ко мне, и я почувствовала его запах намного сильнее, чем когда-либо. – Непосредственно в день его проведения?

– Нет, я сказала бы… – Я смолкла, потому что мой взгляд зацепился за рыжую. Она искоса поглядывала на меня, оценивающе, будто гадала, на что я вообще способна. Мои глаза медленно переместились на отца, чья белая рубашка под темным пиджаком, всегда была расстегнута на две верхние пуговицы. Он игнорировал меня, хотя я сидела прямо перед ним. Почесав ногтями ладони, я взглянула на Абрама и как можно спокойнее и тише ответила: – Я обязательно объясню, почему так вышло.

Шоу началось и гости стали покупать бессмысленные безделушки, которое стоили запредельно дорого, а смысла в них никакого не было. Наш столик оказался в числе тех, чьи гости не желали принимать участие в торгах. Все ели и вели непринужденные беседы, а мне же ароматный ужин встал поперек горла.

– Может посмотришь на свои часы ещё разок? В миллион первый раз, – сказал мне Абрам. – А то вдруг уже забыла, который час.

– Николь, ты совсем не притронулась к еде, – наклонилась ко мне улыбчивая Кэйлаш. – Очень даже зря. Кухня здесь превосходная.

– Обязательно передам своему зятю, – с улыбкой кивнул ей мой отец.

– Ваш зять – повар в этом ресторане?

– Нет. Моему зятю принадлежит весь этот отель.

– Надо же! Мы с мужем всегда здесь останавливаемся, когда приезжаем в город. Персонал очень внимателен и вежлив.

– И это правильно! Galaxy – лучший отель премиум класса! Между прочим, он стал победителем в престижном международном конкурсе.

– Похвально! – одобрительно кивнули супруги Хатри. – Передайте вашему зятю наше искреннее восхищение!

– Обязательно передам. Ему будет приятно.

– Вашей дочери повезло, – взмахнула Кэйлаш указательным пальцем. – Если мужчина способен с успехом управлять таким, прямо скажем, нелегким и затратным в плане энергии бизнесом, то он невероятно сильный человек. Настоящий мужчина.

– Вы правы. Мой зять действительно такой. – Отец упивался в комплиментах. Впрочем, настоящее удовольствие ему доставляло мое присутствие, которое оказалось, как нельзя кстати. – Кстати, они с дочерью ждут ребенка.

– Какое счастье! – хлопнула в ладоши Кэйлаш. – Дети – это такое чудо! Счастья им, большой и крепкой любви!

– И крепких нервов! – добавил Анкур и усмехнулся. – Они им точно понадобятся.

– Дети – это действительно счастье. И чем раньше оно появится, тем лучше. В наши дни молодые люди не сильно об этом думают. Их беспокоит только карьера, успех, популярность. А потом в один прекрасный день они поймут, что остались совершенно одни. Потому что когда-то их неугомонные амбиции взяли верх над здравым смыслом.

– Но никто не отменял осознанность. – Мои слова вынудили-таки отца взглянуть на меня. Лед в них мог растаять лишь под огнем ненависти. – Она и есть здравый смысл.

– Очевидно, что вы, Николь, не замужем. И детей у вас нет. А тут у каждого за столом есть семья. Мы говорим на разных языках. Увы, – бросил он так, словно приказывал мне заткнуться и сидеть молча, как рыба.

– Во-первых, подобные утверждения – признак невоспитанности. Во-вторых, в данный момент мы все находимся на одной плоскости, я понимаю вас, вы понимаете меня, у нас выстраивается разговор, а значит говорим мы на одном языке. Другое дело, кто и чем живет: сердцем, которое умеет дружить с головой, или слепой жаждой власти, которая не признает ничего человеческого. – Мой взгляд медленно прошелся по его лицу. – Кстати говоря, – взяла я сумочку, которая висела на спинке стула, – в престижном международном конкурсе отель Galaxy победил семь лет назад. Тогда он ещё принадлежал своему основателю, который, к несчастью, вскоре скончался. Анкар, Кэйлаш, – обратилась я к обоим с улыбкой и поднялась, – мне было очень приятно с вами познакомиться и я надеюсь, что очень скоро мы вновь увидимся. Только теперь в маскарадных масках.

– Разумеется! – Кэйлаш часто заморгала. – Николь, вы что, покидаете нас? Так рано?

– Да, Кэйлаш, – вдруг поднялся Абрам и протянул мужчинам руку. – И это из-за меня. Друзья, приятного вечера. Рад был вас видеть.

Я задержала на нем непонимающий взгляд, а потом подмигнула Кэйлаш и направилась к выходу. Второй день подряд я принимала совершенно неправильные решения. Одно было хуже другого, зато теперь я точно уяснила: в выходные дни безопаснее всего находиться дома или просто подальше от мест, куда могут вот так запросто приходить грязные любовники, которым, кажется, давно стало всё равно, кто их увидит и что о них подумает.

Я вручила свой стеклянный жетон и женщина в белых перчатках вернула мне мою шубу. Единственное, что украшало этот очередной поганый вечер, знакомство с Кэйлаш. Искренность в её карих глазах подкупала, ведь увидеть столько в одном человеке, с которым знакома-то я была не больше двух часов, невероятное чудо.

– Ты готова ехать? – спросил меня Абрам.

Он остановился напротив, а его взгляд вдруг заметно изменился. Природная суровость, к которой я потихоньку начала привыкать, пряталась за тенью какого-то бессознательного сочувствия, словно Абрам в очередной раз удостоверился в одной единственной истине, которая никогда не изменит своего содержания.

– Спасибо, Абрам. Но домой я доберусь сама.

– Ты в этом так уверена?

– Если ты хочешь обсудить по пути наш с Кэйлаш разговор, то сейчас не лучшее время. Это всё рабочие моменты. На работе и обсудим.

– Я не собираюсь допрашивать тебя о вашем с Кэйлаш разговоре. Хотя меня и интересует тема с маскарадным корпоративом, но это может подождать и до понедельника.

– А что же тогда не может? – с раздражением бросила я, надевая шубу.

Абрам терпеливо вздохнул. Не из последних сил, но всё же наш разговор его определенно выводил из себя.

– Меня не интересует твоя личная жизнь, в которой что-то когда-то не заладилось, – отчеканил он, кивнув в сторону ресторана. – Это твое дело. Если ты не собираешься здесь оставаться, то позволь мне отвезти тебя домой.

– Ты что, – отшатнулась я, – решил, что этот пузатый мужик, которому ты пожимал руку, мой… бывший?

– Я же сказал, твоя личная жизнь не моего ума дело.

Тошнота поднялась к горлу колючей горечью. Я медленно попятилась назад, собираясь выйти через центральные двери и запрыгнуть в такси. Машины с шашечками стояли у отеля круглосуточно.

– Это омерзительно. Твой добрый друг Грушевский – мой отец. Спасибо за чудесный вечер.