Глава 14

— Привет! — над моим ухом раздается знакомый голос и меня тут же передергивает.

Поворачиваю голову, слегка поднимая взгляд. Так и знала, что он шел вслед за мной. Колхозник улыбается во все тридцать два, с его челки падают капельки воды, он взъерошивает мокрые волосы, брызги летят на меня.

Недовольно хмурюсь и отворачиваюсь от него продолжая бесцельно пялиться в информационный стенд с расписанием.

— Ты будешь учиться в десятом «А», — Колхозник поднимает руку и тычет пальцем в верхнюю часть стенда. — Хочешь, я проведу для тебя экскурсию?

— Не надо. Разберусь как-нибудь, — фотографирую свое расписание и убрав телефон в задний карман джинсов, иду в направлении широких двухстворчатых дверей.

— Десятый в этом году один. Всего семнадцать человек набралось, — Колхозник идет рядом, даже не думая от меня отставать.

— Слушай, — останавливаюсь, поворачиваюсь к нему, пытаюсь взглянуть в его глаза, но почему-то тут же отвожу взгляд. — Не таскайся за мной… Мне не нужна компания, — отвернувшись, ускоряю шаг.

Колхозник остается стоять на месте. Позади слышатся шаги и громкие разговоры. Слегка оборачиваюсь дойдя до угла и приостановившись на секунду. Около Богдана стоят две девчонки. Высокая блондинка на каблуках и в экстремальном мини. И точно такая же цапля, но брюнетка. Темненькая одета поприличней, но смеется как лошадь, активно жестикулируя рассказывает, что-то моему Колхознику.

Заворачиваю за угол, поднимаюсь на второй этаж. Школа мало чем отличается от моей прежней. Может быть размером слегка, а так, те же стены, та же череда дверей с номерами кабинетов, те же облезшие, жесткие лавки вдоль стен и пожухшие цветы в кадках. Бросаю рюкзак на подоконник, остановившись напротив кабинета русского языка. Увеличиваю расписание на телефоне, едва сдерживая стон разочарования, сегодня: русский, физкультура, химия, физика, литература и алгебра. Чует мое сердце, что пятница будет одним из моих самых нелюбимых дней недели. Хотя любимых дней в стенах школы у меня не может быть в принципе. Хорошо, что впереди два выходных. Я решила смотаться домой. Возьму кое-какие вещи и взгляну на маму. Может действительно попытаться уговорить ее лечь на обследование.

Потихоньку мои новые одноклассники подтягиваются к кабинету. На мое счастье, они не отличаются особой общительностью. Так, стреляют в меня взглядами исподтишка, но не подходят. Продолжаю смотреть в окно, изредка поглядывая на кучкующихся парней и девчонок.

— Ты новенькая? — передо мной возникает долговязый додик, по всей видимости мнящий себя местным Казанова. Парень опирается плечом на стену, разглядывает меня сверху вниз. — Мирослав, — продолжая улыбаться, представляется он.

— Мир, ты где? — тут же доносится с другого конца коридора. Цокая каблуками в нам летит та самая блонди, которая притормозила Колхозника. Девчонка виснет на парне, он обнимает ее за талию, притягивая к себе. — Это Виталина.

Девчонка взглядом спрашивает у него: «Кто это?». Переводит взгляд на меня. — Новенькая. Тебя кажется Джерен зовут, так ведь? — долговязый продолжает лыбиться как идиот.

— Так ведь, — отвечаю ему сухо, тяжело вздохнув.

Когда уже прозвенит этот гребаный звонок?

— Народ, подходите знакомиться!! — выкрикивает парень, обращая на себя внимание остальных одноклассников. — Это Джерен.

— Да мы, собственно говоря, в курсе, — из толпы вываливается невысокий, круглолицый пацан с раскосыми глазами и приплюснутым носом. — Елисей, — тенят мне мелкую пухлую кисть.

Прячу ладони в задних карманах. У меня совершенно нет желания, прикасаться к посторонним людям. Обойдемся без этого.

— Саня.

— Рита.

— Настя.

— Илья… — окружив меня в полукольцо, начинают представляться мои новые одноклассники.

— Ты внучка Осиповой?

— Угу, — подтверждаю коротким кивком.

Бабушка ушла из школы, когда заболел дед. Неудивительно, что они ее знают.

— Тогда понятно, — хмыкает Елисей, но я бы скорей назвала его монголом или Мамаем.

— Что тебе понятно? — впиваюсь в его лицо цепким взглядом.

— Блатная, — тянет со смешком узкоглазый.

Закатываю глаза. Можно подумать бабушка у меня не историю преподавала, а была как минимум директором этой школы.

— А ты реально белке в глаз из лука попадаешь? — подает голос мелкий шкет, выглядывающий из-за пухлой девчонки, имя которой я не запомнила.

— Никогда не стреляла в белок.

— Сдались ей твои белки! — тут же вставляется Елисей. — Если что, мы все про тебя знаем, — улыбается он, обнажая редкие зубы. — Че в городе, все школы дали от ворот поворот?

Не успеваю ответить на его вопрос, по барабанными перепонкам бьет дребезжащий звук звонка.

А дальше все как обычно. Сижу одна, за последней партой. Сама с собой играю в крестики нолики на полях тетради. Руссичка — суетливая бабулька эпохи мамонтов, не обратила на меня никакого внимания. Первые пятнадцать минут неустанно поздравляла всех с началом учебного года, потом поинтересовалась не нужны ли кому щенки немецкой овчарки. По классу разнеслись смешки, по поводу того, что немецкой ее овчарка была поколений десять назад, но Елена Петровна сделала вид, что не расслышала этих подколов, а может действительно не расслышала. Училка велела выполнить первый тест в специальных рабочих тетрадях, которых у меня пока нет, и принялась за чтение «Анны Карениной» изредка поглядывая на класс поверх очков.

Я сегодня без формы поэтому физкультуру провожу сидя на лавке. Парни играют в баскетбол с одиннадцатым классом, одним из учеников которого оказался Колхозник. Ничего удивительного. Большая часть учеников ушли из школы после девятого. Оставшихся объединили в один класс. Так было в прошлом году, точно так же случилось и в этом.

Немного поодаль от меня сидят мои одноклассницы, судя по их внешнему виду, они не жалуют треники и кроссы.

— Давай позовем?

— Да ну.

— Ну, а что? Нам два года учиться вместе.

Одна из девчонок двигается ко мне.

— Джерен, мы хотим собраться завтра у Мира. Ты с нами? — смотрит на меня приторно улыбаясь.

— Я завтра в город.

Рядом со мной, на лавку падает Мирослав. Он весь взмокший, но улыбается так, словно чувствует себя неотразимым. Он закидывает руку мне за плечи и притягивает к себе. Веду плечами, высвобождаясь, отодвигаюсь, всем видом показывая, что трогать меня не стоит.

— Девчонки позвали тебя?

Неожиданно ему в голову прилетает баскетбольный мяч. Парень заваливается за лавку, ударяясь затылком об стену.

— Полунин! — орет психованный физрук.

Мирослав подскакивает и подхватив мяч несется на середину зала, где физрук во всю отчитывает Колхозника не стесняясь в выражениях.

Спустя минуту, Колхозник падает на лавку рядом со мной.

Девки помчались вслед за подбитым Казанова в медпункт, поэтому я сижу одна.

— Он уже звал тебя к себе?

— Тебе то что?

— Если позовет, не ходи.

— Тебя спросить нужно? — поворачиваюсь к нему, смотрю на слегка раскрасневшееся лицо и влажную челку.

Колхозник пристально на меня смотрит, сглатывает, не отводя взгляда от моего лица, чертит зубами по нижней губе, на мгновенье оставляя на ней бледные следы. Смотрю на него так же пристально. Пусть он первый отведет взгляд. От чего-то чувствую легкое покалывание и тепло на щеках.

Да чего ты пялишься? Не смотри на меня! — хочется возмутиться, но я молчу, стараясь не раскрыть свое из неоткуда взявшееся смущение.

— Чего расселся, Полунин⁈

Меня спасает вопль физрука.

— Не ходи, — произносит он, поднимаясь с места. Отворачивается и идет в центр зала.