Глава вторая
Алина полулежала на специальной кушетке в кабинете психотерапевта. Если бы не его имя и отчество, — Леонид Николаевич, — она бы решила, что перекочевала прямиком в какой-нибудь западный фильм. «Шестое чувство», например. Конечно, Леонид Николаевич не похож на Брюса Уиллиса, к сожалению, но выглядит вполне понимающим и не смотрит на неё, как на больную. Разговаривает тоже так, будто считает её здоровой.
Алина вспомнила именно «Шестое чувство», потому что считала этот фильм очень страшным. А теперь её собственная жизнь напоминала ей нечто гораздо более ужасное.
Она стала плохо спать, пыталась контролировать каждый свой шаг. Немного отпускало только на работе. Во-первых, там всегда много людей вокруг, постоянное общение. Во-вторых, девочки, с которыми Алина делит кабинет, не в курсе её проблем, они общаются с ней по-прежнему, не смотрят с сочувствием и подозрением. Алина, которая раньше спокойно относилась к их болтовне, иногда просто отключалась, думая о своём и вовремя кивая, теперь с удовольствием погружалась в чужие проблемы, старательно избегая собственных.
Едва Алина покидала свой районный отдел, как начинала строго контролировать каждый свой шаг, заглядывать в лица прохожих, озираться по сторонам.
Дома было не лучше: она постоянно чувствовала вину перед Пашей за то, что создаёт ему столько проблем. Паша успокаивал её, как мог, был очень терпелив, заботлив и нежен с ней. Даже сказал на днях, что как только Алина вылечится, они вплотную займутся темой продолжения рода, не будут ждать «расширения» и улучшения жилищных условий. Это отвлечёт Алину от мрачных мыслей, поможет ей забыть о проблемах.
Алина очень обрадовалась и воодушевилась. Она сразу дала согласие на то, чтобы посетить врача. Но не психиатра, а психотерапевта.
Обрадованный Паша нашёл для жены самую лучшую частную клинику, в которой работали сплошные светила от медицины.
Леонид Николаевич был вторым в рейтинге. Первый, тот, что возглавлял клинику, простых смертных не консультировал и не лечил.
Поговорив с Алиной и подробно расспросив её о проблемах, Леонид Николаевич пригласил Павла, ожидающего в коридоре.
— Я не вижу проблем, которые требуют каких-то экстремальных решений, — сложив перед собой белые холёные руки, спокойно заговорил Леонид Николаевич. — Давайте пока решим так. Алина Станиславовна придёт ко мне ещё несколько раз для бесед, дни я назначу. Лекарств как таковых не рекомендую. Валериану в каплях приобретите и принимайте на ночь по тридцать капель, Алина Станиславовна. Больше прогулок на свежем воздухе. И не зацикливаться на проблемах. Даже если снова повторится история с продуктами, забыли тут же, перешагнули и идёте дальше. Обстановку менять и уезжать пока не рекомендую, стрессы, даже небольшие и приятные, ни к чему.
После консультации у Леонида Николаевича и Алина, и Павел немного успокоились, почувствовали некоторую уверенность в завтрашнем дне и в своих силах.
В течение двух недель Алина приходила в клинику шесть раз, оставалось ещё четыре сеанса. Леонид Николаевич не прибегал к гипнозу и прочим экстремальным методам; они с Алиной просто беседовали, она рассказывала ему о себе, о своей жизни, о своей семье.
С продуктами Алина повторилась за эти две недели трижды, но старалась не обращать внимания, как рекомендовал врач. Ощущение, что за ней следят, пока не приходило ни разу: Паша старался встречать жену с работы у подземного гаража.
Алина принимала валериану на ночь, больше ничем не лечилась. Они с Пашей много гуляли по вечерам. Пару раз в гости приезжала Дана, составляла им компанию.
После того, как бабушка оставила квартиру Дане, Павел был настроен против, и Дана это знала, но ради здоровья Алины они заключили перемирие.
Единственное, что стало теперь беспокоить Алину и беспокоило всё сильнее, — это непреодолимая сонливость. И возникающее иногда чувство двоения в глазах. Но она не говорила об этом ни Паше, ни Леониду Николаевичу. Ей только начали доверять, перестали смотреть на неё, как на больную!
Приехав в клинику, Алина была очень разочарована: на посту охраны вместо пожилого Петра Семёновича сидел какой-то рыжий парень. Пётр Семёнович был очень добрым и общительным человеком, а ещё чем-то напоминал Алине её деда. Дед всегда любил её больше, чем бабушка. Как-то добрее был к ней. Конечно, Дану дед любил сильнее, но и Алине доставалось его тепла.
Пока Алина ждала приёма, всегда сидела на диванчике у поста охраны и слушала рассказы Петра Семёновича о его семье, детях и внуках. Сегодня и поговорить не с кем…
Парень оказался на редкость занудным и педантичным, долго изучал паспорт Алины, сверялся с журналом. От нечего делать Алина разглядывала представителя охраны.
Рыжий. Настолько рыжий, что аж красный, но при этом не белокожий, а смуглый, и всё лицо в тёмных веснушках. Но самое интересное, что если верить бейджу, парня зовут Лев. Бывает же!
— А где Пётр Семёнович? — не выдержала Алина, и была награждена быстрым взглядом глаз медово-орехового цвета.
— Я вместо него, — голос у парня оказался вполне приятный, несмотря на глупый ответ.
— Я это поняла. А Пётр Семёнович где?
— А я вам чем не подхожу?
Видимо, он нарочно издевается! Махнув рукой, Алина забрала свой паспорт и ушла поближе к кабинету Леонида Николаевича. Не стала на диванчике сидеть.
Паша сегодня был занят в связи с предстоящей в управлении конференцией, не смог встретить Алину. А у неё после сеанса, как назло, раскалывалась голова. Она не пошла в магазин, сразу приехала домой.
В гараже обошлось, чувства слежки не было, однако внутри Алины нарастало чувство неясной тревоги.
Она зашла домой, закрыла двери на два замка, но её не оставляло ощущение, что в квартире кто-то есть.
Вымыв руки, пошла в единственную комнату и замерла в дверях, не в силах ни пошевелиться, ни закричать. В кресле у дивана сидела бабушка и смотрела на неё.
Несмотря на ужас, охвативший её, Алина, собрав последние силы, выскочила в прихожую, быстро обулась, схватила сумку, открыла оба замка и помчалась вниз по лестнице, не вызывая лифт.
В гараж она не пошла. Вылетев из подъезда, миновала кованые ворота придомового железного ограждения и побежала вдоль по улице куда глаза глядят.
Галлюцинации… У неё начались галлюцинации! Неужели всё настолько плохо?!
Она уже успела убежать довольно далеко, когда поняла, что оставила телефон под зеркалом в прихожей. Но она не вернётся туда, нет, ни за что!
Алина решила отправиться в центр, к городскому управлению, где работает Паша, и ждать его там у входа. Но нужно не ехать на общественном транспорте, а идти пешком по той дороге, по которой всегда ездит муж. Вдруг он выедет с работы раньше, а она не увидит его, потому что проедет мимо. К тому же, автобус или трамвай не остановятся там, где нужно, а только на остановке!
Был час пик, люди спешили с работы домой. Чувствуется, что скоро осень, как-то резко стало больше людей на улицах, исчезла летняя знойная лень и тишина.
Не выпуская из поля зрения дорогу, Алина купила в киоске мороженое и продолжила путь.
А что она скажет Паше?! Эта мысль заставила Алину резко остановиться. Шедший позади прохожий, налетев на Алину, недовольно заворчал, дескать, развелось ненормальных, тормозят посреди дороги, будто они одни тут!
«Ненормальная. Паша решит, что я совсем ненормальная. Нельзя идти к Паше, встречаться с ним!».
Алина была уверена, что муж, как только узнает правду, начнёт настаивать на более серьёзном лечении, а возможно, и на госпитализации. И он передумает насчёт ребёнка! Разве он захочет, чтобы она родила ему ребёнка?!
Алина продолжала идти пешком, но уже не в сторону центра, а наоборот, к окраине города. Зачем? Она и сама не знала. Знала только то, что нельзя сейчас встречаться ни с мужем, ни с сестрой. Откуда пришло это знание, Алина не понимала.
Прошло несколько часов, и Алина вышла в один из самых отдалённых районов города, в котором располагались, в основном, промышленные предприятия.
Скоро она выйдет на трассу Западного направления. Увидев небольшое сетевое кафе, Алина свернула туда. Есть хотелось неимоверно.
Устроившись за столиком, принялась с жадностью есть сочный бургер, размышляя, что же делать дальше. Возвращаться нельзя. Всё её существо было против возвращения домой. Почему? Она и сама не знала. Может, потому что увидела в комнате бабушку. А может, потому что остро осознала вдруг: она одна. Она одна, и верить нельзя никому. Совсем никому.
Поглощая фастфуд, Алина обнаружила, что голова перестала болеть. Женщина чувствовала себя бодрой и здоровой, несмотря на видение, которое было у неё сегодня.
Однако, уже допивая кофе, Алина почувствовала вдруг знакомое ощущение: за ней следят. Оглядев небольшой зал кафе, она не обнаружила ничего и никого подозрительного.
Быстро покинув кафе, Алина решила продолжить путь в сторону трассы и ловить там попутку или автобус. Уверившись в том, что в этом городе ей нет места, она решила, что при побеге все средства хороши. Интересно, Паша уже понял, что она пропала?
Она не знала, куда ехать, но в данный момент ей было всё равно. Главное, убежать подальше, а там уж она разберётся.
До дороги было рукой подать, осталось миновать небольшой пустырь и заводские дворы.
Оглядевшись, Алина опять припустила бегом. Однако, едва миновав пустырь и шагнув за ворота в пустынный заводской двор, Алина неожиданно споткнулась и начала падать на старый пыльный асфальт.
В этот момент её подхватили чьи-то сильные руки, уложили на асфальт лицом вниз, натянули на голову какую-то тряпку или мешок. Кто-то навалился на неё всем телом, не давая пошевелиться. Кто-то большой и очень сильный. Алина уловила едва заметный аромат парфюма, в голове крутилась какая-то мысль, но она не могла её поймать.
Потом движение прекратилось на некоторое время, но Алине не нравились звуки, которые доносились до неё. Очень не нравились. Обострённым слухом она явственно уловила, как кто-то быстро открывает ампулу.
Не успев ничего сообразить и хотя бы пикнуть, Алина почувствовала жжение в руке. Похоже, ей сделали укол.
«Ну вот и всё, — успела подумать Алина прежде, чем отключилась. — Отбегала своё!»