Глава третья

Алина проснулась от солнечных лучей, проникших в незашторенное окно. Она долго лежала, глядя на солнечного зайчика, пляшущего на потолке, и на тени, отбрасываемые деревьями, листву которых шевелил ветерок. Помимо деревьев, тени на потолок отбрасывали какие-то непонятные полосы на окне. Было очень тихо, и тишину эту нарушало лишь пение птиц.

Потом что-то зажужжало вдалеке: где-то работала либо пила, либо газонокосилка.

Алина чувствовала себя бодрой: никакой сонливости, никакого двоения в глазах. Ни страха, что интересно. А ведь без этих трёх составляющих не обходилось ни одно утро Алины уже достаточно давно.

Несмотря на бодрость и вполне ровное настроение, вставать не хотелось — лежать было очень уютно и удобно.

Однако тут некстати начала возвращаться память, и Алина села в кровати, огляделась. Небольшая комнатка на одно окно, светлые обои, светлые занавески, но на окне решётка. Вот что за странные полосы отбрасывали тени на потолок!

Сначала Алина решила, что её всё же упекли в больницу, но внимательнее осмотрев комнату, пришла к выводу, что она в жилом помещении. У окна стоял старомодный стол, рядом с ним два стула. В углу небольшое кресло и книжная полка. На стене часы «из девяностых», с пластмассовым корпусом, в форме двух сердец, а внутри, около циферблата, птицы и розы.

На столе бутылка минеральной воды, кружка и лист бумаги формата А4 с печатным текстом.

Взяв лист, Алина поняла, что это письмо, адресованное ей.

«Здравствуйте, Алина!

В данный момент вы в полной безопасности, и лишь от вашего благоразумия будет зависеть ваша дальнейшая судьба. Вы находитесь в пригороде, в охраняемом доме, оснащённом камерами наблюдения. Охрана круглосуточная, ворота дома заперты, как и сам дом. Не пытайтесь как-либо выбраться (всё равно вам не удастся это сделать) или связаться с внешним миром: это категорически не в ваших интересах, более того, опасно для вас. Дом полностью благоустроен. В холодильнике запас продуктов. Потерпите, пожалуйста, два дня, затем я приеду и всё вам объясню, отвечу на все ваши вопросы.

Ещё раз выражаю надежду на ваше благоразумие.

До свидания!».

Подписи, естественно, нет.

Алина запустила пальцы в короткие тёмные волосы, даже головой потрясла.

Значит, какой-то человек следил за ней, потом догнал и вколол снотворное, чтобы спасти от чего-то неведомого и страшного? Это точно происходит с ней? Она обычный человек! Самый обычный из обычных! Что за дела творятся вокруг нее?!

А Паша? Он не знает, где она, волнуется, наверно! Они не виделись со вчерашнего утра, и телефон Алина оставила дома.

На Алине была надета огромная белая футболка, явно мужская. Кто-то её переодел.

В кресле лежала небольшая стопка новых женских вещей: два домашних трикотажных костюма, пижама, бельё; всё с этикетками. Размер приблизительно её. Кто-то заморочился, выбрал и купил. Какой-то невидимый и неведомый благодетель.

Осторожно выйдя из спальни, Алина оказалась во второй комнате, выполнявшей функции гостиной. Те же светлые обои, два окна с решётками и светлыми занавесками, журнальный столик, мягкий «уголок» — диван и два кресла, плоский телевизор на стене и даже старый полированный книжный шкаф.

Ни компьютера, ни гаджетов. Связь с внешним миром запрещена.

Алина вышла из гостиной, очутилась в небольшом коридоре. Справа располагались входные двери, запертые, как и было сказано в письме. Но внутри оказалась ещё плоская металлическая щеколда, и Алина её задвинута. Так-то лучше! Спокойнее. Коль уж она в плену и заточении, то нужно полностью обезопасить себя.

Слева две белые двери: душевая и туалет. Зашла в обе «комнатки», сначала в одну, потом в другую. На сушилке в душевой висели её вещи, их кто-то постирал. Когда умылась холодной водой, стало ещё легче на душе и на сердце.

Почему-то она верила тому, кто оставил для неё письмо.

Далее по коридору располагалась маленькая уютная кухня. На единственном окне решётка и жалюзи. Потянув за белый шнур, Алина впустила в кухню августовское солнце.

Белый стол, покрытый светлой скатертью, три белых табурета из «Икеа», у Алины дома такие же. Современный высокий холодильник до отказа забит продуктами. На два дня?! Да тут две недели можно жить припеваючи. Плита четырёхкомфорочная, электрическая. На подоконнике электрический чайник, банка с растворимым кофе, две коробки с чаем, чёрным и зелёным, сахарница.

В углу возле мойки стиральная машина.

Включив чайник, Алина достала из холодильника сливочное масло, нарезку сыра, батон и йогурт. Очень хотелось есть.

Позавтракав, Алина включила телевизор в гостиной и встала у одного из окон, пытаясь рассмотреть двор. Дом казался изнутри довольно простым, хоть и благоустроенным, а вот забор был очень внушительный: высокий, кирпичный, с колючей сеткой, натянутой сверху. Ну и ну! Странное место!

Под окном тропинка, поросшая подстриженной травой, и небольшой палисадник, в котором вовсю цвели золотые шары: ярко-жёлтые цветы на высоких стеблях, предвестники осени.

Алина открыла настежь окно и крепко схватившись за решётку, попыталась поднять её. Решётка не подалась, и тогда Алина стала внимательно оглядывать её в поисках возможного замка или запора, — тщетно. Вздохнув, закрыла окно, поставив на режим проветривания.

Человек, наблюдавший за ней по видеокамерам, усмехнулся: упрямая девчонка, не робкого десятка. Любопытная, спокойная. Другая бы на её месте либо уже свихнулась, либо истерила бы сейчас, а этой хоть бы что! Но неосторожная! Из тех, о ком снимают фильмы ужасов. Из разряда тех, кто услышав в подвале странный шум, спускается туда с фонарём и спрашивает: «Кто здесь?», вместо того, чтобы уносить ноги, да побыстрее!

Алина ела салат из большой глубокой тарелки, сидя на диване напротив включённого телевизора, и размышляла.

К ней вернулся аппетит, который пропал после ухода бабушки. Вернулся ещё вчера, как только она убежала из дома. Это что-то значит?

В заточении она чувствовала себя, как героиня сказки «Аленький цветочек». Правда, она вряд ли тянет на красавицу, и это внушает надежду, на то, что чудовища тоже не будет.

Алина несколько раз перечитала послание, оставленное на столе, и чем больше читала, тем сильнее убеждалась, что её неведомый спаситель не лжёт.

Если допустить, что он психически нездоровый человек, маньяк, то у него уже была масса возможностей воплотить свои фантазии в жизнь. Есть, конечно, вариант, что он её откармливает, судя по количеству продуктов в холодильнике. Как рождественского гуся. Точнее, гусыню.

А если он не лжёт, то от кого он её прячет? Алина была уверена, что это «он», потому что хорошо помнила, как её повалили на асфальт в заводском дворе.

От кого он может её прятать, причём, так, что ей нельзя выходить на связь с внешним миром?

Ответ был очевиден и крайне неприятен. Настиг её и сделал укол точно не Паша, она не могла перепутать своего мужа ни с кем. Тот человек был ей незнаком. Или очень мало знаком. Какой-то нюанс говорил о возможном знакомстве, но Алина не могла вспомнить, какой.

Её прячет этот незнакомый или малознакомый человек, а значит, прячет от всего её окружения. В том числе, от самого близкого окружения.

Паша не должен знать, где она. А сестра, Дана? От неё тоже прячут Алину, или просто опасаются, что Дана сообщит всем, где сестра?

Алина начала тщательно анализировать прошедшие три месяца и вскоре пришла к неутешительным выводам: Павлу зачем-то нужно было изобразить из жены сумасшедшую. Или, что ещё страшнее, свести её с ума на самом деле. Зачем, Паша, зачем?!

Не хочется верить в это, но похоже, всё обстоит именно так.

Ведь все её страхи вполне можно объяснить конкретными смоделированными ситуациями. Кто имел возможность пугать её в подземном гараже? Павел. Кто мог, выслеживая Алину в супермаркете, в который она всегда ходит, покупать те же продукты, только менее свежие, и раскладывать в холодильнике? Только Паша.

Похоже, и в капли валерианы он что-то добавлял, иначе откуда постоянная головная боль и двоение в глазах?

А видение? Кто-то нарядился в бабушку, слегка загримировался, а дальше сыграло роль состояние Алины, её паника. Кто мог нарядиться в бабушку? Сердце защемило от понимания: только один человек мог сделать это. Вещи бабушки могут быть только у Даны. Значит, Дана и Павел заодно? А Алина ничего такого не заметила.

Интересно, чего они хотели добиться? Что с Алины можно взять, кроме анализов? Квартира полностью отошла Дане, драгоценностей и вкладов у бабушки не было.

Если всё так, то откуда такая ненависть? Пытаясь понять, Алина напряжённо думала, и вскоре лёд тронулся: Паша и Дана любовники. И похоже, давно!

Но почему нельзя было просто развестись с Алиной и сойтись с Даной? У них детей-то нет. Или Павел настолько не хотел делить их однушку, с которой ещё обременение не снято?

Все его внезапно вспыхнувшие после больших ссор по поводу завещания бабушки любовь и забота — не более, чем актёрская игра. Но зачем?! Какая должна быть цель, для достижения которой необходимо пускаться в столь трудоёмкие авантюры с неясным исходом?

Алина провела в доме два дня и с нетерпением ждала обещанного появления своего защитника.

К вечеру третьего дня, субботы, Алина решила, что её обманули, когда услышала вдруг, как к дому подъехала машина. Потом машину загнали в гараж, ворота стукнули и закрылись.

Алина оглядывалась в поисках подходящего тяжёлого предмета и не нашла ничего лучше, чем взять тяжёлую напольную вазу.

Дверной замок открыли с той стороны, но защитник не знал, что Алина закрылась на щеколду. В двери постучали. Аккуратно отодвинув щеколду, Алина прижалась к стене у двери и подняла вазу.

В двери никто не вошёл.

— Уберите, пожалуйста, то, чем собрались огреть меня по голове. Я пришёл с миром, я не причиню вам зла.

Алина осторожно опустила вазу.

— Откуда вы знаете… — начала было она, и тут её защитник появился в дверях.

— Вы?! — удивлённо воскликнула Алина.