Глава 15

– Давай сначала убедимся, что это именно она. – Алисе надоело стоять перед матерью, как нашкодившая школьница, и она уселась в ужасно непрактичное, маркое, белоснежное кресло, при взгляде на который становилось понятно, что, если поставить на него пятно, то и за всю жизнь можно не расплатиться. Однако Алису это нисколько не волновало – такого добра в доме было навалом. – Не думаю, что у тебя есть какие-то доказательства, иначе ты бы уже выцарапала ей глаза.

– Не скажи. – Елизавета Николаевна внимательно осмотрела свой безупречный маникюр и хмыкнула. – Я давно таким не занимаюсь. Поверь, девочка моя, есть более интересные варианты.

Спрашивать, какие именно, Алиса не стала, нисколько не сомневаясь, что ей в жизни они точно не пригодятся. К тому же она и так прекрасно знала, на что способна её мать. Начинала болеть голова, но вечер ожидался долгим и уехать домой, и там отлежаться не представлялось возможным.

– Мам, у тебя таблетка от головы есть? – поморщившись от звуков собственного голоса, спросила девушка.

– Голова болит? – Елизавета Николаевна тут же оторвалась от самолюбования и с тревогой глянула на дочь. – Сейчас, подожди.

Как бы она себя ни вела, но никогда и ничего не ставила выше здоровья своего ребёнка. К сожалению, этот принцип относился только к физическому здоровью. В аптечке Елизавета Николаевна отыскала аспирин и передала его дочери вместе со стаканом воды.

– Спасибо, мам.

– Алкоголь только сегодня не пей, хорошо?

– Да я и не собиралась. Я вообще думала посмотреть, кого ты подозреваешь и уехать домой.

– Посмотрела?

– Посмотрела.

– Думаешь, не она?

– На сто процентов не уверена, мам, но непохоже, что у них с папой что-то есть. Мне кажется, что он и не против с ней закрутить, но как-то… Знаешь, мам, не выглядят они любовниками.

Зато с Кириллом более чем. Однако о нём и о его связи с Ольгой Алиса предпочла не рассказывать. Уж кому-кому, но точно не матери. И хотелось бы с кем-то это обсудить, но кандидатур не находилось. Мишу она втягивать не хотела – ему хватит и того, что он войдёт в её семью, а она определённо не образцово-показательная, хотя внешне могло казаться как раз наоборот.

– Может, приляжешь? – Мать кивнула на свою гигантскую кровать.

– Спасибо, мам, не надо. Скоро пройдёт.

– Ну, смотри.

Елизавета Николаевна заметно поуспокоилась, когда услышала мнение дочери. Как бы там ни было, а её суждениям она доверяла. Если Алиса считала, что между Георгием и этой О-лень-кой ничего не было, значит, так и есть. Но это не решало проблему с настоящей змеёй, намеревавшейся прибрать и её мужа, и его богатства. Нет, Елизавета Николаевна не для того столько вытерпела, чтобы какая-то малолетняя – а по-другому и быть не могло, ведь Георгий Васильевич всегда предпочитал именно молоденьких девочек, – тварь отобрала у неё всё.

– Надо подключать частного детектива, – она продолжила свою мысль вслух. – Эдик уехал за границу в прошлом году, так что к нему обращаться бесполезно. Дочь, у тебя есть кто-нибудь на примете?

– Откуда? – удивилась она.

Но для себя сделала пометку в уме, что, если самостоятельно с Кириллом не разберётся, то попробует подключить профессионала. Возможно, стоило уже с кем-нибудь договориться, но от одной мысли, что кто-то будет копаться в её прошлом, ей становилось дурно.

– Алиса? Алиса. Алиса!

– Что? – она очнулась от раздумий.

– Я тебя зову-зову, а ты не отзываешься. Как голова? Помогает?

– Пока нет, – призналась она. – Полежу всё-таки. Только я к себе пойду.

– Ну, как знаешь, – пожала плечами Елизавета Николаевна. – Я пока оденусь и где-то минут через двадцать спущусь к гостям. Увидимся там.

– Хороша, мам, – Алиса слабо улыбнулась.

Головная боль не то что не проходила, а, наоборот, усилилась. Этот дом никогда не способствовал хорошему самочувствию, и сейчас ничего не изменилось. Алиса шла по пустому коридору – здесь так было заведено: гости на первом этаже, а второй остаётся семейным гнёздышком. Поэтому её немало удивили стоны, доносившиеся из, кто бы мог подумать, комнатушки, где хранился инвентарь. Причём не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем именно там занимались. Алису нисколько не интересовала чужая постель, и она поторопилась, чтобы поскорее убраться в свою комнату, но успела услышать:

– Ах ты, маленькая шлюшка! Давай, давай, верти своим задом, мм…

Голос явно принадлежал папиному другу дяде Вите. Тому самому, чьей невестой оказалась Ольга. Неужели они решили развлечься там, куда других гостей не допускали? Острых ощущений захотелось? Тогда могли бы и что-нибудь поинтереснее придумать.

Алиса с облегчением закрыла за собой дверь, оставив стоны в коридоре. Пусть занимаются, чем хотят. Главное, чтобы в её семью не лезли. Однако, выглянув в окно, Алиса увидела ту самую Ольгу-Оленьку, самозабвенно воркующую с Георгием Васильевичем, а тот просто таял рядом с ней.

Тогда кто же был там, в подсобке?

Больше всего Алисе сейчас хотелось отправиться в душ, чтобы смыть с себя грязь этого дома, однако понимала, что, пока его не покинет, ничего не сделает даже целый океан чистой воды. Головная боль всё ещё не отпускала, но отошла на задний план, ведь теперь придётся выяснять, с кем дядя Вася решился пошалить в запретной части дома. Предположительно там находилась одна из эскортниц. В конце концов, для «компании» их отец и нанял. Оставить этот вопрос Алиса никак не могла, как бы противно ей ни было. Возможно, она только что наткнулась на ниточку, которая поможет размотать клубок тайн. Кирилл как-то связан с Ольгой, она зовёт себя невестой Виктора Богатырёва, а он, в свою очередь, зажимается с кем-то, пока та окручивает Георгия Васильевича.

– Да уж… – пробормотала Алиса и осторожно выглянула из своей комнаты. Обзор на подсобку отсюда был вполне неплохой, но и самозваную шпионку обнаружить – раз плюнуть.

Поэтому на цыпочках она выбралась из своего укрытия и, стараясь не издавать никаких звуков, подобралась к месту разврата почти вплотную и, молясь, чтобы гостевая комната оказалась не заперта, потянула ручку двери и выдохнула с облегчением – открыто. Алиса юркнула внутрь.

Камер она не боялась, потому что знала, что все они бутафорские. Отца порой кидало из крайности в крайность: он то скупал всё самое дорогое без особой надобности, то экономил на необходимом. Так случилось и с камерами видеонаблюдения: они работали только по периметру и кое-где на первом этаже. Георгий Васильевич полагал, что хватит того, что он держит охрану.

Дверь Алиса чуточку приоткрыла, чтобы хоть краем глаза поглядеть на даму сердца Богатырёва. Стоны стали чуть громче, дыхание прерывистее, а значит, дело двигалось к финалу. Воображение настойчиво рисовало непристойные картинки, но Алиса и не пыталась от них отмахнуться – они попросту не имели значения. И вот всё стихло, а затем послышались сдавленные хихиканья.

Первым выбрался дядя Витя. По сторонам он не оглядывался, будто нисколько не сомневался, что сюда никто войти не посмеет. Непонятно только, почему он выбрал не гостевую спальню, а комнатушку с инвентарём, где не особо и развернёшься. В любом случае выглядел он более чем довольным. Ширинку он так и не застегнул, а рубашка торчала сзади – там он не потрудился её заправить.

Вот-вот должна была появиться и вторая участница плотских утех. И меньше всего Алиса могла бы представить ту, кого увидела сквозь узкую щёлочку дверного проёма. Валентина, горничная Григорьевых. И всё бы ничего, но её образ нисколько не вязался с тем, который был принят в бизнес-кругах. Елизавета Николаевна очень постаралась, чтобы в их доме не работала ни одна симпатичная мордашка. Валентина прекрасно соответствовала этому требованию. За собой она не следила совсем: жиденькие седеющие волосы она завязывала на затылке тонкой чёрной резинкой, лицо никогда не встречалось с косметикой, волосы на лице росли, как им вздумается, а о депиляции, не говоря уж об эпиляции она, похоже, и вовсе не слышала.

Значит, мамино чутьё начало слабеть, раз она проглядела крысу в доме. Елизавета Николаевна лично отбирала персонал и тщательно проверяла все рекомендации, но с Валентиной явно произошёл какой-то сбой. Видимо, в красивой головке госпожи Григорьевой никак не укладывалось, что кто-то из окружения её супруга может польститься на прелести неухоженной горничной.

О том, чтобы рассказать маме о Валентине, не могло быть и речи. Елизавета Николаевна постарается превратить жизнь несчастной женщины в настоящий кошмар. Возможно, никакого отношения к Ольге-Кириллу горничная и вовсе не имела, а вот у дяди Вити вполне могли быть определённые сексуальные предпочтения.

А может… А может, и мама ищет не там? Может, и у великого сластолюбца Григорьева Георгия Васильевича тоже есть свои слабости, о которых не должны знать другие? Выяснить бы только, что именно заставляло отца терять голову.

Алиса сползла по стеночке, уселась на пол, подтянула к себе колени и спрятала в них лицо.

«Господи, чем я занимаюсь?»

Однако позволить себе долго отсиживаться она не могла, поэтому, сжав зубы, поднялась и вернулась в свою комнату. Впрочем, здесь она всё равно считала себя чужой и даже не пыталась обставить её по своему вкусу. Есть где переночевать, если что? Замечательно – большего и не надо.

Алиса снова выглянула в окно, однако ни отца, ни прелестную Ольгу среди захмелевших гостей не разглядела. На всякий случай она немного подождала, но те так и не объявились. Зато исчезла головная боль, и на том спасибо.

Зазвонил брошенный на кровать телефон, и хозяйка подняла его.

– Миша… – прошептала она.

Но трубку снимать не стала, потому что не хотела лгать ему, притворяться, что всё хорошо, что ей приятно находиться в родительском доме.

«Миш, не могу сейчас говорить. У меня всё в порядке. Потом перезвоню. Целую!»

«Одно твоё слово, и я приеду!»

«Не нужно, всё правда в порядке».

«Хорошо, буду ждать звонка. Зефирка тебе привет передаёт».

Алиса с улыбкой перечитала последнее сообщение и положила телефон в карман брюк. Подойдя к зеркалу, она внимательно себя осмотрела. Макияж не потёк, волосы не растрепались, одежда не помялась и не запачкалась.

Отлично.

Пора было пообщаться с папиными гостями.