Глава 18

Вечер для Алисы прошёл как во сне. В одном нескончаемом кошмарном сне. Её о чём-то спрашивали, она что-то отвечала, отпаивали её горячим сладким чаем, уговаривали позвонить кому-нибудь, чтобы побыть с ней. Но в итоге она осталась одна, если не считать притихшую кошку, и так и не набрала номер жениха, хотя и открыла «Контакты». Обняв себя, она сидела на диване и смотрела в пустоту.

Себя она всегда считала достаточно стойкой и даже жёсткой, но кровавая ванна доказала обратное. К счастью, Наташу нашли вовремя, но девушка пока не пришла в себя, и её увезли в больницу, не дав никаких прогнозов. Ключи от квартиры соседки Алиса передала следователю, а он, опросив её, отправил домой, но попросил, чтобы она непременно связалась с ним, если вспомнит что-нибудь важное. Хотя всё указывало на то, что Наташа, как бы страшно это ни звучало, совершило банальное самоубийство. Правда, предсмертную записку пока не нашли, но следствие ведь никто ещё и не закрывал. Больше бдительную соседку ни во что посвящать не стали, да она и не напрашивалась.

Алису знобило, но сил, чтобы встать и надеть что-нибудь тёплое или взять плед, не было. Зефирка сидела рядом и не спускала с хозяйки встревоженного взгляда. Кошка потёрлась мордочкой о заледеневшую руку и, не дождавшись ответной ласки, легла у хозяйского бедра и через какое-то время задремала. Девушка же и при всём желании не смогла бы сомкнуть глаз. Беспорядочные мысли роились в её голове, обгоняя друг друга и не позволяя себе задержаться хотя бы на секунду. Мелькали образы, запахи, звуки, и постепенно всё это превращалось в совершенно непонятную мешанину. В какое-то мгновение Алиса отключилась, но ненадолго – проснулась оттого, что околела. Зефирка по-прежнему не покинула свой пост и согревала, как могла, хозяйку своим маленьким тельцем.

Проведя рукой по лицу, Алиса тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Часы на стене утверждали, что вставать ещё рано, да и темень за окном говорила о том же. Однако девушка всё же отправилась на кухню, чтобы сварить себе двойной эспрессо. Зефирка последовала за хозяйкой и расположилась на стуле, на особой подушечке для ночных бдений – так её в шутку окрестил Миша, потому что кошка на неё запрыгивала исключительно ночью.

Следователю Алиса рассказала почти всё, что знала о покровителе Наташи, не назвала только его имени – но его и так несложно выяснить, покопавшись в контактах. Как бы там ни было, а лишний раз светиться не стоило. Наташин папик – отнюдь не самый последний человек в городе, и не хотелось бы иметь с ним проблем. Даже Григорьев Георгий Васильевич был птицей не его полёта, так что уж говорить о его дочери.

Алиса не сомневалась, что Наташа пошла на столь отчаянный шаг без чьей-либо помощи, наверняка хотела привлечь внимание ускользающего спонсора. А иначе зачем она оставила дверь открытой, да ещё включила такую странную для неё музыку? И предсмертную записку, возможно, не нашли как раз из-за того, что её и не существовало? А зачем её писать, если должен явиться спаситель и осознать, что едва не стал причиной гибели своей содержанки? Вот только спаситель опоздал или вообще не собирался приезжать.

Если бы Алиса хоть ненадолго задержалась…

– Господи… – Она спрятала лицо в ладонях, а затем откинула голову назад и шумно втянула в себя воздух.

Зефирка вытянула вперёд лапы и сонно моргнула. Хозяйка же, не обращая на любимицу внимания, поднялась и принялась ходить взад-вперёд по кухне. Чем больше Алиса думала, тем больше ей казалось, что она права. В любом случае точно она знать не могла. Но главное, чтобы с Наташей всё было в порядке. Врачи скорой ничего толком не сказали, но хотя бы сообщили, куда её отвезут. Оставалось только дождаться утра, чтобы туда позвонить. Алиса от всего сердца надеялась, что соседка выживет. Хоть их и сложно было назвать настоящими подругами, но, как выяснилось, никого ближе у Наташи не было.

До самого утра Алиса просидела на кухне, полностью погружённая в раздумья. О Наташе, о себе, о родителях… И о странном треугольнике Кирилл-Ольга-Катя. Как они связаны? Что от неё хотят? И от неё ли? А может, просто её воображение воспалилось? Нет, ничего ей не показалось! Но как же понять, что происходит? А ведь её жизнь только-только устаканилась, стала понятной, будущее виделось если не радужным, то хотя бы спокойным, а прошлое не всплывало в памяти. И вот… Почему? За что? Ответов пока не было. Однако ясно одно: в первую очередь ей необходимо выспаться, потому что сейчас здраво мыслить не удавалось. Но и сон в таком состоянии вряд ли придёт.

Утро встретило её хмурым небом и головной болью. Настроение ничуть не улучшилось, да пока и не с чего было. От кофе уже тошнило, а еда застревала в горле, но Алиса заставила себя проглотить овсяную кашу – на большее не хватило. Зефирке надоело находиться на кухне, и она ушла по своим кошачьим делам.

Ровно в семь Алиса позвонила в больницу, решив, что ждать больше не может. Ответили не сразу. Сердце девушки колотилось от нехорошего предчувствия, а дышать получалось через раз. Наконец трубку сняли, и прозвучал недовольный, сонный голос, по которому сложно было определить, мужчина говорит или женщина.

– А Вы кто ей? – уточнили в больнице, когда Алиса с замиранием сердца попросила рассказать ей о Наташе.

Она чуть не ляпнула, что сестра, потому что побоялась, что не родственнице могут ничего и не ответить. Но вовремя остановилась – потом могли бы возникнуть проблемы со следствием.

– Подруга. И соседка. Это я её нашла.

– Минуточку.

Минуточка затянулась на добрых пять, и всё это время Алиса сидела неподвижно, вцепившись в телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Жива Ваша подруга, – сообщил неопознанный голос. – Выкарабкалась. Навещать пока нельзя. Звоните завтра.

И, не попрощавшись, трубку повесили, но это уже не имело никакого значения. Главное, что Наташа была жива. Положив телефон на подоконник, Алиса уселась прямо на пол и разрыдалась.

Громко. В голос. Так, как не рыдала уже давно.

И ей стало легче.

Как добралась до кровати, Алиса не запомнила, однако в полдень проснулась уже в ней. На телефоне остался всего один неотвеченный – звонила Зоя. От неё же пришло сообщение – догадки о снотворном подтвердились. Запросили довольно кругленькую сумму, но результат того стоил, правда пока не было ясно, что с ним делать.

Сон принёс облегчение, но голова оставалась, как в тумане. Привычка пить эспрессо после пробуждения никуда не делась, но от одной только мысли о кофе подкатывала тошнота – видимо, вчера перестаралась с кофеином. Тёплый душ помог прийти в чувство, а лёгкий завтрак наполнил какой-никакой энергией. Вскоре написал Миша и сообщил, что сегодня весь день будет занят и не сможет с ней встретиться, скорее всего, заночует в офисе.

Алисе не нравилось, что её жених пропадает на работе в ущерб здоровью, но поучать не стала – в конце концов, он большой мальчик и сам знает, как ему лучше жить. Для себя она решила, что со своей стороны просто не будет добавлять ему проблем. И всё же… И всё же хотелось вытащить его из петли бизнеса и напомнить, что существует не только мир больших денег и непомерных амбиций. Ей захотелось сбежать в уютный и наполненный любовью домик, когда-то принадлежавший Мишиным родителям. Но она себе напомнила, что её реальность не так проста и без последствий уйти из неё не получится.

Когда Алиса почувствовала себя готовой встретить если не все трудности этого мира, то хотя бы самые простые, она снова позвонила в больницу, чтобы узнать о самочувствии Наташи. Там ей сказали, что её уже перевели в vip палату и вечером даже разрешили нанести визит, но ненадолго. И сразу предупредили, что из еды ничего нести нельзя – достаточно просто дружеской поддержки.

Алиса не собиралась навещать соседку – слишком сложно заставить себя вновь очутиться в больничных стенах, пусть и не в качестве пациентки. Положив трубку, она обхватила себя руками и подошла к окну. В квартире не было холодно, но тело трясло. Девушка простояла так довольно долго, пока не приняла решение: не пойти к Наташе она не могла – наверняка той было одиноко и очень страшно.

Зарядил дождь, прогоняя немногочисленных прохожих – будний день накладывал свой отпечаток. Ветер срывал листья с деревьев, воровал из мусорок обёртки и разносил их по улице. Погода очень ярко намекала, что сегодня лучше остаться дома, и Алиса с удовольствием так бы и поступила, но воспоминания о кровавой ванне помогли взять себя в руки. Шесть лет прошло, должно же было что-то поменяться. С тех пор как потеряла ребёнка, Алиса терпеть не могла больницы и даже в медцентры обращалась только в случае крайней необходимости. Такая сейчас и наступила.

Собравшись с духом, Алиса вызвала такси, оделась, поцеловала сонную Зефирку и вышла из квартиры. Однако смогла сделать всего один шаг и, прислонившись спиной к двери, закрыла глаза. Ноги отказывались идти, и потребовалось ещё немного времени и немало усилий, чтобы сдвинуться с места. Каким-то чудом Алиса всё же добралась до такси и поехала туда, куда по доброй воле ни за что бы не вернулась.

Судьба сыграла с ней злую шутку, когда скорая увезла Наташу в ту самую больницу, где Алиса провела самые страшные недели своей юной жизни. Внешне здание почти не изменилось, зато внутри встретило бывшую пациентку свежим ремонтом, но всё равно она прекрасно помнила эти стены.

– Вы к кому? – поинтересовались у Алисы в регистратуре, а затем подробно объяснили, как отыскать нужную палату.

В этом же крыле, но двумя этажами выше, когда-то лежала и Алиса. Она хорошо помнила коридоры, переходы и ни с чем не сравнимый и незабываемый больничный запах, хоть трижды vip, а он везде одинаков.

– Можно? – негромко постучав, она заглянула в палату. Всё новенькое, красивое, а всё равно леденило душу.

– Алисонька… – слабый голос донёсся с постели.

– Привет. – Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

Смотреть на соседку было жутко. Бледность кожи подчёркивали синяки под глазами, да и сами глаза будто впали. Волосы слиплись, и никто не удосужился их хотя бы расчесать. Губы обветрились и потрескались, а рукава больничной пижамы не могли скрыть забинтованные запястья.

– Алисонька…

– Как ты? – Она и сама понимала, что задала глупый вопрос, но не знала, что ещё может спросить.

– Как видишь…

Без яркого макияжа эффектная красотка выглядела намного моложе и совершенно беззащитной. Ничто не указывало на то, что её покровитель заходил. Хотя бы палату хорошую обеспечил и на том спасибо.

– Не спросишь, зачем я это сделала?

Алиса покачала головой:

– Нет.

– Не хочешь отругать меня? Сказать, какая я дура?

– Не хочу.

Наташа попыталась сесть, но у неё не вышло, и тогда Алиса ей помогла. Хотела было отойти, но девушка схватила её за руку и лихорадочно затараторила:

– Алисонька, он же придёт, да? Придёт? Он же придёт? Да? Придёт?

– Не знаю… – Она отвела взгляд – ей было больно смотреть в отчаянные глаза несчастной содержанки.

Наташа всхлипнула, отпустила ладонь Алисы и отвернулась к окну. Плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий.

– Он не придёт, – спустя какое-то время произнесла она, по-прежнему не оборачиваясь. – Я знаю. И тогда знала. И всё равно надеялась. Я дура, да?

– Нет. – Алиса обошла кровать и села рядом с Наташей, мягко погладила её по руке, а затем бережно обняла. – Ты просто запуталась.

Визит к Наташе дался ей тяжело, и всё, о чём она могла думать – поскорее лечь спать, чтобы укрыться в царстве сновидений. Жаль, что нельзя самой выбрать что-нибудь светлое и спокойное. Наскоро поужинав и убедившись, что сегодня никому не нужна, Алиса устроилась на диване, включила какой-то глупый фильм и укрылась пледом в надежде, что сможет быстро провалиться в сон. Однако её желаниям не суждено было сбыться.

Раздался звонок в дверь, затем ещё один и ещё, и Алиса нехотя отправилась проверить, кто мог явиться к ней без предупреждения. Такое могла бы позволить себе разве что мама, если бы не аллергия на Зефирку. Возможно, следователь опять вздумал с ней побеседовать, а может, курьер привёз ей что-то, о чём она успела позабыть. Но меньше всего она ожидала увидеть на пороге своей квартиры прекрасную Ольгу, невесту Виктора Богатырёва и по совместительству очень близкую знакомую Кирилла.

– Алиса! Привет!

– Добрый вечер… – пробормотала она.

– А мне Георгий сказал, где ты живёшь. Мы с тобой соседи, оказывается! Я живу через подъезд. Представляешь, как совпало? Нарочно не придумаешь!

– Действительно…

Сил, чтобы удивляться, не осталось.