Глава 17

По заведённым в доме правилам к утру не осталось никого из гостей. Никто и не догадался бы, что ещё ночью здесь развлекались хорошие знакомые Георгия Васильевича, да и он сам более чем замечательно провёл время. Впервые за годы супружества он позволил себе расстегнуть ширинку, когда жена, можно сказать, находилась чуть ли не в соседней комнате. Однако ровно в четыре он уже лежал в своей постели совершенно один. Витя Богатырёв и слова другу не сказал, хотя наверняка догадался, с кем на добрый час ушла его невеста. А может, он и не заметил. Судя по всему, особых чувств к будущей жене он не испытывал.

Горничные-пчёлки за пару часов привели дом в идеальное состояние. В конце концов, им платили немалые деньги ещё и за такие ночные переработки. Выдраили так, что и самые лучшие криминалисты не обнаружили бы ни единой улики, случись здесь что. Только в комнаты хозяев прислуга никогда не заходила без разрешения.

Ещё вечером, приблизительно в одиннадцать, Алиса написала Мише, что домой вернётся только в воскресенье, объяснив это тем, что маме стало плохо и нужно за ней приглядеть. Звонить она не решилась – боялась, что жених может что-то заподозрить, а ей меньше всего хотелось, чтобы он ещё больше узнал о грязи, творившейся в её семье. Конечно же, Миша отнюдь не был наивным и прекрасно понимал мир, в котором живёт, но всё равно подтверждать это фактами не стоило.

Алиса и правда беспокоилась о маме, поэтому после того как убедилась, что её присутствие на первом этаже не только не требуется, но и нежелательно, перебралась в спальню Елизаветы Николаевны и всю ночь проверяла, дышит ли мать. К счастью, та спокойно спала до самого утра, в то время как дочь не смогла сомкнуть глаз. Рядом ложиться Алиса не стала, а устроилась в кресле, о чём утром сильно пожалела – спину ломило, а ноги свело от неудобной позы. Когда девушку наконец сморил сон, Елизавета Николаевна проснулась. Она потянулась и открыла глаза, секунды ей хватило на то, чтобы осознать, что за окном отнюдь не темнело.

– Какого хрена… – пробормотала она, переворачиваясь набок, чтобы не смотреть в окно – солнечный свет, хоть и не сильно яркий, бил по глазам.

Алиса встрепенулась, стряхивая сон, и выровнялась.

– Доброе утро, мам.

– Утро… С какого х…

Алиса пожала плечами и зевнула. На всякий случай она всё же уточнила:

– Мам, ты вчера снотворное не пила?

– Снотворное? Скажешь тоже! – Она с досады закусила губу и с трудом поднялась, села поудобнее и помассировала виски. Голова гудела и стала такой тяжёлой, будто вся ночь прошла в бесконечной пьянке. Повезло ещё, что других признаков похмелья не проявилось. – Чёртовы нервы… Я из-за этой сучки почти не сплю.

– Это ты зря… – пробормотала Алиса. Соображать здраво пока не получалось.

– Дочь, а ты что здесь делаешь? – нахмурилась Елизавета Николаевна.

«Тебя сторожу!», – подумала девушка, но вслух сказала:

– У тебя здесь не так шумно было.

– Ты почему меня не разбудила?

– Я пыталась. – Алиса потёрла переносицу. – Ты очень крепко спала.

– Твою ж… Ты её хоть видела? Сучку эту.

– Не было её здесь. – И в этом личная шпионка госпожи Григорьевой была совершенно уверена. Ольга явно не претендовала на роль будущей супруги Георгия Васильевича. Возможно, отцу и удалось склонить её к более тесному общению, но вряд ли за этим что-нибудь последует. Скорее всего, даже сама Елизавета Николаевна не углядела бы в ней соперницу, если бы могла поприсутствовать на вчерашней вечеринке.

– Ладно, мам, я к себе. Пойду душ приму.

– Давай, – кивнула та. – Завтракать, как обычно, в девять будем. – Она на миг задумалась. – А сейчас сколько?

Алиса глянула на экран телефона.

– Семь двадцать.

– Чёрт! Мало того что я всё проспала, так ещё и проснулась в такую рань! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Убедившись, что с матерью всё в порядке, Алиса выбралась из её комнаты и побрела в свою. По сравнению с вчерашним, тишина в коридоре буквально звенела. Отец наверняка ещё видел сладкие сны, и никого из прислуги не было видно.

Прохладный душ немного взбодрил, но самочувствие оставляло желать лучшего. После маминых слов о том, что она могла уснуть из-за банального недосыпа, Алиса засомневалась, стоит ли обращаться за помощью к Зоиному брату. А что, если она просто всё себе придумала? Но всё же решила идти до конца. Пусть в стакане ничего не обнаружат, зато ей будет спокойнее.

Спать после душа Алиса не собиралась, но стоило ей только прилечь на кровать, как веки сами смежились, и наступила темнота. Которую, по ощущениям девушки, прервали спустя какую-то секунду стуком в дверь.

– Войдите…

В дверном проёме показалась светловолосая голова горничной – Алиса эту женщину видела впервые.

– Доброе утро, Алиса Георгиевна! Елизавета Николаевна велела Вас позвать. Стол, как всегда, накрыт в столовой.

– Через пять минут буду… – пробормотала девушка, ощущая на себе все «прелести» короткого сна.

– Хорошо, Алиса Георгиевна, я передам.

Пять минут превратились в десять, но зато Алиса явилась на семейный завтрак в более-менее приличном виде.

– Доброе утро, мам, пап.

– Алиса, прекрасно выглядишь! – Георгий Васильевич сиял довольной улыбкой, отчего Елизавета Николаевна казалась ещё более мрачной.

– Опаздываешь, – пробурчала она.

– Извини, мам.

О вчерашней вечеринке никто не заикнулся, что тоже было в порядке вещей.

Завтрак прошёл в молчании, потому что каждый думал о своём. За столом прислуживала та самая Валентина, которую Алиса застала вместе с Виктором Богатырёвым. Женщина неприметной тенью передвигалась по столовой, уставшей она совсем не выглядела.

– Дочь, не забудь, что у тебя завтра примерка, – напомнила Елизавета Николаевна, прощаясь с Алисой. Ехать вместе с ней она отказалась – собиралась сперва поговорить с дорогим супругом наедине.

– Я помню.

Однако такси помчало Алису отнюдь не домой. Списавшись с коллегой, она сначала доставила ей стакан, хорошенько постаравшись, чтобы не расплескать воду с возможным снотворным. И только потом наконец добралась до жилого комплекса, где её ожидал единственный мужчина, в чьих объятиях она с удовольствием бы уснула.

Поднявшись на свой этаж, Алиса ключом открыла дверь и тут же принюхалась – пахло гарью.

– Что случилось? – Хозяйка квартиры вбежала в кухню, потому что вонь шла именно оттуда. Зефирки нигде не было видно.

Зато привлекательный мужчина в клетчатом фартуке, надетом поверх обнажённого торса, чудесно смотрелся с когда-то светло-бежевым полотенцем, а ныне покрытым коричневыми пятнами. На плите стояла сковородка, на которой чернели угольки, супермощную вытяжку отчего-то забыли, и в кухне завис дым.

– Миша, как так?.. – ахнула Алиса.

– Да вот обед тебе хотел приготовить… – Он отвёл взгляд и свободной рукой почесал затылок.

Сейчас никто не дал бы ему его законные сорок два. Разве может этот взъерошенный мальчишка быть опытным во всех отношениях мужчиной? Да ни за что!

Тело девушки сотрясалось от беззвучного смеха, но она всё же нашла в себе силы включить вытяжку на максимум.

– Что такое? – Виновник почти пожара выгнул бровь.

– Ничего, – отсмеявшись, сказала Алиса. – Давай в нашей семье готовить буду я, хорошо?

– Замётано! – усмехнулся Миша. – Или так уже не говорят?

Она подошла к нему, забрала из его рук подгоревшее полотенце, положила его на столешницу, обняла жениха за шею и, прежде чем поцеловать, прошептала ему в губы:

– Мне всё равно, что говорят…

На своей территории Алиса почувствовала себя намного свободнее, будто кто-то разрезал верёвку, сдавливающую её грудь. Всё стало так просто и понятно, а о проблемах не хотелось и думать, и Миша сумел сделать так, чтобы прекрасная невеста обо всём позабыла. Хотя бы на время.

Рано утром он уехал, а Алиса, выпив ритуальный эспрессо, принялась наводить чистоту и порядок, чтобы не только квартира засияла, но и мысли разложились по полочкам. А затем наступило время встречи с госпожой Григорьевой. На сей раз Алиса ждала её с нетерпением, чтобы убедиться, что с мамой всё хорошо. Уже вчера она выглядела вполне обычно, но волнение всё равно никуда не делось.

На примерке Елизавета Николаевна буквально светилась. На удивление, ей нравилось всё, она ни к чему не придиралась. И даже сделала какой-то незначительный комплимент владелице салона. На миг Алиса усомнилась, всё ли в порядке с матерью, но тут же отбросила эту мысль за ненадобностью. В конце концов, мама и папа вчера целый день провели вместе, что случалось нечасто. Скорее всего, время они провели не за просмотром фильмов.

После салона Алиса съездила на работу, забрала кое-какие бумаги, чтобы просмотреть их ещё раз. К сожалению, рабочие не успели – выставка переносилась, однако точные сроки теперь никто не давал. Только представив, как расстроятся дети, Алиса и сама впала в уныние. Центру очень не помешали бы деньги, но папа перечислит их только к свадьбе, а до неё оставалось чуть меньше месяца, а значит, ждать не так уж долго. Хотелось бы, чтобы центр детского творчества открылся хотя бы к ноябрю.

За день Алиса ужасно устала, хотя не сказать, что делала что-то сверхъестественное. Наверняка сказывалась ночёвка в родительском доме. Миша позвонил и сказал, что сегодня всё-таки не получится заехать – слишком много работы. Его и раньше нельзя было назвать лентяем, но с недавних пор в нём проснулся настоящий трудоголик. Однако Алиса подозревала, что у него, судя по всему, появились какие-то проблемы.

Например, этой ночью, когда ему положено было отдыхать, он закрылся на кухне с ноутбуком невесты – она разрешила им пользоваться, когда ему потребуется, – что-то печатал, кому-то звонил, и голос его при этом звучал крайне измученным. Алиса и не узнала бы, если бы Зефирка во сне не положила ей на нос свой хвост. Хорошенько прочихавшись, девушка встала, чтобы выпить стакан воды, но на полпути остановилась, потому что разобрала несколько слов.

«А ты уверен? Точно? Нет, до завтра нельзя…»

Вернувшись в постель, она уснула не сразу. Зефирка заняла соседнюю подушку, но утром на своём законном месте лежал Миша и даже во сне выглядел встревоженным. Алиса не хотела его будить, но будильник сочувствием не обладал и прозвенел ровно в семь. Поцеловав невесту, заспанный трудяга уехал сразу в офис, где у него, как и положено любому ответственному бизнесмену, имелась внушительная гардеробная с костюмами, обувью и аксессуарами. Целый день он был занят и только ближе к вечеру вспомнил, что у него есть невеста, которой он обещал позвонить.

– Прости, не получится сегодня. Думаю, на работе заночую.

– Хочешь, я к тебе приеду? Кофе тебе варить буду, массаж сделаю…

– Э, нет! – хохотнул Миша. – Тогда я точно работать не смогу. Чем заниматься собираешься?

– Ужин приготовлю, Зефирку вычешу, фильм какой-нибудь посмотрю.

– И спать пораньше ложись. Недосып тебе точно не нужен.

– Кто бы говорил!

В холодильнике ещё не закончились деревенские дары, поэтому за продуктами Алиса не пошла, хотя обычно ей нравилось вот так зайти в какой-нибудь супермаркет, где полным-полно обычных людей с обычными же заботами. Где нет места грязи, замаравшей мир её родителей. Мир, к которому частично принадлежала и она сама. А разве нет? Разве она своим молчанием не поддерживала то, что творил её отец? Ещё и хозяйку из себя строила. Порой Алисе хотелось всё бросить и сбежать, но что-то её останавливало. Неужели её и правда устраивала такая жизнь? Может, и она такая же, как те, кого она осуждала? И снова Алиса почувствовала себя грязной. Тело начало нестерпимо чесаться, и всё, о чём она могла думать – поскорее закрыться в душе и смыть с себя тяжёлый день и, что уж там, последние шесть лет. Вероятно, она бы пожертвовала и знакомством с Мишей. Каким бы замечательным он ни был, но он так же, как и она, был частью этого лицемерного мира.

Тряхнув головой, Алиса вышла из лифта и направилась к себе, однако замешкалась, потому что не могла найти ключи, хотя только что держала их в руках. Из квартиры соседки лилась непривычная для Наташиного вкуса музыка. Что-то из классики, а возможно, и что-то современное с претензией на классику. Если бы не звуки, Алиса и не заметила бы, что дверь Наташиной квартиры не заперта. Не сказать, что дело непривычное, но вкупе с музыкой заставляло тревожиться.

Алиса заглянула в прихожую и позвала хозяйку:

– Наташа! Наташа, ты дома?

Никто не ответил. И тогда незваная гостья, сглотнув, осторожно пошла дальше. Как всегда, соседка не беспокоилась об идеальном порядке, да и вообще хоть о каком-нибудь порядке. Повсюду валялись никому не нужные брендовые вещи, покрытые пылью и вперемешку с мусором. Музыка доносилась откуда-то то ли из спальни, то ли из ванной. Туда Алиса и направилась, продолжая звать хозяйку.

– Наташа… Наташ…

Вполне могло статься, что она задремала, опять напившись в стельку. Могла и просто выйти из квартиры, оставив её открытой. Могла…

Алиса прикрыла рот ладонью, глаза её распахнулись, а сама она будто окаменела. В шикарной ванне при свете свечей лежала хозяйка квартиры – как всегда ослепительно красивая. И кроваво-красная вода лишь подчёркивала белизну её кожи.

Отняв руку от лица, Алиса пробормотала:

– Наташа, ну что же ты…