Глава 25

Милана

И вот наступил день свадьбы Оксаны и Руслана. Я чувствовала себя зажатой в этом откровенном платье, которое, по словам Леры, сидело безупречно. Каблуки, словно гвозди, впивались в мои ноги — ненавистные, но неизбежные. Единственным лучом света в этом царстве компромиссов была прическа. Два игривых локона кокетливо обрамляли лицо. Остальные волосы, собранные в высокий хвост, удерживались сверкающими заколками. Две плетеные косы, словно корона, обвивали голову. Длинные клипсы мерцали в ушах, а на шее покоилось ослепительное колье. Оксана и Руслан были в белоснежных нарядах. В их глазах отражалась вселенная, когда они смотрели друг на друга. — Поздравляю, — прошептала я Оксане, стараясь скрыть волнение за улыбкой. — Ты ослепительно прекрасна, как и не снилось ни одной невесте. Взгляд Руслана скользнул по мне, оценивающе и немного насмешливо. — Да ты сегодня неузнаваема. Олег глаз не сводит. — У Олега есть Лера, — отрезала я, стараясь не выдать, как задевают его слова. — Пусть на нее и смотрит. — Ты зря так, — упрекнула Оксана. — Он до сих пор живет воспоминаниями о тебе. — Лучше скажите, кто будет свидетелем, — поспешно перевела я разговор, но Руслан лишь одарил меня загадочной улыбкой. — Надеюсь, тебе понравится сюрприз. Он уже ждет тебя в ЗАГСе, — подмигнул он. Когда мы вошли в ЗАГС, я, словно зачарованная, принялась оглядываться, пытаясь разглядеть в толпе таинственного незнакомца. — А вот и он, — прозвучал голос Руслана, но я так увлеклась поисками, что даже не заметила, как он подошел. Я обернулась и увидела рядом с ним… нашего директора, Максима Леонидовича. — Неожиданно… — только и смогла выдавить я, потрясенная этим зрелищем. — Поверьте, для меня это тоже сюрприз, — ответил директор с легкой растерянностью. Торжественный голос объявил: — На регистрацию брака приглашаются Оксана Попова и Руслан Яременко. Мы с Максимом Леонидовичем последовали за новобрачными. Под звуки свадебного марша Оксану и Руслана объявили мужем и женой. А мы с директором, как свидетели, скрепили этот союз своими подписями в книге актов гражданского состояния. Когда двери ЗАГСа распахнулись, выпуская нас в объятия солнечного дня, у крыльца уже мерцал лаком бок ожидавшей машины. Но взгляд мой зацепился за нечто диковинное — рядом, словно сошедший со страниц старинной сказки, стоял деревянный воз, запряженный парой гнедых лошадей. — Это так сказать, для прикола! — с лукавой улыбкой объяснил Руслан. — Решили внести щепотку безумия. Какая свадьба без доброй шутки? Мы с ветерком на "Волге", а остальные — в путешествие по волнам ностальгии! — Оригинально до головокружения, — выдохнула я, ощущая, как реальность вокруг искривляется от калейдоскопа впечатлений. — Внимание! — звонкий голос Оксаны прорезал царящее оживление. — Сейчас полетит символ девичьих грез! В едином порыве гости мгновенно слились в бурлящую толпу, жаждущую поймать ускользающую удачу. Оксана взмахнула рукой, и букет, описав изящную дугу, устремился ввысь. Пролетев над взволнованными лицами, он неожиданно приземлился… в руки Олега. Застывшие в изумлении взгляды устремились к нему. А Олега, беднягу, словно опалило жаром смущения. Но сквозь пелену краски я видела его серые глаза, острые и пронзительные, впившиеся в меня долгим, невысказанным вопросом. Затаив дыхание, я ждала, что же будет дальше. — Девчонки, — голос Олега дрогнул, но в нем проскользнула искорка озорства. — Кто готов рискнуть и выйти за меня замуж? Так сказать, не отходя от кассы? — Эх, сюда бы Вику Франчук! — со смехом воскликнула Лера. — Уж она бы такой шанс точно не упустила! И словно призвав ее этим упоминанием, Олег, с молниеносной ловкостью избавившись от "горячего" букета, всунул его оторопевшей Лере в руки. За рулем «Волги» восседал Максим Леонидович, сдержанный и немногословный. Я нырнула на заднее сиденье, рядом с Оксаной, предвкушая, что нас ждет впереди. А дальше… а дальше начался настоящий калейдоскоп событий. У калитки нас, как и полагается, встречала с пышным караваем сама Тамилла Климовна, воплощение деревенского гостеприимства. — Я все еще лелею надежду, что ты отдашь предпочтение Олегу, — прошептала она мне, протягивая хлеб-соль, — Лера ему совсем не пара. Конечно, я желаю тебе счастья, ведь сердцу не прикажешь, кого любить. Но в моей душе живет крохотная искорка надежды…Я лишь улыбнулась в ответ на ее слова, оставив их без комментариев. В поле зрения возник Славик, уже изрядно навеселе. И словно по злому умыслу, прямо под его ноги бросился огромный, огненно-красный петух. Все замерли, зачарованно наблюдая за развитием этой нелепой сцены. Не удержавшись на ногах, Славик совершил живописное приземление на пятую точку. Падая, он умудрился зацепить петуха ногой, и тот с оглушительным кукареканьем взмыл в воздух. Вслед пернатому обидчику понеслись тирады проклятий — Да чтоб из тебя бульон сварили, окорочок бройлерный! Чтоб тобой даже лиса побрезговала, старое мясо! Да чтоб тебе каждая курица в твоем курятнике отказывала! — Это уже чересчур жестоко! — хохотнул Олег, наблюдая за представлением. — Пусть под ногами не путается! — огрызнулся обиженный Славик. В ответ ему прилетела «благодарность» от петуха, шлепнувшись парню прямо на лоб. Сам же виновник торжества, восседая на самой верхушке яблони, гордо кукарекал, кося одним глазом на своего незадачливого рыжего врага. Директор, не скрывая смеха, подал Славику руку, помогая подняться, и протянул белоснежный платок. Я исподтишка изучала нашего директора. В безупречной белой рубашке и строгих черных брюках, он скорее напоминал гостя, чем хозяина положения, держался естественно и непринужденно, словно один из нас. Славик вдруг поднялся и неуверенно двинулся к дому. Максим Леонидович деликатно взял меня под локоть. Во взглядах Олега и Леры читалось нескрываемое любопытство. Я хотела было что-то сказать, но меня опередил оглушительный грохот, разорванный яростными кошачьими воплями. Олег, забыв о приличиях, ринулся в дом, оставив Леру. Блондин молча взял ее под руку, словно ограждая от неожиданности. И тут из дверей, шипя и изрыгая проклятия, вылетела мокрая кошка, от которой несло резким запахом домашнего самогона. — Да что там стряслось? — не выдержала Лера. — Славик, едва переступив порог, умудрился столкнуться лбом с одной из наших родственниц, — с усмешкой сообщил Олег, появившись на пороге. — Она как раз несла к столу три стратегических запаса. В результате столкновения "живительная влага" была безжалостно разбита, а осколки забрызгали ни в чем не повинную кошку. Судя по всему, кошка оскорбилась до глубины души и не преминула выразить свое негодование. — Славику категорически противопоказано приближаться к горячительным напиткам, — констатировал Максим Леонидович. За столом неистово неслось "Горько!" молодым и гости чуть ли не надрывали глотки. Я тихонько проскользнула к Оксане, а директор уже восседал подле Руслана. Слева от меня уютно расположились Олег с Лерой, образовав мини-оазис от свадебной суеты. Не успел отзвучать второй тост, как дружный хор голосов обрушился на меня и директора с тем же "Горько!". Этого момента я боялась больше всего на свете. Директор, этот холеный блондин, вызывал у меня лишь оскомину. Мысль о поцелуе с ним казалась неправильной, но увернуться не удалось. В душе я кляла Оксану, не позволившую мне отказаться от этой роли. Он обхватил мое лицо ладонями, и прикоснулся к губам. Я зажмурилась, отгораживаясь от его взгляда, и судорожно сжала губы в тонкую нить. — Расслабься, — промурлыкал Максим Леонидович сквозь смех, от которого по спине пробежали мурашки. Стыд опалил щеки. Я лишь отрицательно покачала головой, стискивая губы еще крепче, словно обороняясь от врага. — Разве так целуются? — с укоризной протянул Руслан, будто я оскорбила вековые традиции. — Мне просто… не нравятся блондины, — вырвалось у меня признание. За столом поднялся гвалт, полный добродушного подстрекательства — Сейчас перекрасим! Или парик найдем! Вмиг превратим блондина в жгучего брюнета! Поцелуя, как такового, не случилось — лишь жалкая пародия. С облегчением я вернулась на свое место, надеясь, что буря миновала. После третьего тоста зал наполнился музыкой, и пары закружились в танце. Олег, с лукавой улыбкой, тут же оказался рядом. — Я не блондин, так что мне можно, — заявил он, протягивая руку. Отказываться не хотелось. Вскоре после танца с Олегом ко мне подошел директор. — Давайте без лишних формальностей, — попросил он, — просто Максим. В голове всплыло Маринкино "Максик", и меня пробрал тихий смех. — Только, умоляю, без "Максика" и "Максимчика", — произнесла я сквозь улыбку. Максим рассмеялся в ответ. — Это было бы идеально, — согласился он. Следующий танец я уже танцевала с ним. После второго оглушительного "Горько", адресованного Максиму и мне, я подняла бокал искрящегося шампанского, готовясь произнести положенный тост. И тут, словно видение из прошлого, на пороге возник Арсений. — Неужели ты решила связать себя узами брака? — с укоризной прозвучал его голос, словно удар грома среди ясного неба. Взоры всех гостей с любопытством обратились к нам. Извинившись, я выскользнула из-за стола и поспешила к нему, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — У Оксаны и Руслана сегодня свадьба. А меня попросили быть подружкой невесты, — объяснила я, стараясь сохранить спокойствие. В ответ он заключил меня в крепкие объятия. Не верилось, что он сейчас здесь, рядом. Я уловила знакомый, до боли родной аромат его парфюма, и это убедило меня: он реален, он передо мной. — Нам нужно поговорить, — прошептал он, обжигая мое ухо своим дыханием. Обнимая за плечи, Арсений вывел меня во двор, подальше от шумного застолья. И тут, словно в комичной интермедии, мы заметили на пороге пошатывающегося Славика. Он обнимал несчастного петуха, с которым у него, произошел конфликт. Славик, как всегда, нашел сочувствующую душу и изливал ему свои пьяные жалобы на жизнь, уверяя, что его никто не любит. Петух, опустив голову, с грустным видом внимал его горьким излияниям. — Воспоминания возвращаются, — тихо произнес Арсений, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Я смотрела на него, безмолвная, а в душе вновь заворочалась свинцовая боль. Не давал покоя один-единственный вопрос: как можно забыть собственные чувства, если любовь была настоящей, даже если Ольга и сыграла свою роль? — Мне нестерпимо жаль, что ты увидела меня тогда таким, — продолжил он с горечью. — Что заставил тебя плакать, хотя клялся быть всегда рядом. — Я просто отчаянно хотела тебя увидеть, — прошептала я, взглянув в его глаза. Заметив тронутую сединой прядь на виске, невольно коснулась ее рукой. — Потому и приехала. Хотела сказать о своей любви. Но твоя реакция… Я не ожидала, что ты меня не узнаешь. Арсений бережно вынул из кармана браслет и молча застегнул его на моем запястье. — Когда мама отдала его, ко мне стали возвращаться обрывки воспоминаний. Я вспомнил тебя… вспомнил, как безумно люблю. Прости меня! Давай оставим все это в прошлом! — Во мне сейчас клокочет обида, — ответила я, и слезы вновь хлынули из глаз. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Нелегко услышать от любимого человека, что тебя не помнят. Я всем сердцем хочу, чтобы все стало как прежде. Но мне нужно пережить это… принять случившееся и успокоиться. — Я понимаю, — прошептал он, притягивая меня к себе. Мы замерли в объятиях, словно стремясь залечить раны друг друга. — Звони мне в любое время. Я примчусь, днем и ночью. — я почувствовала легкое касание его губ на виске и теплое дыхание, коснувшееся моих волос. — Не хочу, чтобы ты страдала. Я постараюсь заслужить твое прощение, — в его голосе звучала неприкрытая грусть. — А сейчас мне лучше уйти. Не хочу лишний раз напоминать о случившемся. После его ухода я продолжала стоять на улице, неподвижная, словно вкопанная. По щекам безудержно катились слезы, оставляя соленые дорожки на замерзшей коже. Звук шагов за спиной заставил сердце болезненно сжаться, а чужие руки, опустившиеся на плечи, отозвались теплом, таким знакомым и утешающим. Знала — это Олег. Кто же еще? В эту минуту благодарность к нему затопила с головой, словно спасительная волна. Развернувшись, уткнулась лицом в его грудь, ища защиты в его объятиях. Он обнял крепко, бережно, позволяя слезам, словно прорвавшейся плотине, вырваться на свободу. — Когда любишь, прощаешь все, — произнес он тихо, отстраненно, словно говорил не мне, а самой вселенной. — Сейчас ты обижена. Очень. Но время притупит боль, и ты сможешь принять его таким, какой он есть. — Спасибо, что ты рядом, — прошептала я, отступая на шаг. — Ты же знаешь, я люблю другого, но ты все равно всегда здесь, в трудную минуту. Прости за эту истерику. — Я прежде всего твой друг, — с легкой, еле уловимой грустью в голосе поправил он. — И буду поддерживать тебя всегда. А теперь вытри слезы и пойдем, нас ждут! Свидетель затосковал по своей свидетельнице. Говорят, Лерка его уже дважды вместо тебя поцеловала. — Готова уступить ей место, — усмехнулась я сквозь слезы. Вытерла мокрое лицо, натянула на себя фальшивую улыбку и направилась к гостям. Лерка, кажется, справлялась с этой ролью идеально, даже слишком. И я не стала перечить, когда она с готовностью продолжила играть мою партию. Мы сидели за столом, чокаясь бокалами с шампанским. Лерка окинула меня сочувствующим взглядом, сделала глоток и вдруг предложила — Слушай, у тебя вид измученный. Давай махнем куда-нибудь отдохнуть? Развеемся, да и отвлечешься от своих страданий. Впервые я не стала спорить. Впервые мне захотелось сбежать от всего этого. — Давай! Это замечательная идея, — поддержала я ее тост. Искренне, от всего сердца.