Глава 31

Лера

Лера несмело вошла в дежурку вахтерши. К ее удивлению, там восседал сам Максим Леонидович. — Я вызывал вас, студентка. У меня к вам разговор, — произнес он властно, но в то же время с какой-то непривычной мягкостью в голосе. — Неужели я что-то натворила? — встревоженно пролепетала Лера. — Боюсь, здесь нам будет не совсем удобно. Предлагаю выйти на улицу. Разговор… личного характера. Сердце Леры екнуло. Послушно последовав за директором, она гадала, что же могло случиться. — А давай прогуляемся? — предложил Максим Леонидович и, не дожидаясь ответа, взял ее под руку. Они двинулись по узкой дорожке, освещенной мерцающими фонарями. В тусклом свете танцевали осенние листья, создавая призрачную, почти нереальную романтическую атмосферу. — Знаешь, Лера, последние три года я жил как в коконе, не обращая внимания ни на кого вокруг. Но с тех пор, как я увидел тебя… что-то изменилось. Появилось желание узнать тебя ближе. Лера молчала, оглушенная его словами. "Вот оно что, значит, варенье сработало! — внезапно промелькнуло в голове. — Надо брать патент и продавать как приворотное зелье!" — Лер, ну скажи, откуда ты такая взялась? Такая… веселая, зажигательная. Помнишь, как лихо ты на свадьбе Оксаны и Руслана решила заменить Милану? — Помню, — едва слышно прошептала она, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой узел. Неожиданность происходящего оглушала. Этот вечер казался сном, а слова директора — нелепой выдумкой. — Ты блистала, Лера, гости были очарованы. Но от твоих поцелуев губы горели юношеским жаром, а сердце вновь забилось как у мальчишки. Лера ощутила, как у нее начали гореть щеки от его слов. — Гости кричали "Горько", Максим Леонидович, что же мне оставалось? — пролепетала она в смятении. — Да и Милана была так расстроена после всего… — Оставь, Лера. Я же почувствовал — я тебе небезразличен, — Максим Леонидович остановился, и Лера, чью руку он держал, невольно последовала за ним. — Вы мне нравитесь, Максим Леонидович, — прошептала Лера, заливаясь краской и опуская взгляд. — Просто Максим, прошу тебя, — мягко попросил он. — Сколько раз повторять? И не смотри на меня как на старца, разница у нас не такая уж и великая. — Хорошо… Максим, — выдохнула Лера, все еще не смея поднять глаза. — Я думал, что предательство жены навсегда заморозило мое сердце. Но ты сумела разжечь в нем искру. Ответишь ли ты "да" на мое приглашение на свидание? Не веря своим ушам, Лера вскинула голову, ища в его лице хоть тень шутки. Но голубые глаза лучились мягкой, обволакивающей нежностью. — Конечно, — прошептала она, словно боясь спугнуть волшебство момента. — Значит, завтра. А теперь позволь проводить тебя. Хоть и рукой подать до общежития, но мало ли… Пьяных студентов хватает, и управы на них никакой. Как ни старайся, а порядка не добьешься, — с грустью вздохнул директор. — Хотя, по правде говоря, хоть не буянят и драк не устраивают — и то ладно. У самых дверей общежития Максим огляделся, словно убеждаясь, что никто не видит, и крепко обнял Леру. — До завтра, — прошептал он с улыбкой, не сводя с нее глаз. — До завтра, — ответила она, чувствуя, как краска заливает щеки. Лера, словно на крыльях, впорхнула в общежитие и, увидев в коридоре Милану, бросилась к ней. — Сработало! — ликующе воскликнула она, крепко обнимая подругу. — Буду продавать варенье как приворотное зелье, для притягивания взглядов! — но тут же осеклась, заметив грусть в глазах Миланы. — Рассказывай, что случилось! — Я даже теряюсь в догадках. Олег говорил Арсению… будто Эдуард способен на самые отчаянные поступки, — с тоской прошептала подруга. — Да, он словно тень, преследующая нас, — согласилась Лера, нахмурив брови. Милана, понизив голос до шёпота, почти коснулась уха Леры: — Олег сказал… он не может забыть меня. Ни одна другая девушка не занимает его мыслей, только я. — Я же говорила, его поведение неспроста, — подметила Лера. — А ты сомневалась. — Знаю, — выдохнула Милана. — Но моё сердце принадлежит Арсению. Только… он изменился. Вроде бы всё как прежде, но что-то неуловимо не так. Меня это тревожит. Боюсь, он ещё не оправился после клиники. — Возможно. — Тот Арсений, которого я полюбила, был полон решимости. Он бы давно уже покончил с этим браком с Ольгой. А теперь медлит, словно ждёт чуда от адвоката. — Ты напрасно себя изводишь, — попыталась успокоить её Лера. — Я не переживу, если всё опять рухнет. Просто не смогу. Устала ждать, устала бороться. Неужели всё это, что происходит между нами… неужели всё напрасно?!Милана прислонилась лбом к холодному стеклу, веки плотно сомкнуты. Лера участливо положила руку ей на плечо, ощущая, как мелкая дрожь пробегает по телу подруги. В порыве искренней заботы она попыталась хоть немного рассеять сгустившуюся вокруг Миланы тьму. — Помнишь, какой фурор ты произвела на первом курсе? Сильная, целеустремленная… Ты со всем справишься, Милан. И хватит топить себя в жалости. От твоих слез в последнее время можно океан наполнить. Соберись, наконец! Вспомни, что я здесь, рядом, всегда готова подставить плечо. Мы же подруги. Да и Олег… Он ведь готов ради тебя на все, горы свернет. — Только не сейчас, Лер, — тихо попросила Милана. — Думаешь, мне от этого легче? Совсем нет. Он для меня как старший брат. Добрый, заботливый, всегда готовый прийти на помощь. Но я не могу ответить на его чувства, и мне больно видеть, как он страдает. — Ладно, молчу. Просто покажи, что ты все еще та Милана, какой тебя когда-то узнали. Увидишь, станет легче. Запри все свои переживания глубоко внутри, и никому не показывай, что на самом деле творится у тебя в душе. Будь неприступной крепостью. — Спасибо, Лера, — слабо улыбнулась Милана. Улыбка вышла натянутой, словно маска. — Ты права. Я должна снова стать той, кем меня все привыкли видеть. Просто дала слабину, начала себя жалеть. В этом и есть моя главная ошибка. — А с ошибками нужно бороться, как и с первыми морщинками, — подмигнула Лера. — Ладно, пойдем уже в комнату, а то и так засиделись. А завтрашний зачет никто не отменял. Тем более ты знаешь не хуже меня, как кровожаден наш политолог. Аля. Алю преследовало ощущение чужого взгляда, скользившего по спине словно лезвие. Сперва она отмахивалась, списывая все на игру разгоряченного воображения. Профессия обязывала быть настороже, плести интриги и, хочешь не хочешь, наживать врагов. Вот и сейчас, наверное, обычное переутомление рисовало ей мрачные картины. Но тень сомнений сгущалась, становясь все более отчетливой. Странный парень, словно приклеенный, следовал за ней по пятам весь день. Куда бы она ни повернула, его силуэт маячил на границе зрения, как навязчивый мотив дурной песни. Аля попыталась унять дрожь в руках, убеждая себя в абсурдности происходящего. Не показалось ли? Может, и правда пора взять отпуск, вырваться из этой паутины подозрений. Да и Игнат давно звал ее куда-нибудь развеяться. Решившись, она достала телефон и набрала его номер. — Я согласна на твое предложение. Беру отгул на неделю, прямо сегодня. Кажется, от переутомления у меня уже мания преследования. — Отдохнуть тебе необходимо как воздух, — отозвался Игнат. — Я же говорил, бросай эту каторгу! Иди к нам секретарём, будешь в тепле и безопасности! — Я только получила повышение. И зарплата вполне устраивает. — Это безумно опасная работа, Аля. Я уже не знаю, какими словами до тебя достучаться. — Давай поговорим об этом на отдыхе? — Аля не желала вновь разжигать этот извечный спор. — Ладно, как скажешь, — сдался Игнат. — Тогда до встречи! — попрощалась она, надеясь, что смена обстановки развеет тягостное предчувствие. — До встречи! Аля сбросила вызов, телефон безвольно скользнул на сиденье. Ключи, извлеченные из недр сумочки, клацнули в замке зажигания. В стекло постучали. Аля нажала кнопку, и окно с тихим стоном опустилось. — Что случилось? — спросила она, чувствуя, как ледяной комок страха подкатывает к горлу. Тот самый странный парень, чье навязчивое присутствие она ощущала весь день, стоял теперь вплотную к машине. В его глазах плясали злые огоньки. — Извини, детка, — прозвучал его голос, чужой и равнодушный. В руке блеснул металл пистолета. — Ничего личного. Но ты залезла не туда, куда следовало. Привет от Эдуарда. Аля застыла, словно статуя, ужас сковал каждое движение. Громыхнул выстрел, разорвав тишину. Голова бессильно упала на руль, и пронзительный сигнал клаксона взметнулся в морозный воздух. По виску потекла алая струйка, окрашивая кожу в багровый цвет. Милана. После последней пары ко мне подлетела Алла, запыхавшись — Тебя там какой-то тип ждет. Дергается весь, как на иголках, велел передать, что горит. — Да когда ж это кончится, — простонала я, но, вздохнув, поплелась за Аллой, гадая, кого еще принесло ветром. У черного тонированного джипа, словно натянутая струна, стоял Эдуард. — И что теперь? — не сдержалась я. — Взыграла запоздалая совесть, и ты решил покаяться? — Совесть — не мой конек, ты же знаешь, — фыркнул он, картинно сложив руки на груди. — Садись, поговорим. — Не сяду! — уперлась я. — Выкладывай, что надо, и проваливай из моей жизни! — Не выйдет, куколка, — он резко схватил меня за руку. — По-хорошему прошу: отстань от Анатолия. Не твой это трофей. — А чей? — вырвалось у меня, несмотря на все усилия. — Ты ввязалась не в ту игру и многим перешла дорогу. Я пришел предупредить. — Ах, какой ты внимательный! Прямо тронута до глубины души. Теперь я просто обязана тебя послушаться, — я отступила на шаг. — Я тебя предупредил, — отрезал он. — Дальше можешь делать, что хочешь. Меня это уже не касается. — он скользнул в машину. — Но на твоем месте я бы прислушался к совету, — бросил он напоследок, прежде чем захлопнуть дверь. И, прежде чем стекла поползли вверх, добавил: — Алю убили. Мир поплыл у меня перед глазами. Не может быть… Этого не может быть… Моя сестра… Неужели ее больше нет? Ветер гнал меня к общаге, заставляя сердце отбивать бешеный ритм. Словно тень, мелькнула по лестничному пролету на второй этаж, едва не зацепив какого-то бедолагу. — Эй, куда несешься? — возмутился он, но я уже летела дальше. Перемахивая через ступеньки, я неслась к тринадцатой комнате. Дверь распахнулась с грохотом, и я вихрем ворвалась внутрь. Олег и Игнат вскочили при моем появлении. Стараясь не замечать испепеляющего взгляда Олега, я бросилась к Комиссару. — Когда ты последний раз говорил с Алей? Как же я хотела отмахнуться от слов Эдуарда, но его внезапный визит разбередил душу тревогой. Он никогда не приезжал просто так. А его слова… они звенели в голове. — Сегодня утром, — невозмутимо ответил он. — Собиралась взять отпуск на неделю и рвануть со мной к морю. — Позвони ей сейчас же! Прошу! — взмолилась я, судорожно сжимая его руку. — Да что с тобой? — Олег не выдержал, шагнув ко мне. В его глазах плескалось неприкрытое беспокойство. — На тебе лица нет, словно кровь отхлынула. Отпустив руку Игната, я, словно подкошенная, опустилась на стул. Олег протянул мне стакан с водой. — Просто вода, — опередил он мою невысказанную тревогу. — Спасибо, — прошептала я и опрокинула стакан залпом. Игнат, не отрываясь, кому-то звонил, и я сверлила его взглядом, полным надежды. Олег придвинул стул и обнял меня за плечи, сжал мою руку. — Все будет хорошо, — прошептал он, пытаясь меня успокоить. — С чего ты взяла, что с Алей что-то случилось? — Нет, — пробормотала я, качая головой, и попыталась высвободиться из его объятий. Олег укоризненно взглянул на меня и обнял крепче, но я решила не устраивать сцену. — Не будет. Эдуард снова приезжал, изрыгая яд. Опять наплел целую паутину мерзостей. Сказал, что я, как кость в горле, многим поперек, и что Арсений мне не ровня, — все в своем отвратительном репертуаре. Игнат, словно грозовая туча, разговаривал по телефону, его лицо искажала гримаса ярости. С грохотом швырнув телефон об пол, он обрушил всю свою боль и гнев в сокрушительный удар кулаком о стену. — Ее убили? — до меня, словно холодная волна, докатилось осознание, что на этот раз Эдуард не соврал. — Да, — в его голосе зияла бездонная пропасть отчаяния. — Ее нашли час назад… Выстрел в упор, пуля прошла навылет, — он взглянул на меня, и в его глазах плескалась мука. — Откуда ты узнала? — Эдуард приезжал, я же говорила. Он сам… сообщил. Олег, как ужаленный, подскочил со стула. — Игнат, Милана может стать следующей! — он вцепился в мои плечи, его пальцы впились в плоть. — Расскажи все, что он говорил! В мельчайших подробностях! — Я связалась не с тем… — я, словно эхо, повторила его слова, — …что многим мешаю, и он решил меня предупредить. Хотя, скорее, это прозвучало как смертный приговор. — Что он имел в виду под этим "связалась не с тем"? — с нажимом переспросил Олег. — Чтобы я оставила Арсения. — Снова этот Арсений! — Олег, с яростью сжав челюсти, отвернулся к окну, его взгляд был полон смятения и гнева. — Не думаю, что Эдуард способен на такое… — Ты его плохо знаешь, — Игнат, измученный, потер виски, словно пытаясь унять невыносимую головную боль, и опустил голову. — У него щупальца повсюду. Не удивлюсь, если это его грязная работа.